— Я могу поднять мёртвых, чтобы они сражались против живых. Могу превратить вашу кровь в яд. Могу заставить землю разверзнуться под вашими ногами.
Хенгист и его люди пятились всё дальше. На лицах саксонских воинов, привыкших не бояться ничего, читался неподдельный ужас.
— Но знаете, что самое страшное? — продолжал Крид почти шёпотом. — Я могу сделать так, что вы будете умирать медленно. Очень медленно. Дни, недели, месяцы агонии. И никто не сможет вам помочь.
Кровавый клинок в его руке пульсировал, как живое сердце.
— Семь дней, — повторил он. — После этого я начну охоту. И поверьте — я очень хороший охотник.
Хенгист с трудом сглотнул.
— Ты… ты не человек.
— Нет, — согласился Крид. — Не совсем. И это ваша главная проблема.
Он разжал кулак, и кровавый клинок рассыпался каплями, которые впитались в землю.
— Переговоры окончены. Можете идти.
Саксы не заставили себя долго упрашивать. Они поспешно покинули павильон, не оборачиваясь и не произнося больше ни слова.
Когда они ушли, Артур повернулся к Криду.
— Это было необходимо?
— Ты хочешь честный ответ?
— Конечно.
— Да, было необходимо. Они не понимают дипломатии. Единственный язык, который они понимают, — это страх.
— Но ты напугал не только их. Ты напугал и меня.
Крид кивнул.
— Знаю. И сожалею об этом. Но иногда приходится показывать зубы, чтобы избежать драки.
Валерий, молчавший всё это время, наконец заговорил:
— А если они не уйдут? Если решат, что ты блефуешь?
— Тогда я выполню угрозу, — просто ответил Крид. — И они об этом знают.
Мерлин, всё ещё бледный от увиденного, тихо спросил:
— А кровавый клинок… он был настоящим?
— Самым настоящим. И очень смертоносным.
— Но откуда кровь?
— Из воздуха. Везде есть следы крови — старые битвы, забытые жертвы, невысохшие раны. Нужно только знать, как её собрать.
Артур покачал головой.
— Иногда мне кажется, что я ничего о тебе не знаю.
— Знаешь главное — я на твоей стороне. А остальное… остальное лучше не знать.
— Почему?
— Потому что некоторые знания изменяют человека. А ты должен остаться тем, кто ты есть.
Они направились обратно в Камелот. По дороге Артур размышлял о произошедшем. Переговоры провалились, но цель была достигнута — саксы получили ясное послание.
— Ты думаешь, они уйдут? — спросил он.
— Большинство — да. Хенгист не дурак, он понимает, с кем имеет дело. Но могут остаться самые упрямые или самые глупые.
— И что тогда?
— Тогда я покажу им, что мои угрозы — не пустые слова.
Мерлин шёл рядом, всё ещё переваривая увиденное. Магия Крида была совершенно другой — тёмной, пугающей, но невероятно могущественной.
— Можно вопрос? — сказал он.
— Задавай.
— А меня вы будете учить такой магии?
— Нет, — твёрдо ответил Крид. — Тебя я буду учить созидательной магии. Лечению, защите, помощи людям.
— Почему?
— Потому что мир нуждается в магах-целителях, а не в магах-убийцах. У нас и так слишком много разрушителей.
— А если мне понадобится защищаться?
— Тогда научишься. Но только тогда, когда докажешь, что можешь контролировать себя в гневе.
Вечером, когда они вернулись в замок, прибыли разведчики с новостями.
— Саксонский лагерь снимается, — доложил Фарнак. — Большая часть племени готовится к отплытию.
— А остальные?
— Около тысячи воинов остаются. Самые молодые и горячие. Говорят, что не отступят перед колдовством.
Крид кивнул.
— Ожидаемо. Молодым всегда кажется, что они бессмертны.
— Что будем делать? — спросил Артур.
— Ждать. Если через семь дней они всё ещё будут здесь, займёмся их образованием.
— А если они нападут раньше?
— Тогда образование начнётся досрочно.
