Получается, если кого-то из нас укусит синий, то мы тоже посинеем, выпятим губу, будем шаркать ногами и бродить в поисках жертвы, брызгая слюной? Так себе перспектива. Верить в это не хотелось.
— Интересно, как происходит заражение? — вслух подумала я.
— Черт его знает, — ответила Маратовна. — Опасность может быть где угодно: в еде, воде, воздухе.
— Одно известно точно: синих лучше не подпускать к себе близко, — заметил Дима. — Иначе рискуете быть съеденными.
— Бред какой-то, — громко заявила Маратовна. — Не могут они есть людей.
— Ничего не бред, — почти обиженно сказал Дима.
Я взглянула на него через зеркало заднего вида. Парень выглядел подавленно. Он смотрел в открытое окно; ветер развивал густую челку.
— Мы не можем утверждать, что мертвые оживают и едят людей, — сказала я. — Мы этого не видели. Еще ни один труп не вставал.
— Да? — едко спросил Дима. — А почему же кассирша бродит там в поиске вкусного мяса? Я наткнулся на нее, когда вернулся за ключами.
Сердце пропустило один удар.
Я пыталась уговорить себя, что он все придумал, что это больная фантазия. Реальность — министр с пробитым черепом и мой коллега с окровавленной битой в руке. Но ведь еще была Дарья Прокопьевна. И два подростка. Но они никого не ели! Дима все придумал. Мне отчаянно хотелось в это верить — разум отказывался принимать его слова. Но зачем ему придумывать такие страшные вещи?
Пока все эти мысли проносились у меня в голове, случилось то, что подтвердило Димины слова.
Глава 3
Мы уже почти подъехали к выезду из города, когда увидели тело мужчины, лежащее поперек дороги. Рядом с ним спиной к нам сидела девочка лет пяти. Она так трогательно склонилась над мужчиной, что я почувствовала ком в горле. Наверное, это ее отец. Надо ей помочь. Я остановилась и заглушила двигатель.
— Почему ты опять остановилась? — спросил Дима.
— Ты не видишь, что там девочка?
— Наверняка, она посинела. Поехали, Варя.
— Давайте посмотрим? — предложила я. — Уж с ребенком-то мы справимся.
— Ненавижу детей, — пробурчал Дима.
— Твое милосердие меня удивляет, Варвара, — сказала Маратовна. — Мне кажется, мы решили уже, что всем не поможешь. Нужно спасать свою шкуру.
— Анна Маратовна, но она же еще дитя, — я показала в сторону девочки, которая все также сидела возле мертвого мужчины. — В любом случае, нужно убрать тело мужчины — оно перекрыло нам дорогу.
— Вот еще, трогать мертвяков я не собираюсь, — заявил Дима и сложил руки на груди для большей убедительности, — они могут быть заразными.
— Что ты предлагаешь? Пойти пешком?
— Проехать по нему и двигаться дальше.
— Дим, мы не можем так поступать с мертвыми людьми.
— Только не говори, что мы будем хоронить каждого встречного жмурика. Так мы доедем до твоих родителей через лет десять в лучшем случае. Да и к тому же, повторюсь, мы можем заразиться.
Когда он напомнил о моих родителях, сердце болезненно сжалось.
— Хоронить мы никого не будем. Но отодвинуть в сторону тело мужчины мы можем, — не успокаивалась я.
— Пошлите, черт возьми, — сдалась Маратовна, видя мое отчаяние. — Я только Олега с собой возьму.
Мы с Димой молча уставились на директора. Она явно не в себе. Какого еще Олега? Неужели загадочная болезнь поражает мозг, и люди начинают нести чушь?
— Что смотрите? — засмеялась Маратовна. — Олег — это топор.
Дима откровенно заржал:
— Вы назвали топор Олегом?
Я перегнулась через сидение и стукнула Диму ладошкой по ноге, призывая заткнуться. Но Маратовну это скорее позабавило, чем рассердило. Она достала Олега и скомандовала:
— Выходим, ребятки.
Мы вышли из автомобиля и медленно направились в сторону девочки, которая все так же сидела к нам спиной.
Не оставалось сомнений в том, что произошла авария: неподалеку стояла машина с выбитым лобовым стеклом. Видимо, мужчину выбросило, когда они врезались во что-то. Или в кого-то.
