Одиночка. Том VII (СИ) - Лим Дмитрий

И в этот момент система выдала новое уведомление.

Золотые буквы, мягкий свет, тёплый фон. Красиво. Элегантно. Как приглашение на похороны дорогого друга.

ВНИМАНИЕ! Высший Разлом «Ладога-1» будет закрыт через: 10… 9… 8…

Я посмотрел на цифры. Они были золотыми. Красивыми. Убийственно красивыми.

— Аранис, — сказал я.

— Да, господин?

— Разлом закрывается.

— Разлом, которого нет? Тот, у которого нет входа и выхода? Тот, который, по словам Жигано, превратился в тупик?

— Да. Его. Система говорит, что он закрывается. Через десять секунд. Хотя он, по идее, уже закрыт. Или не закрывался. Или закрывался, но не до конца. Или…

7… 6…

— Господин, — Аранис встал рядом. Его голос был спокойным, как всегда, но в нём было что-то новое. Не страх — Аранис не боялся. Не паника — Аранис не паниковал. Что-то похожее на… усталое принятие. Как у человека, который уже видел всё, и новая херня его уже не удивляет, а просто утомляет.

— Да?

— Если разлом закроется, а мы внутри…

— Мы окажемся застрявшими между мирами, — закончил Жигано. — В пространстве, которого не существует. Навсегда.

5… 4…

— Жигано, — я повернулся к нему. — Ты хоть раз мог бы предупреждать о таких вещах заранее?

— Вы не спрашивали.

— Я не спрашивал, потому что не знал, что спрашивать!

— Это ваша проблема, господин, — ответил Жигано с таким видом, будто обсуждал погоду, а не вечную заложничество между измерениями.

3…

— Ну что ж, — сказал я. — Система дала мне сто уровней, идеальные характеристики и навык создания бесконечных иллюзий. Наверное, для чего-то это нужно.

2…

— Для чего? — спросил Аранис.

— Понятия не имею.

1…

Мир дрогнул.

Глава 4

Последнее, что я увидел, — золотые буквы системного уведомления, которые быстро пропали. Потом — темнота.

А потом — холод.

Я открыл глаза.

Небо. Серое, низкое, тяжёлое, как свинцовая плита.

Я лежал на спине в снегу, раскинув руки, и смотрел в серое небо, по которому неслись снежинки. Они падали мне на лицо, таяли на коже, капали в глаза, в уши, за шиворот. Холодная, неприятная, но абсолютно реальная вода. Не иллюзия. Не системный эффект. Настоящая.

Я был на Земле.

Эта мысль пришла не сразу. Сначала было просто ощущение: запах, холод, текстура асфальта под спиной, звук ветра в ушах. А потом мозг обработал данные и выдал вердикт: Земля. Реальная. Настоящая. Тот самый синий шарик с белыми облаками, о котором Тишина говорил с такой странной ностальгией.

Только вот Тишины не было.

Я сел. Тело откликнулось нормально: не болело, не дрожало, не вело себя так, будто я только что перенёсся между измерениями. Хотя, возможно, я именно это и сделал. Система не дала никаких уведомлений, никаких пояснений, никаких «поздравляю, вы успешно покинули разлом». Просто бух — и ты на снегу. Спасибо, система. Очень информативно.

Рядом лежал Аранис.

Он лежал на животе, уткнувшись лицом в снег, и не двигался. Его белые волосы разметались по асфальту, смешавшись со снегом в какую-то серо-белую кашу. Плащ сбился, оголив поясницу. Один клинок выпал из ножен и лежал в двух метрах от меня.

— Аранис, — позвал я.

Он не ответил.

— Аранис.

Ничего.

— Эй, ушастый придурок.

Снежинка попала мне прямо в глаз. Я поморщился, протёр его и склонился над эльфом. Его спина поднималась и опускалась — дышал. Живой. Просто… не реагировал. Как будто его выключили.

Я протянул руку и тронул его за плечо.

— Аранис, просыпайся.

Эльф дёрнулся, покряхтел и начал «врубаться». Его руки упёрлись в асфальт, он приподнялся, отряхнул снег с лица и посмотрел на меня.

Его лицо было белым. Не «эльфийски-бледным», а именно белым: мертвенно-бледным, с синеватым оттенком, как будто он только что вылез из морозильной камеры. Губы посинели. Нос покраснел. Глаза — обычно холодные, презрительные, контролируемые — были распахнутыми и мокрыми, как у ребёнка, которого окунули в ледяную ванну.

