После слез пришло опустошение. Будто все мысли и эмоции вырвали у меня из груди. Я засыпала под стоны Зои, скрип кровати и громкий храп Маратовны.
Глава 14
Настало утро и принесло с собой похмелье и стыд.
Кровать Зои была пуста. Скорее всего, девушка осталась ночевать с Димой. Неудивительно.
Я медленно поднялась, держась за голову, которая нестерпимо болела. Как и уставшее тело. Я чувствовала себя разбитой. Внизу были слышны разговоры, доносился запах еды. Желудок свело. Меня тошнило от выпитого накануне алкоголя. Я пыталась заглушить чувство острого стыда за свое вчерашнее поведение. Илья так хорошо ко мне относился, защищал меня, оберегал, а я отплатила ему неблагодарностью. После пробуждения ночные переживания уже не казались такими глобальными, обида притупилась. Утром все кажется иначе. Если Илья хочет быть мне братом… Что ж…
К комнате примыкала ванная. Интересно, сколько их всего тут? Я более или менее привела себя в порядок, надела майку и легкие штаны, которые Зоя принесла накануне, и спустилась к остальным. На кухне царила оживленная беседа. Мои спутники завтракали, о чем-то громко разговаривали и смеялись. Даже Маратовна периодически хохотала, рассказывая истории из своей жизни.
Когда я зашла, разговор на миг затих. «Может, говорили обо мне? О том, что было вчера?» — пронеслось в моей голове. Я чувствовала себя так, будто натворила немало бед, но вскоре я поняла, что это только казалось. Все меня поприветствовали и пригласили за стол, который был накрыт к завтраку. Я заняла пустой стул возле Маратовны напротив Ильи и Димы. Вмиг передо мной оказались тарелка с яичницей и черный чай, заботливо принесенные Зоей. Она порхала по кухне, словно бабочка, окрыленная любовью.
— Сахар на столе, Варюш, — приторно-сладко сказала девушка и села за стол между Димой и Ильей, одарив их обоих ласковыми взглядами.
— Спасибо.
Я избегала смотреть на Илью, хотя время от времени чувствовала на себе его взгляд. Выражение его лица трудно было понять. Оно оставалось непроницаемым.
В целом, завтрак прошел в непринужденной обстановке. Я присоединилась к общему разговору, откинув в сторону стыд. В конце концов, мне не за что было себя винить, я не сделала ничего плохого. Выпила лишнего, но я имела на это право. Рано или поздно, всем нужна разрядка, иначе можно сойти с ума. Особенно учитывая сложившиеся обстоятельства.
— Когда я был маленьким, — сказал Дима, — я мечтал стать профессиональным футболистом. Смотрел футбольные матчи по телевизору и представлял, что именно я бегаю по зеленому полю и забиваю самый дальний гол в истории человечества.
— Ты играл в футбол? — поинтересовалась Зоя.
— Только во дворе с пацанами. Меня так и не отдали в футбольную секцию. Мама все время работала, а папа… — Дима замялся. — Папе было не до меня.
— А я всегда мечтала стать актрисой, — поделилась с нами принцесса. — В последние дни я ходила на кинопробы, но все, что мне удалось получить — это роль без слов в дешевом фильме.
— Ну, это уже что-то, — заметила я.
— Теперь нет ни фильмов, ни ролей, ни телевизоров.
— Кстати, — сказала Маратовна, — нужно проверить телек. Вдруг, там что-то покажут. Новости, например.
Зоя встала из-за стола и пошла в гостиную, где на стене висел большой плазменный телевизор.
— А ты кем хотела стать? — спросил у меня Илья.
Только сейчас я отважилась посмотреть ему в глаза. В них читался искренний интерес.
— В детстве я мечтала о разных профессиях: врач, парикмахер, учитель. А вот совсем недавно поняла, что хочу стать писателем.
— Мне кажется, писатели, как и художники вечно голодают, — сказала Маратовна. — Не очень прибыльное дело.
— Сейчас деньги не нужны, Анна Маратовна, — заметил Дима. — Можно написать хороший пост-апокалипсис. На основе реальных событий.
Я улыбнулась. Дима так легко рассуждал о происходящем, мог во всем найти положительные моменты. В чем-то они с Зоей были похожи. Может, это их и сблизило?
