К ее досаде, Одри все еще не успокоилась – а значит, придется возиться в раскисшей земле.
Загоняя «Линкольн» в гараж своего дома, Тэсса размышляла о коварных ловушках благих намерений. Если бы Одри так сильно не торопила Джеймса, рассказывая ему о том, как прекрасна деревня на берегу, мальчик мог бы остаться в живых. Он, судя по всему, был самым обыкновенным ребенком, и большой мир бы принял его. Но Джеймс так спешил в загадочный Нью-Ньюлин, что влетел в столб.
Судьба и ее омерзительное чувство юмора.
Тэсса вышла из машины, потянулась, разминая затекшие мышцы, обошла автомобиль, открыла пассажирскую дверь и склонилась над спящим.
– Фрэнк, – интимно прошептала Тэсса, дождалась, пока он откроет глаза, и сделала заманчивое предложение: – Пойдешь со мной копать могилу?
В отличие от большинства людей, которым при пробуждении требовалось несколько мгновений, чтобы обрести ясность ума, Фрэнк смотрел на нее внимательно и остро. Тэсса загляделась на его ресницы – неожиданно длинные, девичьи, темные. В дороге у Фрэнка отросла щетина, и выглядел он сейчас особенно злодейски.
– Конечно, – сказал Фрэнк, – почему бы и нет.
Его дыхание коснулось ее щеки, она поймала его запах – приятный, терпкий, осенний. И опустилась чуть ниже, почти уткнувшись носом в шею.
А потом медленно отстранилась. На лице Фрэнка появилась понимающая усмешка. Он прекрасно сознавал, о чем думает женщина, нюхая мужчину, знал себе цену и выглядел заинтересованным.
Ну а почему бы и нет? – говорил его взгляд. И Тэсса тоже сказала себе: ну а почему бы и нет.
Не то чтобы в Нью-Ньюлине был большой выбор.
А Фрэнк был сильным, молчаливым и сложным. Он тоже носил в себе кошмары и прошел через молотобойку большого мира. Это могло бы оттолкнуть их друг от друга, минус на минус, драма на драму, но выходило наоборот.
И он совсем не раздражал, а это было невероятно ценным. Они провели бок о бок несколько дней, и Тэсса ни разу не поймала себя на том, что ей слишком тесно.
Не говоря больше ни слова, она отошла в сторону, взяла лопаты и кинула одну из них Фрэнку.
Он поймал.
Тэсса мысленно добавила ему еще один балл и подхватила свой рабочий ящик.
На кладбище по случаю непогоды было тихо. Даже безалаберная Вероника Смит не отчитывала, по обыкновению, своего мужа Малкольма.
– Не хочешь увидеть Алана? – спросила Тэсса, двигаясь по скользкой дорожке.
– И да, и нет, – откликнулся Фрэнк задумчиво. – Я любил брата больше всех в мире, но я не уверен, правильно ли мама привезла его сюда. Что бы ты сделала на моем месте?
– Я бы не стала оглядываться.
Тэсса каждый день только тем и была занята, что старалась не оглядываться.
Но сны бросали ее прямиком в мучительные объятия прошлого.
Она бы отдала половину жизни за одну ночь без кошмаров.
– Правило такое, – Тэсса поставила ящик прямо в лужу, воткнула две лопаты в землю и принялась очерчивать полотном третьей периметр, – штыковой вскапываешь, совковой выгребаешь.
– Шутишь, – Фрэнк открыл ящик и достал перчатки. – Я с пятнадцати лет на Филтоне подрабатывал во время летних каникул.
– О, Филтон, – Тэсса оживилась, – у меня на этом кладбище было жаркое свидание с…
– Уэстберийским упырем, – поддакнул Фрэнк, поудобнее перехватывая лопату. – В соседней камере мужик отбывал, который мимо тогда проходил. Так он такие страсти рассказывал, что маньяки-убийцы пугались. Говорил, что этого упыря просто…
– Спорим, – быстро перебила Тэсса, – что я тебя перекопаю.
Фрэнк подошел к ней вплотную, нависая сверху, как скала.
Все-таки он был громилой. Закинув голову, она смотрела на шрам внизу массивного подбородка. Минус на минус. Драма на драму. Нырнуть? Остаться на берегу?
– Тэсса Тарлтон, – ухмыльнулся Фрэнк, – даже ты не станешь устраивать соревнования на могиле.
– Спорим? – задорно ответила она.
