– Мне нужна новая лопата, – вздохнула Тэсса, разглядывая неровный холмик на могиле Малкольма Смита. – Здесь, моя дорогая, лежит самый беспокойный мертвец из всех, кого я знала. А повидала я многих, можешь не сомневаться.
Мэлоди, насупленная и сердитая, ни на йоту ей не поверила.
Она была в ярости из-за того, что их разлучили с сестрой, которую явно считала своей личной собственностью.
– Не бывает беспокойных мертвецов, – произнесла Мэлоди независимым голосом взрослого человека, не верящего во всякие там сказки.
– Это как посмотреть, – Тэсса наклонилась, вырвала сорняк и пошла по кладбищенской тропинке дальше. – А здесь у нас Долли Фишер, основательница фонда Нью-Ньюлина, известная меценатка и филантропка.
– Зачем вы мне все это рассказываете? – возмутилась Мэлоди. – Мне нет никакого дела до чужих могил!
– Возможно, тебе захочется поговорить с кем-то из покойников. Они прекрасно хранят чужие секреты, знаешь ли. Правда, по части советов от них нет никакого толку.
– Прекратите, – голос девчонки дрогнул. Беседы о трупах, которые можно поднять из могил и которым можно доверить свои секреты, ее явно нервировали.
Для человека, обожавшего запугивать окружающих, Мэлоди была слишком впечатлительной.
Тэсса ухмыльнулась, направляясь к самой дальней части кладбища, где она недавно закопала ту странную рыбину, которую Холли нашел в их холодильнике.
И остановилась как вкопанная.
На месте захоронения в считаные дни выросло черное хищное дерево. Его ветки, казалось, затаились, готовые напасть на беспечного путника.
– Что ж, – ровно сказала Тэсса, – кажется, здесь больше нет ничего интересного. Давай-ка вернемся к Милнам, пока ты не продрогла окончательно.
– Не хочу к Милнам, – немедленно возразила Мэлоди, – Билли еще ничего, а эта тетка, Дебора, совсем нам не рада. Лучше уж ночевать на кладбище, чем в их дурацком доме, похожем на музей. Только и слышишь: осторожнее да аккуратнее. Не разбейте то да не поцарапайте это. Как будто мы с Лагуной глупые дети.
– Хорошо, – нетерпеливо ответила Тэсса, подталкивая ее к выходу из кладбища. Сейчас ей было совершенно недосуг разбираться еще и с Милнами. – Мы что-нибудь придумаем. Посиди пока с Холли, только не мешай ему рисовать. От этого он может превратиться в самого настоящего злодея, вот где настоящий ужас.
Ей хотелось быстрее вернуться на кладбище, чтобы как следует изучить черное дерево, и Мэлоди была совсем некстати.
– Холли? Художник? – недоверчиво переспросила Мэлоди, которая, как назло, едва-едва плелась. – Вот уж недотепа.
Тэсса поневоле засмеялась.
Это подростковое всезнайство!
Мэлоди заносчиво нахмурилась.
– Когда-нибудь, – вкрадчиво произнесла Тэсса, – ты наконец полюбишь себя по-настоящему, и вот тогда тебе захочется получить от Холли свой портрет. Так что не торопись портить с ним отношения, он очень злопамятный.
– Больно надо! – оскорбилась Мэлоди. – Я всегда могу сделать селфи.
– Ну все равно. Он так и так не очень-то любит рисовать посредственностей.
– То-то я не видела ни одного вашего портрета, – ввернула девчонка ехидно.
Тэсса от неожиданности снова рассмеялась.
Молодец, Мэлоди.
Глазастая.
Холли, кажется, даже не услышал, что он теперь нянька.
Тэсса заглянула ему за плечо – пока непонятное.
Он что-то зашипел, явно раздраженный.
Вероника Смит, воспользовавшись всеобщей занятостью, куда-то сбежала. Тэсса только надеялась, что она не будет бродить по кладбищу и приближаться к деревьям неизвестной породы.
Вручив недовольной Мэлоди альбом для рисования (первое, что попалось под руку), Тэсса прошла на задний двор, в мастерскую Фрэнка, нашла на стеллажах топор.
