Наверное, что-то из моих мыслей отразилось в моих глазах. Потому, что Вальтан вдруг вообще засиял, как сверхновая звезда:
- Вижу, что ты поняла все коварство моего руководства. И оценила. У меня очень хорошая, сплоченная команда. Мы – единая семья. Единый организм.
В глазах Вальтана загорелось что-то, очень похожее на триумф. И у меня рассеялись последние сомнения. Когда так радуются твоему согласию примкнуть к команде, то это может означать только что-то очень и очень хорошее. И я отпустила себя. Позволила своему чувству расправить крылья, вдохнуть полной грудью.
Вальтан довольно прищурился и пересел ближе ко мне. Его рука легко и привычно легла мне на плечи, подгребая меня ближе к телу. А я не отказала себе в удовольствии уткнуться носом ему в плечо. Вальт пах сладко и остро. Как нагретые солнцем пряности. У меня даже голова на секунду закружилась.
Вальтан довольно вздохнул и мечтательно протянул:
- Теперь бы еще и Анаису убедить, что пробирки в мобильной лаборатории куда интереснее, чем покрытые пылью колбы в стационарной.
Я лениво поинтересовалась, услышав незнакомое имя:
- А кто это?
- Анаиса? - Вальтан на секунду меня отстранил, заглядывая в глаза – Я разве не рассказал?
Я отрицательно мотнула головой, повозив носом по его плечу.
- Ой, Крис, прости! Я, кажется, ошалел чуточку от радости, что живой. И что ты теперь будешь в моей команде.
Да? Вальтан так рад? Серьезно? Из моего сердца вытекло еще несколько искристых капель счастья.
А Вальтан подтянул к себе терминал и снова его активировал:
- Крис, смотри, это Анаиса. Моя пара. Правда, красавица?
В его голосе звучала такая неподдельная гордость. Такая любовь. Что я не сразу поняла смысл сказанного. А потом…
Пара? Его пара?
У арлинтов не существовало определение супружества и брака. Если два арлинта создавали семью, то их называли «пара». Я это знала давно. Еще в самом начале нашего с Вальтаном знакомства проштудировала все, что нашла о его расе. Все мечтала услышать от Вальта в свой адрес «ты моя пара». И вот дождалась. Только без местоимения.
В столовой почему-то вдруг закончился воздух. Мне очень хотелось вдохнуть. Но не было возможности. Не было воздуха. В груди вспыхнул огонь. Сильный, жгучий, он слизывал хрустальные осколки моего разбитого счастья. Выжигал дымные остатки надежды. В этом злом пламени мое сердце почернело и съежилось. Не разбилось, нет. Оно спеклось в крошечную черную фасолину и отказывалось перекачивать кровь. Захотелось умереть. Ну почему я выжила?!! Почему мои мозги не сварились вкрутую в том трижды проклятом ментальном шлеме. Сейчас бы я не сидела здесь, прилагая неимоверные усилия, чтобы скрыть от Вальтана свою боль.
В какой момент Вальтан отстранился и встал, я не поняла. Просто вдруг заметила, что напротив нас стоит Тран с каменным лицом. Кажется, он что-то говорил. Я не поняла. Не услышала. Моя боль немного отступила только когда ко мне склонился Вальтан. Моя гордость тут же непреклонно заявила, что Вальт не должен знать, что со мною сейчас происходит. Я выпрямилась и кое-как сфокусировала взгляд на Тране. Так было легче. Но Вальта я хорошо слышала:
- Крис, ты меня слышишь? Прости, меня вызывает мое начальство. Мне нужно идти. Давай встретимся позже. Хорошо? Не сердись, пожалуйста!
- Командор Ольвир, межпланетная связь – удовольствие дорогое. К тому же, вы заставляете ждать вышестоящее руководство.
Ледяной голос Трана резанул по ушам. Раньше он никогда так не разговаривал. Впрочем, не важно. Меня это не касается. Пусть только уходят быстрее. Оба. А тоя уже с трудом сдерживаюсь. Подступающая истерика жжет горло и затапливает глаза слезами. Мне нужно остаться одной. Мне нужно отпустить свою боль. Я уже больше не могу.
Вальтан ушел быстро. Но несколько раз оглянулся. Когда и куда подевался Тран, я не заметила. Просто вдруг поняла, что я в столовой одна.