Крид посмотрел на карту, где были отмечены позиции саксов.
— Знаешь, Артур, сегодня ты увидел одну из причин, по которой я так долго был разрушителем. Иногда люди не понимают ничего, кроме силы.
— Но это не значит, что нужно сразу прибегать к силе.
— Верно. Сначала нужно попробовать разум, дипломатию, компромисс. Но если ничего не работает…
— Тогда приходится показывать зубы.
— Именно. Мир был бы лучше, если бы все проблемы решались словами. Но мир не идеален.
Артур кивнул, усваивая очередной урок. Власть — это не только ответственность за решения, но и готовность защищать эти решения любыми средствами.
Через неделю они узнают, насколько хорошо саксы усвоили урок дипломатии от Виктора Крида.
На следующий день после переговоров с саксами Крид созвал необычный урок. В его покоях собрались Артур, маленький Мерлин и несколько свитков с записями.
— Сегодня изучаем науку управления государством, — объявил Крид. — То, что когда-нибудь назовут политикой.
— Разве это наука? — удивился Артур. — Мне казалось, это скорее искусство.
— И то, и другое. Есть определённые принципы, которые работают независимо от времени и места. Но их применение требует творческого подхода.
Крид развернул первый свиток — он был исписан его собственным почерком.
— За столетия наблюдений я вывел несколько правил, которые помогают удерживать власть и управлять людьми. Некоторые из них могут показаться вам жестокими.
— Какими именно? — поинтересовался Мерлин.
— Первое правило: лучше, чтобы тебя боялись, чем любили. Любовь изменчива, страх постоянен.
Артур нахмурился.
— Но разве правитель не должен заботиться о любви подданных?
— Должен. Но полагаться только на неё опасно. Посмотри на вчерашние переговоры. Саксы не любили и не уважали тебя. Но меня они боятся. Что оказалось эффективнее?
— Но страх порождает ненависть.
— Не всегда. Страх перед справедливым возмездием порождает уважение. Страх перед произволом — да, порождает ненависть.
Крид указал на строчки в своих записях.
— Второе правило: никогда не делай ничего наполовину. Если решил помиловать — помилуй полностью. Если решил наказать — накажи так, чтобы другим неповадно было.
— Это звучит слишком жёстко, — заметил Мерлин.
— Мягкость в неподходящий момент жесточе, чем жёсткость, — возразил Крид. — Мягкое наказание не останавливает преступников, но поощряет их. В результате страдают невинные.
— А если ошибёшься? — спросил Артур. — Если накажешь невиновного?
— Поэтому третье правило: всегда собирай максимум информации перед принятием решения. Но когда решение принято — не колебись.
Крид перешёл к следующему разделу записей.
— Четвёртое правило: у правителя не может быть друзей, только союзники и враги. Дружба предполагает равенство, а у правителя не может быть равных.
— Даже со мной? — тихо спросил Артур.
— Со мной особый случай. Я не претендую на власть и не завишу от неё. Но большинство людей рано или поздно начинают рассматривать близость к правителю как возможность получить выгоду.
— Тогда правитель обречён на одиночество?
— На одиночество в принятии решений — да. Но это цена власти.
Мерлин внимательно изучал записи.
— А это что означает? — он указал на строчку: «Щедрость правителя должна быть видна всем, а жёсткость — только тем, кого она касается».
— Пятое правило, — объяснил Крид. — Когда награждаешь кого-то, делай это публично. Когда наказываешь — желательно наедине. Награда, о которой никто не знает, бесполезна. Наказание на глазах у всех порождает сочувствие к наказанному.
— Но как же справедливость? — возразил Артур. — Публичные казни существуют именно для устрашения.
— Казни — особый случай. Они должны быть публичными, потому что смерть окончательна. А вот унижение, конфискацию имущества, изгнание лучше проводить без лишних свидетелей.
Крид показал следующую запись.
— Шестое правило: никогда не обещай того, что не можешь выполнить. Но если пообещал — выполни любой ценой.
— Даже если обстоятельства изменились?
