Ничего хорошего от этого не будет.
Полетят теперь клочки по закоулочкам…
Глава 20
Глава 20 Назад или вперёд?
Да, уж…
Полетят клочки по закоулочкам…
Мне бы таким не перепало! Например, по любимой моей головушке. Пусть, она сейчас и в шапке бывшего владельца фактории, но не в стальном же шлеме!
Свою шапку я потерял, когда ружья северян собирал и за спиной их пристраивал. Смахнул и сразу не заметил, а потом уже и возвращаться не стал.
Может, вернуться? Под железным люком в схроне Пузана пересидеть?
Мысль, конечно, хорошая…
Я затоптался на одном месте, нет — даже несколько шагов назад сделал. Затем — остановился.
А, люди в Речном, как же? Вон оно, лекарство для них, в моём кармане. Пусть, каждый из них мне не сват и не брат, но…
Нет, нехорошо в сторонке отсиживаться, когда беда у них, совсем нехорошо. С меня, конечно, икону писать нельзя, много чего за мной числится, но там — «гниль».
По крайней мере, я дойти до них попробую. Совсем край будет — вернусь обратно.
В этот самый момент земля под моими ногами задрожала, я чуть не упал, еле на ногах устоял.
Что ещё за новости?
За спиной у меня что-то треснуло. О следующем, что я сделал, гадать даже не надо — повернулся.
Покрытие дороги, оказывается, тоже может ломаться. Никакое оно не вечное. Сейчас, дорожное покрытие, метрах в двадцати от меня, вспучивалось и шло трещинами.
Я раскинул для равновесия руки в стороны, раздвинул и немного согнул ноги в коленях.
Какой тут идти или бежать! Устоять бы!
Покрытие дороги лопнуло и начало распускаться лоскутами в стороны, а из отверстия, что образовалось между ними показался… червь.
Другой ассоциации мне в голову не пришло.
Тут, на Каторге, червей нет. Вернее, я их не видел. Может, и есть где.
То, что вылезало из земли, на огромного червя и походило. Был он, правда, металлический, блестящий и подрагивал крайне отвратительно. Что-то с него ещё и капало.
Прыжку, который я совершил, любой бы спортсмен-чемпион позавидовал. Попроси меня повторить — ни за что бы не сделал. У меня как-то получилось не только в воздух взлететь, но и там почти на сто восемьдесят градусов повернуться. Только-только я лицом к червю находился, а сейчас — почти точно спиной. После этого я и попрыгал по дороге подальше от чудища. Никакой мысли вернуться в схрон у меня уже не было — между ним и мной возникло это металлическое препятствие.
Что-то на бегу я ещё и орал. Вроде как — мама, роди меня обратно!
Кому-то это может смешным показаться, но — сами в такой ситуации окажитесь, тогда и посмотрю я на вас!
Я бежал, пока не свалился.
Упал, и отдышаться не мог.
Ноги, руки — меньше, — ходуном ходили. Било меня дрожью как зайца в стадии умирания. Только, пена изо рта не шла.
Всё… Больше не могу… Приходи и ешь меня червячина!
Но, видно у монстра были другие, более приоритетные занятия. Когда я смог сесть, его в поле зрения не наблюдалось.
Так…
А, ружьё моё где?
Нет ружья.
Где-то я его обронил. Про-лю-бил, называется!
Шапку Пузана — тоже.
Да, что же такое делается!!! Уже вторую шапку я за эту дорогу в Речной теряю! Ладно, первую — в теплой зоне, там она у меня была подвернута и на затылок сдвинута, спала, а я и не заметил! Тут-то, она у меня была на уши натянута!!! Сейчас, наверное, её червь примеряет…
Меня, на всем этом переживательном фоне, ещё и на смех пробило. Сижу и ржу как ненормальный.
Руками я на землю опираюсь, а они до сих пор подрагивают. Ноги пока не болят, но к вечеру я ковылять начну. Растянул я там все жилочки-поджилочки пока от червя скакал.
В боку ещё покалывает…
Ну, хоть жив — это радует.
Лекарство-то хоть на месте? Его я не вытряс на бегу?
Нет, оно из кармана не выпало. Ну, хоть что-то.
Сзади — червь, впереди — неизвестность. Её я и выбрал. Вдруг, впереди, до самого Речного — всё лучше лучшего? Никаких тебе распаковок и гостей из-под земли?
