– Ах, дорогуша, – ответила Фанни ласково, – вам просто нужно поспать. Видите? Вот пансион, в котором мы отлично разместим вас вместе с вашими племянницами.
– Ах, нет-нет, – закричала вдруг Джулия с ужасом и так крепко вцепилась в ее локоть, что это было даже больно. – Только не с девочками! Я так сильно их боюсь!
– Мы обязательно что-то придумаем, – твердо заверила ее Фанни и задумалась.
Хорошо бы временно подкинуть рыжих бестий Тэссе – уж она-то как никто умела наводить порядок и внушать почтение. Но замок на скале был таким старым, что бо́льшая часть комнат находилась в удручающем состоянии, и только две спальни на втором этаже более-менее годились для жизни. Одну занимала Тэсса с Фрэнком, другую Холли – и вряд ли этот трепетный цветочек позволил бы сдвинуть себя с места.
К тому же отношения между этими тремя напоминали дремлющий перед извержением вулкан, и Фанни бы не хотелось, чтобы кто-то еще пострадал, когда магма, наконец, пробьется наружу и лава погребет под собой обитателей замка.
У доктора Картера было достаточно просторно, но он ни за что бы не принял под свою крышу двух девочек-подростков, не после того, как его обвинили в тех мерзких домогательствах.
Фанни и Кенни ютились в крохотной комнатке над магазином.
Мэри Лу жила с отшельником Эрлом, и подселять к ним взбалмошных девчонок было смертельно опасно. У невыносимой Бренды и сварливого Джона уже было на попечении достаточно детей. Злюка Камила Фрост совершенно не годилась в опекунши, пусть и кратковременные, равно как и чокнутая пьяница Вероника Смит.
Оставался только один дом, который подошел бы для близняшек, но Фанни была уверена, что его хозяева не будут рады гостям.
– Все будет хорошо, – снова повторила она, – здесь вы сможете отдохнуть.
Возле пансионата стоял незнакомый роскошный автомобиль – ах да, Тэсса предупредила, что третий номер занял некто Уильям Брекстон, который прибыл вчера и с которым Фанни еще не успела познакомиться. Обе двери красного «Астон Мартина» были распахнуты, и на ступеньках здания валялись необъятные яркие штаны в гавайском стиле.
Решив разобраться с этим позже, Фанни перешагнула через них и ввела Джулию внутрь. И тут привычка ничему не удивляться, которая сама по себе появляется у всякого, кто достаточно долго прожил в Нью-Ньюлине, дала трещину.
Обычно в центре холла стояли разнокалиберные старые кресла, на журнальном столике валялась подписка «Расследований Нью-Ньюлина» за позапрошлый год, стойку портье здесь заменяла барная стойка, за которой располагались старенький холодильник и кофеварка, а в буфете хранились печенье и консервы на тот случай, если кто-то из постояльцев внезапно проголодается.
Фанни и сама жила здесь достаточно долго, и за все это время ничего в холле не менялось, разве что однажды Тэсса переклеила обои.
Но сейчас здесь царил полный хаос. На стойке и столике валялась разнообразная одежда – рубашки, пуловеры, пижамные штаны. Посреди холла стоял таз с мыльной водой, в которой отмокала фиолетовая фетровая шляпа. Кресла оказались сдвинуты в сторону, а между ними на полу лежал мешок-трансформер, вокруг него все было усыпано обертками от шоколадок и пустыми упаковками от чипсов.
– Подождите минутку, – попросила Фанни, выпустила руку Джулии и подошла к буфету, в ящике которого хранилась связка ключей от номеров.
Бедняжка даже не обратила внимания на бардак, продолжая заунывно бубнить себе под нос:
– Я хочу сказать – да ладно, разве можно просто привезти тебе двух девочек и уехать прочь, даже не выпив чаю? Я ведь совсем их не знаю, моя сестра родила дочерей от случайного дальнобойщика, с которым познакомилась в баре. Он был рыжим и веселым – вот и все, что она могла про него сказать. Потом она писала, что, кажется, у девочек есть кое-какие генетические особенности, но я думала, это аллергия, или близорукость, или что-то в этом роде. Детские фото, которые я получала дважды в год, вот и все, что я знала про племянниц! И вдруг они оказываются в моем доме с чемоданами, и это в воскресное утро!
Фанни снова взяла ее под руку и повела наверх:
– Так как вы оказались в Нью-Ньюлине?
