— Как тут тихо, — прошептала Зоя с грустью. — Город словно спит. Еще несколько дней назад тут кипела жизнь.
— А сейчас это всего лишь город-призрак, — заметил Дима. — Один из многих, таких же брошенных.
Рядом с перекрестком, о котором говорила Зоя, стоял совсем маленький домик. Во внутреннем дворике уютно расположились несколько грядок, теплица, стол, соединенный со стульями, и мангал. Мы поставили вещи, которые несли в руках, на дорогу и оглядели окрестность. Впереди стояли какие-то здания и гаражи. Слева от перекрестка виднелся дом с яркой оранжево-белой полосатой крышей. По словам Зои, это было кафе быстрого питания. Напротив него стояла «Мясная лавка» — магазин с охлажденным мясом и одновременно дом хозяина. Дальше были разбросаны разные магазины и заведения.
Торговая площадь.
— Тут каждый сезон проходят различные ярмарки. — рассказала Зоя. — Точнее, проходили. В это время к нам в город обычно съезжались люди с разных городов. Ярмарки длились неделю, а потом администрация города устраивала фестиваль. С танцами, конкурсами, играми и призами. В прошлом году выбирали «Мисс Осень».
— Ты участвовала? — спросила я, заранее зная ответ.
— Конечно! Я заняла первое место! — сказала Зоя, сопровождая слова кривлянием.
— Я бы все места отдал тебе, — заявил Дима.
Меня удивляло то, как быстро он поддался чарам принцессы. Он трепетно относился к ней и смотрел так, как голодный кот на молоко. Чем Зоя привлекла его? Своими кривляньями?
— Не могли бы вы заткнуться⁈
Маратовну раздражала Зоина болтливость. А я вспомнила нашу работу. Мы когда-то тоже устраивали праздники, организовывали мероприятия. Мне не хотелось возвращаться на работу, но стало тоскливо. Прежнюю жизнь не вернуть.
В наступившей тишине мы услышали противное рычание. В этот момент стало по-настоящему страшно. Видеть синих снова, смотреть на разлагающиеся искалеченные тела, слышать запах, несравнимый ни с чем, не было никакого желания. Меня передернуло только от одной мысли об этом. Зоя, все еще державшая меня под руку, почувствовала мою дрожь и еще крепче прижалась ко мне.
Из-за угла маленького домика вышел, по всей видимости, его хозяин. Он выглядел как типичный фермер: замусоленная футболка неопределенного из-за грязи цвета, потертый джинсовый комбинезон и соломенная шляпа с широкими полями, надвинутая на лицо. Мы стояли в нерешительности и смотрели на него, гадая человек это или синий. Он приближался неуверенной медленной поступью, будто инвалид заново учится ходить, или ребенок познает первые шаги. Шляпа надвинута на лицо, голова опущена. Фермер неестественно дергался, словно его било мелкими разрядами тока. Ветер подул нам в лицо, и тут мы услышали характерный запах. Вонь. Синий. Все сомнения отпали. Мужчина поднял голову и зарычал. Его жуткое «агрхххх» вызвало во мне парализующий животный страх.
Инстинкт самосохранения велел мне ринуться в противоположную сторону. Как можно быстрее и дальше убраться. Не имело значения куда, лишь бы не видеть это уродливое синее лицо, покрытое отвратительными язвами, рот, испачканный в засохшей крови, отвисшую губу, обнажившую редкие гнилые зубы. Желтые глаза не выражали ничего, бесцельно блуждая от одного человека к другому. Пока не остановились на мне. Он смотрел именно на меня! Потом медленно поднял руку и показал в мою сторону. Его «агрхххх» стало громче. Он выбрал цель. Почему я? Фермер ускорился, хотя все так же дергало при каждом шаге. Левая нога слегка волочилась по земле, поднимая пыль.
Я мало что понимала в этот момент, кроме того, что на меня шел синий. Страх был настолько сильный, что я перестала соображать, где нахожусь. Моя нервная система кричала: «Беги!» Я дернулась, чтобы осуществить задуманное, но меня остановила Зоя, все еще висевшая на моей руке.
Дима, стоявший позади нас, вышел вперед и подошел к фермеру, держась на расстоянии от его цепких грязных синих рук. Он замахнулся битой и обрушил на мертвеца всю свою ярость. Точным ударом он обезвредил противника, превратив его голову в отвратительное месиво. Фермер упал на землю с таким звуком, как упал бы мешок картошки. Он был мертв. Кровь с остатками внутренностей окрасила траву.