Вернулась принцесса и сообщила, что в телевизоре одни лишь помехи. Мы продолжили разговаривать о работе, отношениях, погоде, еде… Обо всем, чем угодно, только не о синих. Каждый из нас понимал, что необходимо обсудить наши дальнейшие действия. Все откладывали этот разговор, стараясь как можно дольше продлить видимость нормальной жизни, где нет убийств, крови и синих. Долго это продолжаться не могло. Я не хотела тут задерживаться. Меня тянуло к родителям. Как они там? Что с ними? Тревожность снова повысилась.
Вот завтрак закончен. Посуда помыта. Со стола убрано. Из кухни мы переместились в гостиную. Воцарилось молчание. Казалось, если кто-то заговорит о дальнейших планах, тихий мирок, придуманный нами, рухнет.
Первой начала Маратовна. Порой мне казалось, что она все еще наш директор, прирожденный лидер, за которым хотелось идти, на которого можно положиться.
— Нам нужно обговорить, что будем делать дальше. Мы не можем отрицать факт существования эпидемии и опасности.
— Анна Маратовна, чем вам тут не нравится? — спросил Дима. Он вальяжно сидел на диване, обнимая одной рукой Зою, словно свою собственность, а вторую откинул на подлокотник.
— У нас был план, — вставила я свое слово. — Мы собирались ехать к моим родителям.
«Снова начинается этот разговор», — подумала я. Мне стало страшно от того, что друзья захотят остаться тут. В тепле и уюте. В другой ситуации я бы с ними согласилась. Но не сейчас. Все посмотрели на меня. Они — Маратовна, Дима, Зоя, Илья — меня понимали, но никто не хотел уезжать отсюда. Снова воцарилось молчание. На этот раз неловкое.
— Варь, давай говорить откровенно. Без эмоций, хорошо? Мы просто рассуждаем.
Говоря это, Дима выглядел так, будто шагает по минному полю. Он знал меня, понимал, что я могу взорваться. Я кивнула, не собираясь ругаться, хотя внутри уже клокотали горькие чувства.
— Я помню, ты говорила, что твои родители живут в глуши. Так?
— Так.
— До них тяжело добраться кому бы то ни было? Так?
— Так.
— Думаю, они в безопасности. По крайней мере, в большей безопасности, чем будем мы, если отправимся в дорогу.
Я понимала, к чему он ведет, но не хотела соглашаться. Мы не можем просто так остаться здесь, пока не узнаем, что мои родители в безопасности. Нет, не мы. Я не могу. Как я буду тут жить, наслаждаясь едой и мягкой постелью в то время, как о них ничего не известно?
— Зачем отправляться неизвестно куда, если тут есть все для проживания? — тем временем продолжал Дима. — Отопление, вода, свет. Да и еды хватит на несколько лет. Правильно я говорю?
Он повернулся к своей девушке. Зоя быстро кивнула и протараторила:
— Маман и папан очень запасливы. У нас есть мясо, крупы, консервы. Мы не будем голодать.
— К тому же, тут безопасно, — сказала Маратовна. — Дом огорожен сопкой и высоким забором, и стоит в отдалении от города.
Дима и Зоя довольно закивали.
Они все решили остаться. Их не переубедить. Глаза защипало от слез. Спазм сжал горло так, будто кто-то накинул петлю на шею и безжалостно затягивал ее. Я с надеждой посмотрела на Илью. Может, он меня поддержит? Но Илья сидел, опустив голову, и молчал.
Ко мне пришло осознание того, что я полностью завишу от своих спутников. Конечно, могу встать и уйти, в одиночку отправиться к родительскому дому. Но далеко ли уйду? Я не знаю элементарных правил выживания, не умею убивать и бороться. Законов нет. Правительства нет. Военных нет. Я четко понимала, что не выживу в одиночестве. Меня никто не спасет. Что делать дальше? Сидеть в доме-музее и ждать? А чего ждать? Огородимся от всего мира и сделаем вид, что ничего не происходит за пределами дома? В душе поселились пустота и отчаяние. Выхода я не видела. После мой вчерашней выходки поддержки от Ильи ждать не стоило. Сама оттолкнула парня. Дура. Какая же я дура!
Все молчали. Молчала и я. Мне больше нечего было сказать этим людям. Еще вчера я считала их почти друзьями, радовалась, что выжила именно с ними. Сегодня все от меня отвернулись. Никто не поддержал. Они не понимают, как сильно я хочу увидеть родителей и убедиться, что с ними все в порядке. Что же мне делать?
