Мы с Нюркой вздрогнули. Что это за инициация такая, от которой рождаются дети?!
– Ральф, видимо, очень доверяет вам, – заметила девушка. – Он бы не стал говорить такую вещь посторонним людям. Вы наверняка знаете, что ведьмы…
– Мы никому не скажем, – хором ответили мы. – Клянемся!
– Я верю, – улыбнулась Алена. – Спасибо.
– Ты сможешь задержаться у нас? – попросила я.
– О, да! – ответила она обрадованно. – Я приехала не на один день. Вообще-то на два, но я ведь не знала, кто меня здесь встретит. Завтра же отправлю письмо своему супругу, сообщу ему, что задержусь до Снежного праздника. А, может быть, он сможет приехать сюда вместе с Вероникой. Было бы здорово!
– Правда? – неверяще переспросила Нюрка. – Так надолго?
– Правда. Девочки, мы больше никогда друг друга не потеряем! Я буду приезжать в гости к вам, а вы ко мне. Я живу совсем недалеко, в окрестностях Каана. У нас с мужем большой дом, и вы можете оставаться в нем столько, сколько захотите.
– У нас дети, – вздохнула я с улыбкой. – Много детей! Ты видела только одну, а есть еще два девятилетних близнеца, восьмилетняя девочка и взрослая Мэй, которая уже совсем скоро станет совершеннолетней.
– А еще мы открываем школу, – сказала Нюрка. – Ну, как открываем – пока только придумали.
– Школа – это чудесно! – с непритворным восторгом воскликнула Аленка. – Я тоже планирую открыть школу в деревне, где жила, но там, конечно, попроще. Деревня не подчиняется законам королевства и разрешение нам получать не нужно.
– Разрешение? – в один голос спросили мы.
– Да, – кивнула подруга. – Сто золотых оно стоит. Из-за этого закона о разрешении на открытие различных заведений – едальни или лавки, в Отшельники валом приезжают люди, которым не хватает денег на открытие своего дела в городах. Но, помимо сумасшедшей стоимости, глава города еще назначает проверку заведения. То есть, могут и не разрешить открыться. Не знаю, как обстоят дела со школами, в Лимбурге пока еще никто не захотел платить баснословные деньги преподавателям за обучение бедных детей, вы первые. Но вам и преподаватели не нужны, сами ведь справитесь.
Мы с Нюркой сникли. Наверное, у нас были такие кислые лица, что Аленка все поняла.
– Вам волноваться не о чем, – твердо сказала она. – Мой муж все решит. Можете строить планы, готовиться к открытию. Завтра же напишу ему письмо и уже после Снежного праздника разрешение будет у вас.
– Волшебник что ли? – хихикнула Нюрка.
– Ведьмак, – добавила я с улыбкой. – Раз супруга – ведьмочка.
– Самый обычный герцог, – смущенно ответила Аленка.
Мы раскрыли рты от удивления и гордости за подругу. Снова со слезами принялись обнимать ее, радуясь, что у нашей родной землячки всё получилось в этом мире. Это давало надежду, что и мы справимся с трудностями и найдем свое счастье.
Расходиться не желали ни на миг. А потому, в спящем тихом доме на весь второй этаж раздался жуткий скрип. Это мы втроем тащили Нюркину кровать в мою комнату, чтобы поставить две постели рядом и спать втроем.
Заснуть у нас, конечно же, не получилось. Мы без умолку болтали и хихикали, наверное, на весь дом. Аленка рассказывала так много интересного! Кто бы мог подумать, что ее жизнь окажется куда насыщенней нашей. Она только умалчивала о грустной части своей истории – о тех годах, которые провела в сожительстве с Саваром – отцом Вероники. Нам сказала, что эти годы вычеркнуты из ее памяти навсегда, и даже словом она не станет их поминать.
ГЛАВА 18
Оставшиеся до Снежного праздника дни были самыми счастливыми в моей жизни.
Морозы крепчали, ночи становились все длиннее. Наш новый дом, за который мы с Нюркой не уставали благодарить Эллада, всё больше наполнялся уютом.
Присутствие Аленки было еще одним поводом для радости. Каждый вечер мы засыпали как можно скорее, чтобы утром снова увидеться с ней. Она помогала нам с подготовкой к открытию, сама ходила расклеивать объявления о наборе учеников, а в пансионат возвращалась каждый раз с корзиной сладостей и игрушек для детей.