Зоя согнулась пополам, ее вырвало на дорогу. Наконец-то освободила мою руку. Я отошла на несколько шагов. Меня тоже подташнивало, а звуки извержения ее желудка были настолько отвратительными, как бы меня саму не вывернуло наизнанку.
— Он шел на меня! — сказала я, переведя взгляд с Зои на Маратовну. Меня била крупная дрожь. Сердце бешено стучало. — Вы это видели? Он посмотрел на меня! И указал рукой!
По взглядам моих спутников я поняла, что они шокированы не меньше.
— Мы многое о них не знаем, Варвара, — заметила Маратовна. — Боюсь, они преподнесут еще немало неприятных сюрпризов.
— Возможно, его привлек яркий цвет, — предположил Илья.
Я посмотрела на друзей: их одежда выглядела менее броской. Илья прав. Я сняла с себя красную рубашку, которую нашла в магазине.
— Дай ее мне, — попросил Дима. — Вытру биту.
Я отдала рубашку и поежилась — день подходил к концу, стало прохладно.
— Пошлите, — сказала директор, — нельзя останавливаться. Нам еще идти и идти.
Мы все очень устали, хотели есть и как можно быстрее оказаться в укрытии. Теплилась надежда, что там безопасно, хотя никто не мог знать наверняка.
Зоя разогнулась, одной рукой держась за живот, другой вытирая рот. Ее трясло. Дима вытер окровавленную биту и подошел к девушке. Он нежно обнял ее за тонкую талию, пытаясь успокоить. Зоя припала к нему и заплакала. Тихо и горько.
— Ты как? — спросила ее Маратовна.
Зоя отстранилась от Димы и начала кричать:
— Мне плохо! Я устала! И я не могу смотреть на этих уродов. Я хочу к маман и папан.
У Зои случилась истерика. Измученная девочка дала волю эмоциям: плакала, орала, размахивала руками. По лицу Маратовны было видно, что она всеми силами старалась как можно спокойнее утихомирить принцессу, но та кричала громче и громче.
Ко мне подошел Илья, заставив вздрогнуть. От его присутствия стало спокойнее. От чего-то захотелось, чтобы он тоже меня обнял и утешил. Мне тоже было плохо. Я тоже устала. Хотелось плакать, прижиматься почему-то именно к нему. Найти спокойствие в его крепких объятиях. Но он просто стоял рядом, а я не смела пошевелиться. Я и этому была рада. Даже от безмолвной поддержки становилось легче. Просто знать, что он рядом.
В этот момент вновь раздалось рычание. Где-то далеко. Затем еще одно, уже ближе. Еще и еще. Синие. Их было много! От жуткого рева по всему телу пробежали мурашки. Сердце пропустило пару ударов. Зоины крики растревожили мертвецов, которые выходили из-за зданий. Их было не меньше десяти. Как тараканы они выползали из своих убежищ, рыча от предвкушения вонзить свои гнилые зубы в нашу плоть. Там были женщины, мужчины. Даже дети. Все одеты в повседневную простенькую одежду. Они некогда были людьми. Жили в этом тихом городе, строили планы на будущее. А теперь бродили по пустым улицам с искривленными синими лицами, желтыми бездумными глазами, выискивают пищу для поддержания своей никчемной жизни. Они медленно надвигались на нас. Кроме одного. Это был парень на вид лет восемнадцати. Он шел быстрее остальных, а потом и вовсе побежал в нашу сторону, подняв руки и рыча, хрипя во все горло. Синие умели бегать! Вот еще одно открытие, о котором говорила Маратовна. Интересно, сколько еще будет неприятных сюрпризов?
— Надо валить! — гаркнул Илья.
Мы схватили свои вещи и, не сговариваясь, бросились бежать в ту сторону, где, по Зоиным словам, пролегала дорога к ее дому. Наш строй распался. Никто не рискнул бы вступить с толпой синих в открытый бой, поэтому мы мчались без оглядки.
Сложнее всего было Диме, учитывая его лишний вес, тяжесть от упаковки воды, биты и некоторых Зоиных вещей. Маратовне тоже приходилось нелегко: она держала в руках Олега и пакет с едой. Илья тоже был загружен, но передвигался легко и непринужденно — спортивная подготовка давала о себе знать.
