Они не какой-то там фестивально-туристический городок, как Ньюлин, например.
Надувшись, он никак не отреагировал на то, что его шарф взлетел с земли, отряхнулся, как собака, и снова обвил его шею.
Тэсса же одобрительно на это посмотрела, а потом широко улыбнулась троице на дороге.
– Ну, привет, – сказала она, возвращаясь в свое обычное состояние, – добро пожаловать в Нью-Ньюлин, меня зовут Тэсса Тарлтон, и я мэр этой деревни.
– Значит, – разочарованно произнесла женщина, – Нью-Ньюлин – это не спецприют с высоким забором и санитарами?
– Как посмотреть, – засмеялась Тэсса и замахала рукой Фанни, которая спешила к ним от магазинчика Кенни.
На нее приятно было посмотреть: теплые желто-салатовые гамаши, фиолетовый плащ в оранжевую крапинку и ярко-розовый бант в волосах.
Фанни была самым уютным и дружелюбным жителем деревни, но и самым разрушительным тоже. Просто не нужно было ее расстраивать, вот и все.
– Меня зовут Джулия, – сказала женщина, – Джулия Красперс. А это Лагуна и Мэлоди. Если честно, я так и не научилась их отличать друг от друга, мы знакомы около двух месяцев.
– А я Фанни, – затараторила Фанни, чьи глаза светились, как у любопытной кошки.
– Уложи Джулию спать, – сказала ей Тэсса, – в пансионате полно свободных номеров, но третий занял Уильям Брекстон, он прибыл вчера.
Фанни моргнула.
– Нас что, внесли в каталог «Сто самых гостеприимных деревень Британии»? – спросила она озадаченно.
– Вот! – ликующе возопил Холли. – А я о чем!
– Но я не могу… – снова принялась было возражать Джулия, но Фанни уже обняла ее за плечи, заворковала, замурлыкала, словом, включила свое фирменное обаяние на полную катушку.
– А вы, юные леди, – скомандовала Тэсса, – идете со мной. Так кто из вас кто?
– Какая разница? – буркнула правая. – Все равно никто не различает.
– Я различу, – холодно заверила их Тэсса.
– И я, – проговорил Холли, все еще обиженный.
– Да? – Левая близняшка прищурилась. – В таком случае я Мэлоди. Посмотрим через полчаса, поймете ли вы, кто из нас кто.
И она демонстративно зевнула, даже не попытавшись прикрыть рот ладошкой.
– Нет, – закричала Мэри Лу, стоило им появиться на пороге ее пекарни, – на двери черным по белому написано: Холли Лонгли вход запрещен.
Какой-то шутник добавил на табличку предлог, и получилось «с Холли Лонгли вход запрещен», как будто тот был каким-то пуделем.
– Перестань, – сказал Холли надменно, – я полностью безоружен: ни красок, ни кистей, ни карандашей. Да при мне даже кусочка угля нет!
– Ох, – другая близняшка – не Мэлоди, Лагуна, так ведь ее звали? – вдруг шагнула вперед, разглядывая стену, из-за которой Мэри Лу подняла такой сыр-бор. – Это горы? Мэл, посмотри, это горы!
Мэри Лу посмотрела на нее, нахмурившись.
Холли, пользуясь случаем, просочился за столик и прочно там угнездился.
Горы?
По правде говоря, рисунок был абстрактным. Всего лишь несколько штрихов, добавляющих безликой стене индивидуальности. Так что каждый мог увидеть там лишь то, на что был способен.
– Совершенно определенно горы, – важно подтвердила Мэлоди, – и шапки снега. Очень красиво, мэм, – добавила она вежливо.
Была ли эта вежливость результатом выволочки от Тэссы или просто новой игрой, Холли не разобрал, но ему и не было интересно.
– Хм, – Мэри Лу все еще хмурилась, – действительно красиво? В таком случае, дорогая, не могла бы ты снять ту табличку с двери? А я пока приготовлю вам по огромной чашке какао с большим количеством маршмеллоу, да? И, думаю, шоколадные бисквиты, хорошо?
– И латте, – подсказал Холли.
Мэри Лу не удостоила его ответом, ушла за стойку и загремела посудой.
Тэсса разместила девочек за столиком рядом с Холли, напрочь игнорируя любопытные взгляды Милнов, которые завтракали со вчерашним толстячком.
– Итак, – произнесла она спокойно, – ради чего вы довели свою тетю до нервного срыва?