Хорошо бы никого не встретить сейчас – Нью-Ньюлин, конечно, ко многому привык, но мэр с топором в руках, пожалуй, все-таки мог вызвать вопросы.
Она была уже у порога, когда за ее спиной прошелестел тихий голос призрака Теренса Уайта:
– Тэсса, Тэсса, ну что за инквизиторские замашки! Вам, душегубам, лишь бы все уничтожить.
– Что происходит? – спросила она, не оборачиваясь. – Как вам удается покидать свою башенку и бродить где вздумается?
– А ты не чувствуешь? Что-то изменилось.
– Что изменилось?
– Это зависит от того, где мы: в начале или в конце?
Тэсса нахмурилась. Она терпеть не могла подобное словоблудие.
Почему бы не выражаться более конкретно?
– Что-то сейчас начинается или что-то сейчас заканчивается? – продолжал шелестеть призрак. – Нью-Ньюлин – это колыбель мира или его могила?
– Да что же это такое, – выругалась Тэсса. – Еще какие-нибудь дельные замечания будут?
– Будут, – неожиданно деловито согласился призрак, – вот тебе паутинка из волос того, кто не жив и не мертв. Попробуй ее вместо топора.
Тэсса протянула свободную руку, и на ее ладонь упала невесомая паутинка, такая маленькая, что это было даже смешно.
На ее взгляд, топор все-таки был надежнее.
Тем не менее она произнесла вежливо:
– Спасибо, Теренс.
Никогда не надо ссориться с призраками, которые живут в твоем доме.
Ладно, теперь следовало понять, что же у них такое выросло на кладбище из дохлой рыбы.
* * *
Доктор Картер растерянно смотрел на сообщение на экране старенького ноутбука: «Крошка Эл заблокировала вас. Теперь вы не можете писать ей сообщения».
Соблазнительная и веселая красотка из интернета, которая без толики смущения отправляла ему фривольные фотографии, редко рассказывала о себе. Лишь однажды, пятничной ночью, она написала несколько длинных путаных постов, из которых доктор вынес две вещи. Первое: его сетевая подружка пьяна. Второе: у нее есть дочери, с которыми что-то не так.
Здоровый зрелый мужчина, однажды обвиненный в страшнейшем извращении, доктор Картер сбежал от человеческой испорченности, однако его по-прежнему тянуло к женщинам. В Нью-Ньюлине их было мало, поэтому он с удовольствием находил себе девушек в онлайне, не теряя надежды однажды встретить ту, которая все бросит ради него.
С крошкой Эл все сразу было понятно: ее тянуло в большие города, она мечтала о красивой жизни. Понятно, что странный чувак из интернета не мог стать для нее тем самым, но им было весело вместе, и доктор не ожидал, что однажды она так резко прервет их общение.
Ему оставалось только гадать, имеют к той пятничной переписке хоть какое-то отношение рыжие близняшки, которых привезла их усталая тетя, или все это всего лишь странное совпадение.
Глава 8
Камила Фрост ненавидела Нью-Ньюлин.
Несколько раз она собирала чемодан, чтобы покинуть эту странную деревушку навсегда.
А потом опять его разбирала.
Вопрос, почему она все еще здесь, продолжал оставаться актуальным.
У Камилы находилось только два объяснения. Первое – логичное: исследования аномалий здешних обитателей. Возможно, она все-таки сможет однажды хорошо их продать.
Второе объяснение звучало настолько дико, что Камила отказывалась даже думать о таком всерьез. Нью-ньюлинский отшельник Эрл Дауни. Единственный из всех людей в округе, кто понимал Камилу и не осуждал ее едкие публикации в «Расследованиях».
В последнее время Камила страдала от приступов злобного отчаяния, перемежающихся с апатией. Порой ей начинало казаться, что она живет в окружении ненависти и презрения. Порой она ненавидела и презирала всех сама.
Камила давно бы забросила свое издание, если бы не Эрл. Она продолжала издавать его только для него. Он был отрезан от общества и однажды признался, что с большим интересом читает все, что она пишет. Немудреная газета Камилы позволяла ему быть в курсе событий.
Эрл рассказал об этом до того грандиозного открытия, когда выяснилось, что он все-таки может прикасаться к живому человеку и не умереть от приступа аллергии.
Не совсем человеку, если уж говорить точнее.
