Нас с Димой действительно связывала не только работа. Через месяц нашего знакомства со мной случилась неприятная история: какие-то пьяные парни стали приставать ко мне, когда я шла с работы. На мое счастье, Дима оказался неподалеку. Он быстро разогнал наглецов и проводил меня до дома. С тех пор наша дружба крепла. Без намека на любовь. Без ссор не обходилось, но мы всегда старались как можно быстрее забывать обиды.
— И ты меня извини. Я не должна была кричать на тебя.
Я снова вспомнила о своем родном брате. Он давно ушел из дома и жил своей жизнью. Я понятия не имела, где он сейчас находится. Связь давно прервалась. Он не интересовался моей жизнью и ничего не рассказывал о своей.
Дима улыбнулся и обнял меня. Из-за его плеча я посмотрела на Илью. Он сидел, облокотившись на дерево. Кепка была надвинута на лицо. Казалось, что он спал.
— У вас с Зоей все серьезно? — спросила я Диму после того, как наши объятия разомкнулись.
— Да. Думаю, да. Насколько это может быть серьезно в сложившейся ситуации. — Дима улыбнулся.
— Но прошло так мало времени с момента вашего знакомства…
— Варь, мне с ней хорошо. Так легко и просто мне не было еще ни с одной девушкой. Она не дает упасть духом и…
Неожиданно я почувствовала в сумочке вибрацию. Несколько секунд я не понимала, что это. Телефон! Первой моей мыслью было то, что появилась связь, что я смогу позвонить маме и папе! Дрожащими руками я достала телефон и испытала жестокое разочарование. Это всего лишь календарное напоминание о сегодняшнем мероприятии. Я должна была идти на день рождения к подруге из университета, где мы учились. Связи так и нет. Телефон разряжался, осталось всего лишь два процента. Со слезами на глазах я стала судорожно искать фотографии родителей. Необходимо их найти. Я открыла галерею в телефоне. Черт, почему у меня так мало фотографий родителей? Нашла. Мама и папа. Вместе. Справляют ее день рождения. Меня, как всегда, нет рядом.
Один процент. Я плакала и жадно вглядывалась в счастливые лица родителей, боясь, что вижу их в последний раз. Чертовы телефоны. Без зарядки толку от них никакого.
— Мама, — я плакала в голос. — Папа…
Телефон сел.
— Нет! Нет!!
Отчаяние достигло предела. Боль в груди казалась невыносимой. Я выкинула телефон в траву и продолжала реветь в голос. У меня началась истерика. А что, если это был последний раз, когда я видела родителей? У меня нет ни одной распечатанной фотографии, которую я могла бы носить с собой, чтобы в любой момент вновь взглянуть на родные лица. Почему я не смотрела в телефон раньше, когда конец света только начался?
В лесу стояла тишина, разрываемая моим плачем. Я не могла найти в себе силы, чтобы успокоиться. Мои спутники стояли рядом со мной, не зная, как поступить — начать успокаивать или дать мне возможность выплакаться.
Я почувствовала чью-то руку на плече. Маратовна. Она опустилась передо мной и прижала к себе. Баюкая как младенца, она гладила меня по голове и шептала:
— Ну все, все. Мы обязательно найдем зарядку. Мы найдем твоих родителей. Тихо, девочка. Не плачь.
Я безоговорочно верила успокаивающим словам Анны Маратовны. Боль постепенно уходила.
— Спасибо, — я крепче обняла директора, осторожно отстранилась и посмотрела на своих спутников. Мне стало стыдно за свой срыв. Я ожидала увидеть на их лицах осуждение и укор за истерику. Вопреки моим ожиданиям они смотрели сочувственно, лишь Илья отвел взгляд.
— Я в порядке, — только и сказала я, поднимаясь с земли и отряхиваясь. — В порядке, — повторила я сама себе.
Мы собрали мусор и закопали его в земле. Собрав нехитрые пожитки, двинулись в путь. Солнце перевалило зенит, жара немного спала. Физически идти стало легче.
Тяжесть осталась на душе.
Глава 9
Время близилось к вечеру. Идти по лесу было непросто: ноги запинались о корни деревьев, торчащие над землей, путались в высокой траве; ветви неприятно царапали оголенную кожу; на лицо то и дело налипала невидимая паутина. Мы все устали, еле двигались. В итоге, решили идти по дороге.