– Бирка с адресом была приклеена к их чемоданам. Я думала, нам тут помогут! А теперь оказывается, что мы зря ехали в такую даль.
Открыв перед ней дверь в номер, Фанни распахнула занавески, открыла окно, впуская прохладный морской воздух, и посоветовала:
– Примите пока душ, а я сделаю вам чай и принесу что-нибудь перекусить. Думаю, вам станет лучше после…
Джулия, ничего не ответив, шагнула вперед, упала на кровать как подкошенная, свернулась в позу эмбриона, обняв руками колени, и тут же заснула.
– Ну, может, обойдемся и без чая, – протянула Фанни, разглядывая ее. Накрыла пледом и вздохнула.
Завибрировал телефон – в чате деревни происходило какое-то волнение.
Фанни посмотрела на экран.
ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ ВСЕГО НЬЮ-НЬЮЛИНА.
ЭТО СРОЧНО. ЭТО ВАЖНО. ВСЕМ БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ.
СЕЙЧАС. ПРОФЕССОР ЙЕН ГАСТИНГС.
Камила Фрост: Можно подумать, если вы перестанете повторять по сто раз, что вы профессор, кто-то об этом забудет.
Кенни: Я возьму термос с чаем и булочки.
Доктор Картер: Последние исследования показали, что люди, которые используют капслок, страдают истерическим расстройством или манией величия.
Сварливый Джон Хиченс: Да вы издеваетесь.
Дебора Милн: Мне кажется, профессор, вы преувеличиваете.
Эллиот Новелл: В такую рань?
Отшельник Эрл:!!!
Невыносимая Бренда: Напомните мне, что вообще делает в Нью-Ньюлине этот странный профессор?
Фанни засунула телефон в карман, озадаченно почесала в затылке и прикрыла окно, чтобы Джулия не замерзла.
А потом поторопилась вниз.
В Нью-Ньюлине сроду не было никаких общих собраний. Жители деревни в единственный раз собрались все вместе, чтобы подписать петицию против назначения Тэссы Тарлтон.
Признаться, это им не очень-то помогло.
Еще раз удрученно поглазев на учиненное в холле безобразие, Фанни обмоталась шарфом поплотнее и вышла на улицу. Ей было идти всего ничего – кроме как на лужайке у кладбища, негде было проводить собрание, а это было прямо перед пансионатом.
Фрэнк Райт, чья мастерская располагалась на заднем дворе дома Тэссы, тоже уже был здесь.
Как всегда угрюмый и немногословный, он прятал свои глаза-радары за темными очками, отчего выглядел чересчур пафосно.
За несколько проведенных здесь месяцев он так и не научился чувствовать себя комфортно с местными обитателями, в отличие от Холли, который в любом обществе был как рыба в воде.
Фанни и сама не знала, почему все время сравнивала этих двоих, но она сравнивала и время от времени спрашивала себя, поступает ли так же Тэсса.
– Привет, – неловко проговорил Фрэнк и усмехнулся, – не знаешь, что такое стряслось?
– Ну ты же знаешь этого Гастингса, – засмеялась Фанни. – Он слишком серьезно ко всему относится. Это бывает с теми, кто долгое время считал себя важной шишкой, а потом оказался не у дел.
У Фрэнка шевельнулись губы, наверняка он хотел возразить, что и Тэсса долго была важной шишкой, но решил промолчать, потому что не видел смысла спорить.
И вообще разговаривать без лишней необходимости.
Фанни очень старалась быть с ним дружелюбной, но он пугал ее с первой встречи. У Фрэнка было лицо душегуба и накачанное тело бойца без правил.
Поэтому она очень обрадовалась, когда к ним присоединилась Вероника Смит, пришедшая со стороны пляжа. Она была в ярости.
– Срочно! Всем! Сейчас! – передразнила Вероника, опускаясь на скамейку у кладбищенской ограды. – Только послушайте, как он раскомандовался! Кто такой этот Йен Гастингс? Почему он ведет себя так, как будто здесь самый главный?
Со стороны холма спустился отшельник Эрл, настороженный и нахохленный.
– Боже, – сказал он с натянутой улыбкой, – я-то думал, что единственный раз, когда мне придется увидеть вас всех, будет день моей свадьбы. Но у меня в карманах полным-полно преднизолона. Вы знаете, что делать, если я начну умирать.
