Нюрка и Мэй уехали с двумя коробками шапок, носков, варежек и шарфов в Дом одежды. Я же устроилась в спальне на необъятной кровати, которую мы с девчонками соорудили, и принялась писать письмо матушке Данье.
– Нюрка сбежала из монастыря, – объяснила я Алене. Я кусала кончик карандаша и все пыталась правильно сформулировать первое предложение, а Аленка вышивала на юбке Шенни розовый тюльпан.
– Не удивлена, – хмыкнула подруга. – Я почему-то всегда знала, что Нюра останется маленькой девочкой до конца дней своих. Она ведь и раньше такая была, помнишь?
– Конечно, – я засмеялась. – Но тогда ей было десять, когда вы виделись с ней в последний раз. Со мной же эта девица прожила еще шестнадцать лет.
– Все равно я очень ее люблю, – вздохнула девушка. – Но мне страшно за нее. Таким, как она, в жизни очень легко если рядом есть кто-то сильный. Эллад хороший, но он так же наивен и прост, как Нюра.
– Тебе не о чем волноваться, я за ней пригляжу. Я понимаю, что она взрослая, и ответственность за ее жизнь лежит только на ней, но я не могу поступить иначе. В тот день, когда мы втроем лишились всего и очутились здесь, я поклялась себе, что никогда не брошу ни тебя, ни Нюру. Сколько бы ни было у нас друзей и любимых, замужем мы или нет, есть ли у нас дети – только мы втроем навсегда останемся друг у друга.
– Ты права. Я думаю так же. Мой супруг замечательный человек, а моя дочь – смысл всей моей жизни. Но они оба родились здесь, в Ассоне, и они никогда даже краем глаза не видели Землю. Мы другие: я, ты и Нюра. Всю жизнь мы будем не такими, как все остальные, только потому что родились в другом измерении.
– Поэтому мы не имеем права оставлять друг друга, что бы ни произошло, – я посмотрела на Алену, и она кивнула.
– И будем защищать Нюрку от всех неурядиц до тех пор, пока она наконец-то не повзрослеет, – рассмеялась подруга. – Надеюсь, это произойдет скоро.
– Думаю, она боится взрослеть. Она будто застыла в том времени и не хочет его отпускать, потому что тогда ей придется осознать, что Земли больше нет.
– Земля никуда не делась, – сказала Алена грустно. – Это нас больше нет.
– Мы этого точно не знаем. Создатель не говорил ни слова о том, что случилось с тем миром. Что, если нас перенесло в какое-то измерение, в котором Земли вовсе никогда не существовало?
– Ты взрываешь мне мозг, – улыбнулась девушка. – Если обо всем этом думать, то легко сойти с ума. Пиши свое письмо, там Ральф тебя заждался поди.
– Заждался? – не поняла я, а сердце забилось чуть быстрее. – Он ничего не говорил мне.
– Ах, да! О, Создатель, я забыла передать! Ральф попросил меня сказать тебе, что хочет выбрать подарок для леди Райры вместе с тобой. Мы ведь завтра едем на бал, так?
Я дописала письмо в мгновение ока. Переоделась, торопливо заплела волосы в объемную косу и пощипала щеки для румянца. Впрочем, мое лицо и так горело от волнения, в щипании не было необходимости. Письмо сунула во внутренний карман пальто и, коротко попрощавшись с Аленкой, выскочила из комнаты.
На ногах, жидких, как кисель, меня удерживало желание не свалиться перед Ральфом на пол. От нервов кончики пальцев подрагивали, язык заплетался, когда я нашла мужчину с чашкой чая у камина и спросила куда едем.
– Я ничего не смыслю в женских желаниях, – удрученно, но с улыбкой сказал он. – Леди Райра женщина, у которой есть все, и я ума не приложу, что ей подарить от всех нас. Поэтому и позвал тебя с собой.
– Только поэтому? – выпалила я и тут же прикусила язык. Ну что за дурочка?!
Ральф отставил чашку на стол. Не отрывая взгляда от моего лица, поднялся на ноги и шагнул ко мне. Он был слишком близко, чтобы не услышать, как громко бьется сердце в моей груди.
– Я хочу провести с тобой время. И я рад, что ты поняла это.
Я вспыхнула еще пуще прежнего. Как девчонка лет пятнадцати, право слово!
– А еще ты очень мило смущаешься, мне нравится.
– Может, поедем уже? – жалобно прошептала я, чувствуя, что еще чуть-чуть и я наброшусь на него с поцелуями. Жаркими, как его голос. Безумная мысль, безумная я!