— Что… — его голос был хриплым, — что это?

— Земля, — сказал я. — Декабрь. Снег. Холод. Всё как ты любишь.

— Я не люблю, — Аранис попытался встать, но его руки подкосились, и он снова упал лицом в снег. — Я ненавижу. Это… это не тот холод. Это неправильный холод.

— Неправильный холод? — я не сдержался и фыркнул. — Это снег, Аранис. Замёрзшая вода. Он не может быть «правильным» или «неправильным».

— Может, — эльф поднял голову, и по его щекам потекли слёзы. Не от эмоций — от холода. Органическая реакция, которую он не мог контролировать, и которая, судя по его лицу, бесила его больше всего на свете. — В Ледяных Горах холод несёт ману. Он живой. Он наполняет, очищает. А это… — он дотронулся до снега пальцем, как будто проверяя, не откусит ли он его, — это мёртвое. Пустое. Просто… холодно. И всё.

Он снова попытался встать. На этот раз ему удалось, он поднялся на ноги, но сразу же обхватил себя руками и начал дрожать. Мелко, непрерывно, как истеричка в одних трусах на закрытом балконе. Его зубы стучали так громко, что я слышал сквозь шум ветра.

— Ты дрожишь, — констатировал я.

— Я замерзаю, — поправил он сквозь стук зубов. — Это разные вещи. Дрожь — это реакция тела. Замерзание — это процесс умирания. Я сейчас умираю, господин. Медленно, мучительно, позорно — но умираю. И всё, что ты можешь сказать, «ты дрожишь»?

— Ну… да?

Аранис посмотрел на меня так, будто я был воплощением всего, что не так с этой вселенной. Потом закрыл глаза, открыл, и сказал очень медленно, тщательно выговаривая каждое слово:

— Ты. Идиот. Я. Эльф. Из. Ледяных. Гор. Принц. Лорд. Воин. Я. Провёл. Сотни. Зимних обрядов. В. Горах. Где. Температура. Опускается. До. Минус. Сорока. И. Ни разу. Не. Мёрз. Потому что. Там. Была. Мана. А здесь. Её. Нет. И я. Замерзаю. Понял?

Он делал паузу после каждого слова, и это сильно раздражало.

— Понял, — я кивнул. — Ты замерзаешь потому, что здесь нет маны. А в Ледяных Горах была мана. Поэтому там ты не замерзал. Логично.

— Логично, — эльф кивнул с видом человека, который только что объяснил квантовую физику золотой рыбке. — Да. Именно. Логично. Запомни это. Может, пригодится, когда я окочурюсь и тебе придётся объяснять кому-то, почему твой эльф умер от снега.

— Ты не умрёшь от снега.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что система не даст мне потерять контракт так просто. Ты слишком ценный актив. Я ж тебя и отозвать могу.

Аранис моргнул. Потом открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл:

— Ты только что назвал меня «активом».

— Ну… да?

— «Ценным активом».

— В контексте системной механики…

— Я не актив, — голос Араниса стал холоднее снега, на котором он стоял. Дрожь не прекратилась, но в его глазах появилось что-то, что было опаснее холода: ярость. — Я не инструмент. Не ресурс. Не расходный материал. Я — Аранис иэль-Тэрис, третий сын дома Тэрис, командир Седьмой стражи Ледяного трона, кавалер Ордена Серебряной Чешуи и существо, которое однажды отрубило голову дракону, потому что тот посмел рыгнуть в его сторону. И если ты ещё раз назовёшь меня «активом», я забуду, что замерзаю, и покажу тебе, что такое настоящий холод.

«Хм, почему-то мне казалось, что этот остроухий раньше как-то по другому назывался. С чем связаны изменения? У него сменился статус из-за переобновления? Хотя… как по мне, это брехня собачья».

— Ага, давай-давай, угрожай, клоун ушастый, — я поднял руки в примирительном жесте. — Ты для меня актив. Навык. Полезный навык.

— Полезный навык, который прямо сейчас покрывается инеем и скоро перестанет быть полезным, потому что превратится в полезный ледяной кубик, — Аранис обхватил себя руками и подпрыгнул на месте, как будто это помогло. — Если ты хочешь сохранить свой «актив», найди мне тепло. Немедленно. Или я найду его сам, и тогда тебе не понравится, откуда я его возьму.