Приблизившись к телу, мы увидели, что мужчина лежит в луже крови. Его лицо было порезано осколками стекла, невидящие глаза открыты. Тело посинело, часто вздрагивало. «Неужели сейчас воскреснет? — подумала я. — Нужно срочно убрать девочку отсюда». Мне не нравилась идея бежать из города в неизвестность с ребенком. Но мы не могли оставить ее совершенно одну среди развалин и синих людей, жаждущих поживиться человеческой кровью. Хотя, мне в это до сих пор не верилось. А зря…
Я осторожно приближалась к девочке, сжимая в руках биту. Я не знала, смогу ли я ей воспользоваться в нужный момент, но она придавала мне силы и успокаивала.
— Малышка, у тебя все в порядке? — спросила я и тут же удивилась тупости своего вопроса: девочка одна на дороге в разгар эпидемии, возле разбитой машины и мертвого мужчины, который скорее всего был ее отцом. Как она может быть в порядке?
Девочка не отзывалась. Она склонилась над мужчиной и не обращала на нас никакого внимания. Чем ближе мы подходили, тем сильнее слышали запах гниющего тела. Тошнота вновь подступила к горлу. Я услышала тихое Димино «Черт», а затем булькающий чавкающий звук. Так дети жуют за столом. «Не может быть», — подумала я. И в этот момент страшная правда открылась для нас троих: Димины слова оказались правдой.
Мы стояли в трех шагах от девочки, когда она повернулась к нам. Синяя, с желтыми глазами, вся в крови. Она что-то жевала. Что-то красное. Кровь, смешанная с остатками еды, капала изо рта. Мы взглянули на мужчину — в животе зияла дыра, открывая внутренности.
— Она его жрет! — заорал Дима что есть мочи. — Я вам говорил! ГОВОРИЛ!!!
Было непонятно, то ли он рад, что оказался прав, то ли совсем не рад. Наверное, все вместе. Девочка медленно встала и хрипя направилась к нам. Она все еще жевала внутренности мужчины одними зубами, не смыкая губ. Меня согнуло пополам и вырвало. Дима стоял ни живой, ни мертвый. Лишь только Маратовна не утратила силу духа — размахнулась топором и всадила его острие в голову бедной девочки. Слава Богу, я этого не видела. Мой желудок извергал то немногое, что было в нем. Я вытерла рот рукавом рубашки. Меня затрясло. Я выпрямилась и посмотрела на Маратовну. Она вытащила топор из девочки, после чего та рухнула на асфальт.
— Слава Олегу! — сказал бледный Дима дрожащим голосом.
— Да, Олег молодец, — подтвердила Маратовна и посмотрела на меня.
— Варь, ты как?
— Я в шоке. Дима был прав. Они едят людей! Как это вообще возможно? Мы же не в фильме. В реальной жизни такого не бывает! Люди могут заболеть, даже гнить заживо. Но питаться внутренностями⁈ Они вообще мертвые или живые? Законно их убивать? Или нас посадят? А если не убьем, нас съедят? И мы станем такими же, как и они? И вообще, где полиция, военные? МЧС? Врачи?
Я что-то еще бессвязно бормотала, чувствуя, как меня охватывает дрожь и накатывает истерика. Неожиданно даже для себя самой, я начала смеяться — сначала тихо, потом все громче и громче. Слезы текли по моим щекам, а я их даже не замечала. Я начинала сходить с ума, отказываясь верить в происходящее.
И тут я почувствовала жгучую боль на левой щеке. Я ошарашенно взглянула на Маратовну и наткнулась на ее злой взгляд. Пощечина. Она влепила мне пощечину!
— Прекрати истерику, Варвара Алексеевна. Соберись! Нам нельзя раскисать.
Маратовна была права. Нельзя падать духом.
— Спасибо, — сказала я, потирая щеку. Тяжелая рука директора отрезвила меня.
— Слушайте сюда. Нам всем нужно обзавестись оружием. Необходимо быть наготове. Эта зараза никого не щадит. Даже детей. — Голос Маратовны дрогнул.
— Анна Маратовна, — сказал Дима, подходя к ней и обнимая за плечи, — вы же видите, что она не человек. Она перестала им быть. Если бы не вы, мы бы все стали ее ужином.
— Ты прав.
Она отвернулась от девочки и посмотрела на горизонт.
— Пора валить. Скоро стемнеет. Нам нужно найти ночлег.
— Я буду этой ночью с двумя женщинами сразу. Стоило пережить апокалипсис, чтобы так повезло, — пошутил Дима.