Шенни в ней души не чаяла. Обложившись игрушками, девочка с восхищением смотрела на “еще одну маму”. Ну а Аленка перед сном всегда читала ей сказки, за что удостаивалась еще большей любви от малышки.
Пирси совсем скоро пришла в себя после случая в библиотеке. Она уже не вздрагивала во сне, не смотрела на Шенни со слезами в глазах, и перестала везде и всюду ходить за ней по пятам, чтобы та ненароком ниоткуда снова не свалилась.
Мальчишки целыми днями проводили в мастерской. Там, среди куч пряжи и коробок с носками, этих двоих можно было отыскать разве что с собаками. А вытащить их оттуда и вовсе не возможно! По-началу близнецы отрывались от вязания, чтобы поесть, но потом стали гонять Мэй на кухню. Мэй ворчала, но несла в мастерскую поднос полный еды, а после того, как Рил и Кайл преподнесли девушке набор из шапки, варежек, носков и шарфа, то она беспрекословно стала личной служанкой мальчишек.
Но интереснее всего было наблюдать за тем, что происходило между Нюркой и Элладом. Они то пропадали где-то по ночам, то вместе вызывались ходить за покупками. Мы прекрасно понимали, что у пары вспыхнули чувства, и старались им не мешать.
Вот и сегодня, за два дня до Снежного праздника, счастливо хохочущие Нюрка с Элладом куда-то умчались, едва солнце скрылось за горизонтом.
Мы все в это время собрались в гостиной, чтобы выпить горячее какао у огня, а я подшивала Нюркино белое платье, чтобы мои скромные формы не утонули в нем. За окнами впервые за несколько дней повалил густой пушистый снег, ненадолго прогнав жуткий мороз.
– Думаю, они пошли жениться, – сказала Шенни. Малышка с трудом удерживала огромную кружку с горячим ароматным напитком, и Аленка помогала ей, чтобы та не облилась.
– С чего бы вдруг? – фыркнула Пирси. – Маленькая ты еще, чтобы что-то понимать в свадьбах.
– Можно подумать, ты много понимаешь, – Рил многозначительно взглянул на соседку по креслу – они сидели рядышком. Пирси закатила глаза, скрывая пол лица за кружкой.
– Если эти двое поженятся, – шепнул Ральф мне на ухо, – то совсем от рук отобьются.
– Мы можем им помешать? – с улыбкой спросила я, глянув на мужчину.
Ральф сидел очень близко ко мне, так как с другой стороны дивана его подпирали Кайл и Мэй. Я каждой клеточкой своего тела чувствовала напряжение, всё старалась держать спину прямо и не улыбаться по-дурацки. Но иной раз забывалась, наблюдая за перепалкой детей, и тогда ощущала на себе теплый нежный взгляд. Стоило мне повернуть голову, Ральф тут же отворачивался.
Но не в этот раз. Мужчина смотрел прямо мне в глаза, потом на губы, и снова в глаза.
– Не думаю, – ответил он на вопрос, о котором я уже и думать забыла.
– Что?..
– Мы не сможем им помешать. Можно разве что организовать группу протестующих, но никто кроме нас не знает, что из себя представляют Нюра и Эллад. Дети в облике взрослых, которым Создатель забыл выдать хоть немного ума.
– Однажды они повзрослеют, – сказала я неуверенно.
– Может быть.
– И тогда заведут детей, хозяйство, станут самостоятельными и ответственными.
– Точно станут.
– Их дети будут восхищаться ими, брать с них пример…
– Ну уж нет! Ты представляешь, что тогда будет? Нюрка увидит новую красивую шубку, рванет за ней через весь квартал, а Эллад в это время будет мучить башмачника, чтобы тот сделал ему на туфлях именно синие пряжки. Не золотые, не серебряные, а синие! Башмачник станет убеждать его, что синие пряжки – это не красиво, Эллад разозлится и закатит скандал…
– А их дети в этот момент заиграются и вляпаются в какую-нибудь беду, – добавила я.
– Рано им жениться, – вздохнул Ральф.
Аленка забрала у Шенни пустую кружку и поставила на столик, и только тогда взяла свою. Какао в ее кружке уже остыло, но девушке это не мешало наслаждаться атмосферой вечера.