Если верить словам Ильи, сегодня добраться до Зоиного дома мы не успеем, значит необходимо найти ночлег. Снова поиски убежища. Не верилось, что когда-то настанет тот момент, когда не нужно будет бежать, спасаться, прятаться, а можно будет отдохнуть и выспаться. Мышцы нестерпимо болели. Малоподвижный образ жизни и минимальная физическая активность давали о себе знать. Я мысленно ругала себя за лень, за то, что давно забросила занятия в тренажерном зале, перестав волноваться о своей фигуре. Да и спорт я никогда не любила. Всегда завидовала тем людям, которые фанатеют от физических упражнений. Я к таким не относилась никогда.
И вот теперь нелюбовь к спорту давала о себе знать — я смертельно устала, едва держалась на ногах. Хотелось упасть на траву и уснуть. Хотелось ныть о том, как мне плохо. Но нам хватало Зоиных причитаний.
Остальным моим спутникам не легче. Все упрямо преодолевали расстояние между нами и домом Зои, казавшееся бесконечным. Когда я подумала, что не смогу больше сделать ни шагу, Маратовна сказала:
— Смотрите, мы дошли до какого-то села.
Действительно, впереди на обочине стоял белый знак с названием населенного пункта — «Бродино». Эта простая белая табличка, покрытая придорожной пылью, дала надежду на то, что мы не останемся ночевать на улице. Из всей нашей компании только Илья неплохо разбирался в местности. Он рассказал, что Бродино — дачный поселок с населением не более ста человек.
— Как думаете, эпидемия еще не добралась до этого места? — с надеждой спросил Дима.
— Будем надеяться, что нет, — сказала Маратовна.
Желание как можно скорее найти пристанище словно толкало нас вперед, побуждало идти быстрее. Вскоре мы увидели несколько дачных участков с симпатичными домиками. Вокруг оглушительно тихо. Настораживало отсутствие людей. Нет дачников, пропалывающих грядки. Нет детей, играющих на свежем воздухе. Нет бабушек, сидящих на скамейках. Не было никого. Даже синих. Не могли же все люди исчезнуть в один день?
Мы встали посреди дороги и оглядели дома. Они не только дарили убежище, крышу над головой, но и таили в себе скрытую опасность. В них могли быть люди. Как живые, так и не совсем.
— Что нам теперь делать? — задала я вопрос никому конкретно и в то же время, сразу всем. — Ломиться во все дома, в надежде, что нас кто-то приютит?
— Давайте постучимся в любой дом, — предложил Дима. — Если не откроют, зайдем сами.
— А если там кто-то будет? — поинтересовалась Зоя.
Ей ответила Маратовна:
— Попросимся на ночь или найдем другой ночлег.
На том и решили. В ближайшем доме никто не ответил на стук. Я представила, как мы выглядим со стороны: пятеро человек, покрытые пылью и по́том, двое из которых с битой и топором. Открыла бы я дверь такой компании? Думаю, нет. Но выхода у нас не оставалось. День подходил к концу, впрочем, как и наши силы.
Когда никто не отозвался на третий удар, мы решили войти. Дима вскрыл замок, заслужив одобрительный возглас Зои, и с торжественным видом распахнул входную дверь. Дима в своем репертуаре. В этот же момент мы ощутили слабый, но отчетливый запах гнили.
— Синие! Они тут! — воскликнула я, силясь побороть накатывающую дурноту.
— Что будем делать? — спросил Дима, нахмурив брови.
— Может, уйдем отсюда?
— Очистить помещение, — твердо сказал Илья, будто отдавая приказ. Он ловко выхватил нож из ножен и встал в боевую стойку. — Я иду первый, Маратовна — за мной, Дима — следом. Остальные — на улице.
Коротко. Четко. Лаконично. В этом был весь Илья.
Мы с Зоей замерли в ожидании, тревожно наблюдая, как наши друзья скрываются за дверью. Минуты казались часами. И вот, Дима вышел на крыльцо, позвал нас внутрь. Зря мы переживали — внутри никого не оказалось, но едва уловимое зловоние продолжало щекотать ноздри, вызывая тошноту. В доме было чисто и по-деревенски уютно: камин, деревянная мебель, винтажный декор, на полу красовался цветастый палас.
