Забыв про ссоры и обиды, под влиянием адреналина мы оперативно собирали все самое необходимое, раскладывая все по карманам, по пакетам, хранившимся в карманах позади сидений. Дима взял упаковку воды. Я забрала свою сумочку и схватила пакет с едой. Под водительским креслом я увидела укатившуюся бутылку коньяка, взяла ее и положила в сумочку. Довольно вместительную, как оказалось. Раньше мне не приходилось это делать. Очень удобно.
Бросив на машину прощальный взгляд, мы отправились к Зоиному дому, который находился отнюдь не близко.
Глава 8
Солнце стояло в зените.
Лето подходило к концу, но август, кажется, об этом не знал. Он щедро одаривал нас обжигающими лучами солнца. Хотелось снять рубашку, которая неприятно липла к телу, но руки и так заняты вещами, которые мы забрали из машины.
Моим спутникам было не легче.
Мы брели по краю дороги, казавшейся бесконечной, задыхаясь от жары, упрямо преодолевая метр за метром, надеясь поскорее дойти до Зоиного дома. Мы с Маратовной шли впереди. Она тяжело дышала — лишний вес давал о себе знать, но шагала молча, ни на что не жалуясь. Позади нас — Зоя и Дима, который в джентельменском порыве взял некоторые вещи у своей спутницы. Казалось, что он уже пожалел об этом — пот обильно стекал по лицу, футболка насквозь промокла. Илья замыкал шествие.
На Зою было грустно смотреть — на лице осталась рана от удара при аварии, коротенькое платье испачкано кровью, рыжие волосы растрепаны. Девушка то и дело морщила веснушчатый нос и ныла, жалуясь Диме на все несчастья, свалившиеся на ее маленькую головку. «Будто нам легче», — подумала я, но вслух ничего не сказала. Разговаривать абсолютно не хотелось.
Я остановилась, не в силах продолжать движение. Полуденное солнце припекало все сильнее. Я потрогала волосы — они оказались горячими.
Все остановились.
— Тебе плохо? — спросила Маратовна.
— Голову печет. Меня тошнит.
Илья подошел ко мне, поставил все вещи на асфальт, достал из кармана бандану цвета хаки и повязал мне на голову. Он дал мне бутылку воды, поднял свои вещи и пошел вперед, так и не сказав ни слова. Я открутила крышку и сделала несколько глотков теплой воды. Казалось, ничего вкуснее не пила. Хотелось не только пить, еще и окунуться в прохладный бассейн, смыть с себя пыль и пот. Никогда не чувствовала себя такой грязной и разбитой.
— Нужно идти, — сказала Маратовна. — Нам до темна нужно добраться до дома Зои.
Я мысленно застонала. Еще только полдень, а дороге не видно конца и края. Мои мышцы, не привыкшие к долгим пешим прогулкам, ныли и просили отдыха. Я закрыла бутылку, положила в пакет, и вся наша компания двинулась дальше.
Я старалась не думать о ноющих ногах и огляделась по сторонам. Мы проходили поля, расположившиеся по обеим сторонам дороги, а впереди виднелся лес. Когда я была ребенком, папа часто брал меня с собой за ягодой и грибами. Какое наслаждение — вновь оказаться среди до боли знакомых запахов.
— Когда уже будет привал? — задыхаясь от жары и долгой ходьбы, спросил Дима.
Маратовна взглянула на него с сочувствием и сказала:
— Давайте найдем полянку в лесу и там отдохнем.
— В лесу? — выпучила и без того большие глаза Зоя. — Там же комары!
— Может, на краю дороги перекусим? — предложил Дима, пытаясь найти компромисс.
— Нет, — твердо сказал Илья.
Все посмотрели на него и остановились. Видя вопрошающие взгляды, Илья пояснил:
— Мы не единственные, кто выжил. В любой момент мимо нас могут пройти или проехать люди с разными намерениями. Сдается мне, что людей, желающих поживиться легкой добычей, больше, чем тех, кто хочет нам помочь. К тому же, среди деревьев проще будет уйти от синих. Они не могут так же, как и люди, легко преодолевать препятствия. К тому же, растительность хоть немного скроет нас от солнца.
— Ну ладно, — буркнул Дима. В голосе слышалось недовольство, но спорить он не стал.