Несмотря на теплую погоду и физический труд, дождь сделал свое дело, и к окончанию работы Тэсса совсем замерзла. Они с Фрэнком накрыли яму плотной пленкой и собрали свои инструменты. Мокрые, перемазанные землей, уставшие и голодные, они ввалились в пансионат и едва не довели Фанни до отчаянного воя, так она перепугалась.
– Детка, – Тэсса заглянула в холодильник и раздобыла банку тунца, – что же ты у меня такая нежная. Как тут дела?
Фанни хваталась за грудь и часто дышала. Она была еще в халате и, очевидно, спустилась вниз, чтобы сварить себе кофе. Тэсса не стала ей пенять за столь позднее пробуждение – в такую погоду Нью-Ньюлин впадал в спячку, и спешить в управление было совершенно незачем.
– Ну, – Фанни неожиданно смутилась и потупилась, – дела как дела. В общем, сама увидишь.
Тэсса открыла банку, выловила вилкой кусочек рыбы и без всякого удовольствия принялась его жевать. Посмотрела на Фрэнка, подцепила новый кусочек и протянула ему. Он аккуратно снял его с зубчиков губами. И Тэсса опять зависла – теперь уже на его губах.
Они казались довольно мягкими. В сочетании с колючей щетиной мог бы получиться интересный эффект.
– Что я увижу? – спросила она рассеянно.
Фанни схватилась за веник и принялась отчаянно сметать комья мокрой земли.
– Ну, ты сразу заметишь… – пробормотала она. – А что я? Не драться же с ним!
– С кем? – не поняла Тэсса.
– С чокнутым художником, – внимательно разглядывая суетливую Фанни, догадался Фрэнк. – Он все еще здесь?
– Сидит под арестом, голубчик, – подтвердила Фанни.
– Ну и пусть сидит, – равнодушно сказала Тэсса и разделила с Фрэнком остатки тунца. – Фанни, милая, предупреди деревню, что на закате у нас похороны. И Одри обязательно об этом скажи. А я иду спать. И тот, кто посмеет меня разбудить, будет разрублен на части, сожжен и развеян.
– Тэсса! – возмутилась Фанни. – Мы не говорим здесь подобных вещей. Наше селение – уголок добра среди бушующего мирового хаоса.
– Да ну? – не поверила Тэсса.
Чтобы не пачкать полы, она разулась, как только вошла в дом. Подумала и стянула мокрые грязные джинсы и рубашку. Бросила все это в угол.
В майке и трусах Тэсса прошла на кухню. Здесь царила такая идеальная чистота, которой никогда не бывало. Подивившись, Тэсса открыла холодильник и обнаружила, что все полки забиты клубникой.
Тэсса некоторое время отупело разглядывала ягоды, пока не поняла, что засыпает на ходу. Встряхнувшись, она достала молоко и разлила в два блюдечка. Поднялась с ними на третий этаж.
Призрак бывшего смотрителя кладбища, Теренс Уайт, прилежно вязал свой бесконечный шарф.
А вот пикси на месте не было.
Ни одной чертовой пикси.
– Что за черт? – поразилась Тэсса и обошла чердак. – Теренс! Куда делись эти зловредные твари?
– Кот из дома, мыши в пляс, – загадочно ответил старик, и больше от него ничего было не добиться.
Пожав плечами, Тэсса спустилась на этаж вниз, толкнула дверь в свою спальню и остолбенела.
Вся комната, за исключением кровати, была затянута защитной пленкой, покрытой разноцветными кляксами.
На кровати беззастенчиво дрых Холли Лонгли.
Он был в шортах и футболке и выглядел так, будто уснул, где упал.
В углу громоздились краски и кисти.
– Ладно, – сказала Тэсса. – Ну допустим.
Не в состоянии думать над происходящим, она направилась в ванную. Полиэтилен шуршал под ее ногами.
Теплый душ смыл и дождь, и землю, и дорожную пыль. Глаза сами собой закрывались. В голове воцарились пустота и легкость.
Кое-как вытеревшись, Тэсса натянула на себя пижаму, вернулась в спальню и рухнула на кровать едва ли не замертво. В данную минуту ей было все равно, что делал Холли Лонгли в ее постели, и у нее не было сил будить его и выставлять вон. Спит человек, и ладно. Бывает. Может, у него топографический кретинизм и он перепутал спальни.
Повернувшись на спину, Тэсса мельком взглянула на потолок и нахмурилась. А вот и глюки на почве усталости?
