— Похоже, тут никто не живет, — сказал Дима.
— Вонь стоит. Где-то синий, — заметила Маратовна.
— Надо обследовать спальню.
Мы повернулись в сторону закрытой двери — что бы за ней не находилось, необходимо это выяснить, во избежание дальнейших сюрпризов. Не успели мы сделать и шага, как за нашими спинами раздался удивленный женский голос:
— Что вы тут делаете?
На пороге стояла черноволосая девушка лет тридцати в белой рубашке, накинутой поверх майки, и джинсовых шортах. Она держала в руках поленья и смотрела на нас в полном недоумении. Признаться, я бы тоже удивилась, увидев у себя дома толпу незнакомцев.
— Мы ищем ночлег, — ответила Маратовна. — Простите, что побеспокоили. Мы сейчас уйдем.
— Нет, что вы, оставайтесь конечно. Я всегда рада гостям.
Эти слова подвергли меня в шок. Я слышала о гостеприимстве. Но радоваться тому, что на ночь глядя к тебе приходят неизвестные люди⁈ Это было как минимум странно. Девушка как ни в чем не бывало сняла уличные тапочки, прошла в общую комнату, соединенную с кухней, и сложила поленья возле камина. Повернувшись к нам, она спокойно сказала, почесывая руку ниже локтя:
— Вы бы разулись. Я только сегодня навела порядок.
Что-то в этой женщине настораживало: то ли ее рассеянный блуждающий взгляд, то ли неестественное спокойствие в сложившейся ситуации. Тревожил запах синих, но за окном уже стемнело, а искать новый ночлег не хотелось. Неизвестно, что нас ждет в других домах. Здесь хотя бы живая женщина, пусть немного странная. В конце концов, люди по-разному реагируют на апокалипсис.
Мы с друзьями переглянулись и, не говоря ни слова, сняли обувь, оставив ее у входной двери.
— Все, что нам нужно, — Маратовна говорила тихим вкрадчивым голосом, –переночевать здесь. Завтра мы уйдем.
— О, не переживайте, — ответила девушка. — Оставайтесь столько, сколько хотите. Вы, должно быть, проголодались. Мойте руки, будем ужинать. А мужчины могут пока растопить камин.
— Вы живете одна? — решилась спросить я, помогая хозяйке дома накрывать на стол, застеленный клеенчатой скатертью.
— Что? — ответила девушка вопросом на вопрос. Было похоже, что она специально тянет время, раздумывая над ответом.
— Вы тут одна?
— А… Нет. Со мной живет муж. Он скоро приедет.
Более неопределенного слова, чем «скоро» я не знала. Никогда не понимала его значение.
— Он не будет против того, что мы остались у вас?
— Что? Нет, не переживайте.
— Как вас зовут?
— Мария, а вас?
Я представила всю нашу компанию. После того, как мы расставили шесть разномастных тарелок, Мария разлила мужчинам остатки какой-то похлебки, а нам достались свежие овощи и кукурузная каша, при виде которой Зоино лицо перекосилось. Маратовна тоже не была особо рада такому ужину, но голод требовал свое. Я же решила не обижать Марию пренебрежением к ее стряпне и взялась за вилку.
— Мужчинам нужно хорошо питаться, — заметила хозяйка и погрустневшим голосом добавила: — Мой муж очень любил этот суп.
— Почему любил? — уточнила я, насторожившись.
— Он немного приболел.
Стало так тихо, что было слышно жужжание мухи, бессильно бьющейся о стекло. Мы с друзьями вновь переглянулись. Неужели он стал синим? Из-за него такой запах? А вдруг, от нее? Но нет, она не выглядела как синие. Вполне живой человек. Только со странностями. Хозяйка продолжала чесать руку и смотрела на нас мутными нервно бегающими глазами.
— Новая эпидемия? — осторожно спросила Маратовна.
— Что? О нет. Приходил врач, сказал, что ничего серьезного. Прописал антибиотики. Марк скоро поправится.
Мария потерлась рукой о стол. В тусклом свете камина и горящих свечей, расставленных по периметру комнаты, ее лицо казалось бледным. Что пережила эта женщина? Почему она так странно себя ведет? Расспрашивать не стали, оставалось только догадываться.
В углу комнаты я заметила миску с едой.
— У вас есть кот?
— Что? А, нет, нет… У нас была… собака… Пинки. Она… сбежала…
— Мне так жаль, — произнесла я, желая поддержать хозяйку, на что она просто кивнула и уставилась в свою тарелку.