– Прогуляемся, – кивнул Ральф. – Здесь недалеко торговая улочка, на которой можно найти все, что угодно.
Мы вышли в снегопад. Крупные хлопья сыпались мне за шиворот, а я старалась незаметно для моего спутника ловить их рукой. Снежинки таяли, едва коснувшись горячей ладони, и оставляли после себя прохладный мокрый след.
Торговая улочка в такой теплый, пусть и снежный, день была наводнена жителями города. И не удивительно – уже завтра самый главный праздник Ассона, а подарки все, как обычно, покупают в последний день.
Для леди Райры здесь нечего было купить. Ральф был прав, у нее есть все, что ей хочется. Такая богатая женщина, как она, не нуждается в очередном украшении, а безделушки для интерьера ей и вовсе ни к чему – дом леди Райры обустроен лучшими дизайнерами Мельсона.
– Если человеку ничего не нужно, – размышляла я, откладывая на полку очередную ненужную вещь, – значит, подарим что-то памятное. О нас с тобой, о детях и Нюрке с Элладом.
– Мы не успеем заказать портрет…
– Нет, конечно, что ты! У нас нет нескольких недель, осталось всего двадцать часов.
Ральф задумчиво обвел взглядом облепленные снегом вывески на лавках. Я рассматривала горожан – богатые заходили в магазинчики с товарами для рукоделия, с украшениями из янтаря и жемчуга. Те, кто, по моему мнению, выглядел попроще и победнее, заглядывали в лавки с товарами для творчества, но чаще – в кондитерские.
– Ну не пирожные же ей дарить, в самом-то деле? – поморщилась я.
– А почему нет? – хмыкнул Ральф. – То есть, я хотел сказать, что можно испечь торт для леди, а внутрь положить подарок.
– Но с подарком-то мы не определились!
– Мы – нет, а вот мальчишки уже давно связали для нее набор из шапки, носков и варежек.
– Она подумает, что мы решили на ней сэкономить…
– Я оплачу любую вещь, Агата, вот только боюсь, леди Райре все это ни к чему. Ей важно увидеть не стоимость подарка, а вложенную в него душу. Поверь мне, я знаю о чем говорю. В моем детстве родители откупались от меня дорогими игрушками, забывая о том, что мне просто нужно внимание.
Ральф прищурился от снежинок, смахнул их с темных волос и подал мне локоть:
– А сейчас мы с тобой должны купить украшения для елки и продукты для торта.
– Я печь-то не умею! – вспомнила я, ахнув. – И Нюрка тоже! Алена – не знаю…
– Торт испечет Эллад.
– Он умеет?!
– Еще как!
Я, наверное, выглядела такой ошарашенной, что Ральф рассмеялся. Заразительно, запрокинув голову. На мужчину сыпались пушистые хлопья, отрезая его от целого города. Я любовалась его тонкими губами, ямочками на щеках и черными густыми ресницами. Улыбалась, в немом восхищении глядя в глубокие серые глаза. Я безнадежно потонула в них, без шанса спастись.
Наверное, именно в тот момент я поняла, что влюбилась. Влюбилась в мужчину, который совсем скоро уедет на другой конец мира в свой родной город.
ГЛАВА 19
Утром наш большой и светлый дом едва не пал от урагана в виде детей. Мэй носилась из комнаты в комнату, помогая девочкам собраться, а мальчишкам помогал Эллад. Нюрка, я и Алена заперлись в нашей комнате, куда притащили огромное, во весь рост, зеркало из кладовой.
– Какое красивое платье! – восхитилась Нюра, увидев меня в белом. – Это Ральф подарил? Когда он купил его?
Я перехватила вопросительный взгляд подруги, которая наивно хлопала глазами в ожидании ответа. Алена хохотала – я уже говорила ей, что перешила себе Нюркино платье, так как нарядов у подруги полным полно.
– Нюр, – хихикнула я, – ты, пожалуй, слишком много денег оставляешь в лавках с одеждой.
– Ничего не много! Знаешь, когда в последний раз я что-то покупала себе? Да уже даже я забыла когда!
– Позавчера, например?
Девушка задумчиво закатила глаза.
– А, да… Нет, те чулки не считаются, мне их Эллад подарил. Ален, помоги мне, пожалуйста, шпильку закрепить, – подруга протянула шпильку девушке и повернулась к зеркалу. – И вообще, думаю, совсем скоро мне не придется тратить собственные сбережения на одежду.