Поднялась, как древняя старуха. С трудом, со скрипом. И, едва переставляя деревянные ноги, поплелась в отведенную каюту.
Как я дошла – не помню. Как открывала каюту – тоже. Ощущение полного жизненного краха вытеснило все мысли и эмоции. Боль уже давно переполнила меня. И я только из чувства гордости молча плелась в свою каюту. Ногу не чувствовали пола под ними. Я обнимала себя руками, но не чувствовала тепла своего тела. Как будто, я уже умерла. (1ed96)
Да, я умерла. И то, что мое тело еще куда -то бредет из последних сил, еще ничего не значит. Я сейчас дойду и упаду. Рассыплюсь на миллион молекул. Достойный финал для однодневки. Рассыпаться в прах, не оставив после себя следа. Большего я не заслуживаю.
У меня хватило сил доплестись до каюты, войти внутрь и заблокировать замок. На этом силы закончились. Я сползла по стенке на пол там, где стояла. Кажется, рядом с кроватью. Не помню. Только в моих руках откуда-то возникла подушка, которой я глушила свой звериный вой. Я не рыдала. Я выла, оплакивая свою несчастную жизнь. Вряд ли на свете есть боль более сильная, чем та, которую я сейчас испытывала. Я думала, что мне было больно, когда меня выставили из академии с «свободным» дипломом на руках? Нет, это был комариный укус! И когда я поняла, что единственное место, куда меня берут – это Галактическая почтовая служба, мне тоже не было больно. Ерунда, так, легкий удар. И даже когда Хи умирал у меня на руках, мне не было больно. Настоящая боль пришла только сейчас. Когда от сердца остался крошечный обожженный уголек. Когда от надежд остался только призрачный туман. Когда жизнь утратила всякий смысл. Когда мне предпочли другую.
Слишком поздно, но я поняла. Я мечтала совсем не о том.
Глава 12
Я не знаю, сколько я так просидела, глуша рыдания подушкой. Буквально, затыкая себе рот. Еще не хватало, чтобы кто-то прибежал на шум. Такого позора я точно не переживу. Да и оправдываться нечем. Объяснять всем, что приключилось с глупенькой земной девочкой не хотелось совсем.
Постепенно на смену истерике пришло опустошение. В груди, как ни банально это звучит, образовалась сквозная дыра. Слезы выжгли глаза. Меня окружила благословенная темнота и тишина, в которых я просто потерялась. Я не заснула, а словно провалилась во тьму.
Мне снился странный сон. Странный и совершенно нереальный. Снилось, что открылась вдруг входная дверь и в мою каюту вошел Тран. Осторожно прикрыл за собою дверь. Подошел ближе и некоторое время просто смотрел, горестно хмурясь. В этом сне он был совсем не таким, как наяву. Смотрел так, словно ему меня жаль. Как будто не все равно, что со мной происходит. Я почти поверила.
Тран вздохнул, горько и тяжело. Наклонился и поднял меня на руки, осторожно пристроив мою голову у себя на плече. Так легко и естественно, как будто делал это всегда. Так осторожно, словно я хрустальная. Подошел к кровати и некоторое время стоял, вглядываясь в мое лицо и тихонько меня баюкая.
Как ни странно, но я не испытывала ни малейшей неловкости. Мне было… уютно. Почти не болело истерзанное сердце. И я чувствовала себя в безопасности. Странный сон.
Постояв некоторое время, Тран бережно опустил меня на койку и тихонько пробормотал:
- Что ж ты, девочка, так. Не бережешь свое сердечко. Нашла же к кому привязаться. – Пальцы Трана осторожно пробежались по моей щеке. – Арлинты расчетливы по своей натуре. Их не стоит любить. А ты…
Тран замолчал, словно захлебнулся воздухом. И какое-то время меня окружала тишина. Я даже забеспокоилась, что сон закончился. Но Тран заговорил снова:
- Зачем же ты вернулась. – Мучительный стон, вырвавшийся из мужской груди, меня напугал. – Я же все поставил на кон, чтобы избавить тебя от опасности. Даже собственную жизнь. А ты, маленькая упрямица, снова лезешь в самое пекло. Что же мне теперь делать с тобой? Как защитить? И… - снова тихий мучительный стон – как пережить, когда ты сделаешь окончательный выбор?