Доедали в полном молчании. Уютно потрескивали дрова, распространяя по дому запах смолы, перебивающий зловоние. Разговаривать в присутствии хозяйки о том, что нам делать дальше, не хотелось. Поэтому мы терпеливо дождались, пока она уйдет в свою комнату, оставив зал в нашем распоряжении. Распоряжаться, впрочем, особо было нечем: мы с Зоей, не раздеваясь, легли на стареньком раскладном диване, Маратовна устроилась на плетеном кресле возле камина, мужчины улеглись на полу. Все лучше, чем спать на земле в лесу.
Зоя немного полежала, затем встала и подошла к Диме.
— Я не хочу тут оставаться, — громким шепотом сказала она. — Мне страшно.
Дима обнял девушку за талию и спросил:
— Чего ты боишься?
— Она, — Зоя махнула головой в сторону спальни, где спала хозяйка, — такая странная. Постоянно чешется. И тут воняет жутко.
— Синим негде прятаться, — заметила Маратовна. — Дом маленький. В случае чего, мы сможем себя защитить. — Она погладила рукоять Олега.
— Будем спать по очереди, — подал голос Илья. — На случай незваных гостей. Первый дежурю я. Дима, через несколько часов я тебя разбужу. Маратовна, потом ваша очередь.
— Дождемся рассвета и свалим отсюда, — сказал Дима, поглаживая Зою по спине. — Не бойся, малышка. Иди спать.
Зоя вернулась на диван. Она прижалась ко мне как котенок, продолжая ныть о том, что это плохое место.
Заснуть не получалось. Чудились какие-то звуки. Казалось, что кто-то царапает пол, шаркает ногами. Мыши? Крысы? Может, синие? Фантазия рисовала ужасные картины — одна страшнее другой. Я мечтала о том, чтобы поскорее наступил рассвет. Послышался храп Маратовны, затем к нему присоединилось Димино пофыркивание. Рядом со мной сопела Зоя. Я посмотрела в сторону догорающего камина — там сидел Илья, неподвижно наблюдая за хаотичным танцем огня. Жалобно скрипнул диван, когда я поднялась; застонали деревянные половицы, когда я шла к Илье. Мне нравилось сидеть с ним рядом — становилось тепло и спокойно. Некоторое время мы сидели молча бок о бок, раздумывая каждый о своем. Я решила задать мучавший меня вопрос.
— Как ты думаешь, можно заразиться, находясь в том доме, где когда-то были синие?
— Вряд ли. Мы бы давно были мертвы.
— Как люди заражаются?
— Я пока что не понял. Могу предположить, что вирус передается через прямой жидкостный контакт: попадание слюны или крови в организм живого человека.
Меня передернуло от отвращения. Не хотелось бы испытать это на себе.
— То есть, укус синего является фатальным?
— Думаю да. Не стоит их близко подпускать к себе.
— Как ты думаешь, ученые найдут противоядие?
— Не знаю.
В этих двух словах чувствовалось все его неверие. Я тоже очень сомневалась, что болезнь поддается лечению. Даже если все светлые умы человечества соберутся и изобретут антидот, может быть слишком поздно — лечить будет попросту некого.
— Илья…
Он перевел взгляд с затухающего пламени на меня.
— Да?
— Почему ты за меня заступился после аварии?
— Терпеть не могу, когда нападают на девушек.
— Спасибо.
После недолгого молчания я спросила:
— Научишь меня защищаться?
— Чему именно ты хочешь научиться?
— Убивать синих: ножом или пистолетом. Стрелять я, кстати, умею — научилась в детском лагере. Надо потренироваться.
— Так ты у нас стрелок? — улыбнулся Илья.
— Не смейся надо мной, — я не смогла не улыбнуться в ответ. Потом сказала уже серьезно: — Это важно — защищать себя. И других.
— Хорошо. Я найду для тебя подходящее оружие и покажу, как им пользоваться.
— Пистолет?
— Возможно. Еще подумаю над этим. А сейчас ложись спать. Тебе надо выспаться.
Глава 10
Где-то далеко кричал петух. Его пение потревожило мой сон. Я лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Закрытые веки — единственная преграда между сном и страшной реальностью. Хотелось как можно дольше сохранить иллюзию спокойствия перед окончательным пробуждением. Я прислушалась. Птичий крик смолк, стало тихо. Слишком тихо. Тело болело после вчерашнего путешествия; суставы ныли, требуя отдыха. Все же надо было вставать.