В скором времени нам удалось найти укромную полянку. Я с удовольствием вдохнула воздух, пропитанный ароматами леса: хвоей, смолой, грибами, травой. Только раздражали надоедливые насекомые, впивающиеся в оголенные участки кожи.
— Что у нас на обед? — спросила Зоя.
— Консервы, — ответила я, доставая тушенку из пакета.
— А как мы их откроем? У нас же нет открывашки.
Илья вынул нож из ножен на плече и ловко открыл им две банки консервов.
— Илюша, — глаза Зои светились восторгом, — какой ты сильный!
Илья промолчал. Даже не взглянул на нее. Зато Дима, которого задело восхищение Зои другим мужчиной, сказал:
— Да чего там открывать? Легче легкого.
Илья взглянул на него, о чем-то думая. Он кинул вторую банку консервов Диме, отдал ему нож и подошел ко мне. Протянул открытую банку тушенки и сказал:
— Приятного аппетита.
— Спасибо, — произнесла я, краснея. Ощутив на себе чей-то взгляд, я посмотрела в сторону. Сдвинув брови на переносице, за мной наблюдала Маратовна. Я почувствовала себя неловко, но не понимала причину ее недовольства. Я не сделала ничего плохого, чтобы испытывать вину. Между мной и Ильей ничего нет. И не будет. «К черту, — подумала я, — мне нужно отдохнуть».
Я расстелила пустой пакет возле упавшего бревна и села ко всем спиной, держа в руках банку тушенки. Мышцы ног ныли. Хотелось поесть, поспать и как можно дольше не шевелиться — роскошь, которую мы еще долго не сможем себе позволить. Я уселась поудобнее, давая ногам отдохнуть. Вилка. Мне нужна вилка. Из магазина мы взяли несколько одноразовых посудных наборов. Будто прочитав мои мысли, ко мне подошел Илья и протянул вилку. Его забота обескураживала. Всегда хотелось встретить мужчину, на которого можно во всем положиться. И ничего не бояться. Кто бы мог подумать, что постапокалипсис поможет найти такого человека. Наши пальцы соприкоснулись. Я взглянула Илье в глаза, но он быстро отвернулся и отошел.
Выбрасывая жир из банки тушенки на землю, я невольно прислушалась к разговорам, доносившимся позади меня. Диме удалось открыть три консервные банки, не порезавшись. Я доедала незамысловатый обед, наслаждаясь каждым кусочком. Жара все еще давила, хоть и стало несколько легче. Донимали голодные комары, которые с навязчивым писком так и норовили укусить. Клонило в сон.
Я поставила пустую банку с вилкой на землю рядом с собой, согнула ноги в коленях и облокотилась на них руками. В мое сознание стали врываться различные картинки. Я засыпала. Мой покой нарушил Дима. Он подошел ко мне и плюхнулся на траву, прервав подступающий сон. Я открыла глаза и недоуменно посмотрела на него.
— Че, как сам? — спросил он в своей дурашливой манере.
— Что? — не поняла я. Мой мозг отчаянно требовал сна.
— Как ты себя чувствуешь? Устала?
— Да, немного.
Дима замолчал, собираясь с мыслями. Потом выдохнул и сказал:
— Варь, прости.
— За что?
— За то, что кричал и называл тебя курицей. Я не считаю тебя такой, — улыбнулся Дима. Я кивнула. — Не знаю, что на меня нашло. Видимо, сказалось напряжение. Нам многое пришлось пройти. А всего лишь несколько дней назад мы жили обычной жизнью, строили планы, о чем-то мечтали. Я, вот, хотел к маме слетать, — Дима грустно улыбнулся, опустив голову. — А сейчас все, о чем мы можем мечтать — выжить и не стать такими, как синие.
Дима еще что-то говорил, сокрушался о прошлом, а я смотрела на него и думала, как он изменился. Повзрослел. В ивент-агентстве со мной работал мальчик Дима, который дурачился, говорил невпопад, был безответственным. Сейчас передо мной сидел парень, который взял на себя ответственность за женщин. Он подошел ко мне и извинился. Это многого стоит. Прежний Дима никогда бы так себя не повел.
— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжал он свой монолог, — ты мне как сестра. Ты всегда поддерживала меня в работе. И даже занимала деньги неоднократно, — Дима вновь улыбнулся, но уже не так грустно, и взъерошил свои непослушные волосы. — Прости. Я не должен был себя так вести.