Жалко, что теперь я только с ножом. Патроны есть, но выстрелить их не из чего. Имеется запасное ружьё у меня в ухороночке, но, это, до неё нужно крюк порядочный делать.
А, может и сделать? Всё не с голой задницей вперёд переться, а потом ещё и возвращаться обратно нужно будет.
Глава 21
Глава 21 Про суровые лесные законы
Это, как называется?
Я стоял перед местом своей ухороночки.
Сутки почти сюда шел и всё напрасно.
Кто-то здесь до меня побывал, причем — совсем недавно.
Всё, суки, выгребли, ничего не оставили!
Нормальные лесовики так не делают. Найти чужую ухоронку, не так уж и сложно. Они же, как замки — от честных людей делаются. Любой замок воры всё равно вскроют, а лесовик — твою ухоронку обнаружит. Обнаружит, но ничего не возьмет. Это, если совсем уж его не прижимает. Тогда, чуть-чуть отщипнет самого ему необходимого, если есть возможность — из своего что-то взамен туда поместит, может даже — из им в лесу найденного. Часто, даже записку оставит. Был де тут я, скоро как могу, верну с лихвой.
Здесь же — всё забрали, до последней крошечки.
Что, если распаковки между собой воевать начали, то и лесные обычаи теперь соблюдать не надо?
Это — очень серьезный косяк. Мне мог жизни стоить. Приполз бы я сюда больной или раненый, а тут — хрен на палке…
За такое — наказывают.
Я сам и накажу, не спущу вражинам.
Ушли отсюда совсем недавно. После того, как меня обчистили, ещё и задержались чуток. Поели, выпили. Вон, пустые консервные банки валяются и пара бутылок из-под спиртного. Причем, в банках много недоеденного, в вот бутылки — высосали досуха.
Сколько их было?
Судя по следам — двое.
Да, хоть и трое! Это меня не остановит. Пусть у меня сейчас ружья и нет.
То, что выпили — мне в плюс. С пьяными легче справиться. Им сейчас — море по колено, но в таких чаще и тонут. Пьяниц у лужах больше захлебнулось, чем в морях.
Недалеко они. Угольки под пеплом ещё тёпленькие…
Ну, и сумерки мне в помощь.
Я проверил, как выходит из ножен нож. Претензий к нему не было.
— Суки… — прошипел в который уже раз я. — Устрою я вам вилы…
Пообещал — делать надо.
Я не первый день при комбайне, умею правильно по лесу ходить…
Ближе к концу второго часа я догнал грабителей. Не обманули меня следы — их было двое. Идут хорошо нагруженные моим добром, того и другого от выпитого мычет из стороны в сторону.
Ну-ну… Недолго вам осталось…
На Каторге законы суровые — нельзя у лесовиков воровать. Даже — толику малую.
Я сам сколько раз чужие нычки находил — ни граммульки не взял. Пару раз, даже лишнее мне, туда поместил, владейте — мне не жалко. Думаете, у попавших сюда совсем совести нет? Ошибаетесь…
Противника нельзя недооценивать. Сразу их резать я не стал. Пусть остановятся, ещё вмажут и спать завалятся, тогда я и появлюсь. Подкрадусь на голубиных лапках.
Раз, два — и всё…
Мучить не буду. Совсем не больно зарежу.
Своё всё мне не унести, придется здесь оставить. Упаковать и спрятать. Ружьё только возьму.
Где-то через четверть часа воришки и остановились. Даже костер не стали разводить. Выпили ещё, закусили. Опять ополовиненные банки, как ненужное, в сторону от себя побросали.
Козлы…
Я их на себе от поселка сколько пер…
Вот и успокоились, спать завалились.
Совсем какие-то людишки левые! Без огня-то и замерзнуть можно!
Или — комбезы у них с подогревом. Есть такие, но цены на них…
Я бесплотным духом скользнул к храпящим из-за деревьев.
Как и обещал — ушли они незаметно. Сон того и другого плавно перетек в вечный.
Повезло… Им. Многие о такой смерти мечтают. Раз и всё.
Фонарик бы мне сейчас, но это — Каторга. Много чего тут есть, а вот фонариков — нет. Почему? А, чтобы жизнь медом не казалась.