– Она тупая, – тут же сказала Мэлоди.
– Ничего не понимает, – согласилась с сестрой Лагуна.
– И противная.
– И очень смешно нас боится.
– Нравится, когда вас боятся? – уточнила Тэсса почти равнодушно, но Холли поежился.
– Это забавно, – ответила Мэлоди насмешливо.
– И полезно, – поддакнула Лагуна.
– Понятно, – Тэсса посмотрела поверх их голов в окно, – и где ваши родители?
Девчонки тут же будто в рот воды набрали.
– Тут понадобится помощь старины Фрэнки, – заметил Холли, к которому уже вернулось его беззаботное настроение. – Рассказать вам про старину Фрэнки, девочки? Всякий, на кого он только посмотрит, всегда говорит правду и только правду.
– Так не бывает, – протянула Лагуна, переглянувшись с сестрой.
– Да ну? – заулыбался Холли. – Неприятно, наверное, узнать, что не только у вас есть суперсила. Тут таких суперсильных – пруд пруди, шагу ступить негде.
– А вы что умеете? – спросила Мэлоди, недоверчиво задирая нос.
– Ну, я нарисовал вон ту стену. С горами и шапками снега.
– Это не сила, – сказала она. – Просто талант. С его помощью ты не станешь успешным.
– А успешным становится только тот, кто умеет запугивать других? – спросил Холли.
– Ну, вроде того, – Лагуна отвела все же глаза.
Кажется, она была рассудительнее своей сестры.
– Ску-ко-та, – объявил Холли. – И полная чушь. Знаете, что круто на самом деле? Альпаки! Давай, Тэсса, закажем их побыстрее!
И тут двери пекарни распахнулись, и внутрь ввалился Малкольм Смит собственной мертвой персоной. На его торжественном черном костюме была земля.
– Чашечку кофе, пожалуйста, – произнес он небрежно.
Мэри Лу выронила из рук поднос и завизжала так пронзительно, что даже баньши Фанни ей бы обзавидовалась.
* * *
Книга лежала на почетном пьедестале из белого мрамора. На обложке было написано «Моя смертельная любовь. Нет, подождите, ненависть». Автор – Вероника Смит. На задней обложке, которую сейчас не было видно, красовалась фотография автора.
Другое фото Вероники – огромное, вставленное в золотистую раму – располагалось прямо над пьедесталом. На снимке красивая девочка-подросток смеялась в камеру, и счастье, и юность, и радость отражались, подобно солнечным зайчикам, на ее лице.
– Что же, – сказала мама Вероники, меняя цветы в вазе, – по крайней мере, наша дочь не похоронила себя в какой-то дешевой забегаловке, а стала успешным писателем.
– Наверняка она богата и счастлива, – поддакнул ее муж.
Этот разговор повторялся по крайней мере один раз в день.
– Уверена, что она все это выдумала, – мама погладила обложку, – у девочки всегда была богатая фантазия.
– Конечно, выдумала. Вероника никому не позволила бы вытирать о себя ноги, – убежденно согласился отец. – Живет, поди, в большом доме и воспитывает очаровательных малюток, а ее добряк-муж стрижет газоны по субботам.
– Да-да, – мама засмеялась. – Когда-нибудь Вероника обязательно к нам вернется, и мы увидим, как были правы.
Глава 5
Фанни давно не видела кого-либо столь же усталого, как Джулия Красперс. У несчастной слипались глаза, она шла, едва-едва переставляя ноги и бесконечно жалуясь.
– Вы понимаете, – бормотала она, – сестра просто оставила их на моем пороге, как будто это была какая-то посылка! Она даже не зашла в дом, чтобы поздороваться, дала по газам и укатила на кабриолете, оглушительно рыдая. Это была отвратительная сцена – все соседи просто-таки высыпали на улицу, чтобы поглазеть. А я стояла в халате, ведь было воскресное утро, в тапочках и с зубной щеткой в руке и никак не могла понять, что же именно только что произошло. «Ах ты боже мой, – сердито воскликнула одна из девочек, – пригласите же нас наконец в дом».
И я только тогда увидела, что возле их ног стоят чемоданы, и подумала что-то вроде – но ведь до рождественских каникул еще далеко, для чего сестра привезла мне своих дочек, как же они будут ходить в школу, ведь их дом так далеко! Поймите, я педагог, преподаю историю мировой культуры в университете, и академическая успеваемость – это так важно!
