— Пригнитесь, — быстро сказал он. Мы подчинились.
Вторая пуля попала Игорю в плечо, который выбежал из-за машины на звук выстрела. Коренастый распластался недалеко от своего друга. Спасены. Мы спасены! Это казалось невероятным. Мы были на волоске от гибели. Зоя завыла, как раненый зверь.
— Да ты красавчик! — вскричал Дима, вытирая мокрое от пота лицо.
— Мне было так страшно. — Зоя с вытаращенными глазами и дрожащими губами цеплялась за Диму.
— Я сразу понял, что это засада, — сказал Дима, которого изрядно потряхивало. Что там говорить, мы все пребывали в состоянии шока. Даже Маратовна стояла рядом с бледным лицом и плотно сжатыми губами. Мы делились своими впечатлениями друг с другом, когда услышали леденящий душу рык.
— Синие, — сказала Маратовна, — видимо услышали шум. Надо валить.
Из-за деревьев действительно показались мертвецы. Они медленно шли, дергая конечностями и рычали, брызгая слюной, в предвкушении человеческой плоти.
— Они далеко, — заметил Илья. — Нужно забрать оружие.
Маратовна подошла к тому, кто представился Иваном, и забрала пистолет, лежащий рядом. Из простреленной головы кровь растекалась по асфальту темной лужей, в глазах застыло удивление. Какая нелепая глупая смерть. Жажда легкой наживы привела к гибели. На их месте могли бы оказаться мы. Из-за вещей и еды… Илья подобрал автомат рядом с неподвижным Игорем. Дима подбежал к машине ДПС, в надежде найти что-то ценное: еду, оружие, патроны. Но ничего существенного не нашел. Лишь две банки тушенки и закрытая бутылка водки.
— Пригодится, — довольно сказал Дима, забрал находку и развернулся к микроавтобусу. Он выглядел, как ребенок, которому неожиданно что-то подарили.
В этот момент раздался еще один выстрел. Дима упал. Консервные банки покатились по проезжей части, бутылка водки разбилась. Зоя закричала: «Димааа!» и бросилась к нему.
— Куда ты? — крикнула я ей вслед.
Вопрос вырвался сам собой. И без того было понятно куда она бежит — к Диме. Это было самоубийством, ведь в любой момент выстрел мог повториться.
Мы с Маратовной пригнулись и стали смотреть по сторонам, пытаясь понять, кто и откуда стрелял. Это был Игорь. Он не умер. Кровь текла из раненого плеча, темная, густая, скапливаясь в зловещее пятно на дороге. Черт. Нужно было обыскать его. И добить.
Илья в два прыжка оказался рядом с Игорем и несколькими точными ударами добил его прикладом автомата. Застыв на месте от ужаса, я наблюдала за тем, как от лица мародера остается лишь кровавое месиво, как брызги крови летят на асфальт.
Я отвернулась, не в силах больше смотреть на изуродованный труп и на то место, где произошла жестокая расправа.
Илья отдышался, приставил автомат к машине, вытер вспотевшие ладони о штаны и подошел ко мне. Он провел рукой по моей щеке. «Не плачь», — нежно сказал он. Я плачу? Я действительно плакала. Слезы сами по себе текли из глаз в беззвучной истерике. Только сейчас это заметила. Мне было все равно. Илья при мне убил человека. Прикладом. Он обнял меня, а я не могла пошевелиться. От переизбытка эмоций хотелось кричать. Я плотно сжала губы, подавив исступленный крик.
— Нельзя тратить патроны. Я не мог поступить иначе, милая. Ты мне веришь?
Что за вопрос? Конечно, я ему верила. Никому так не доверяла, как Илье. Даже после случившегося. Не могла осуждать или ненавидеть. Илья спас нам жизнь. Если бы не он, то на земле лежали бы наши тела, а не мародеров.
— Верю, — едва слышно сказала я.
— Эй, вы! Бегом сюда. Диме плохо!
Громкий голос Маратовны отчасти привел меня в чувство. Дима!
— Его убили? — спросила я на бегу.
— Не дождетесь! — прорычал Дима сквозь зубы от боли. Выглядел он скверно — прострелено бедро. Кровь темно-вишневого цвета вытекала медленно и непрерывно, заливая спортивные штаны и капая на асфальт. Мне стало дурно. Зоя плакала и причитала. Маратовна сидела рядом, бледнее, чем прежде. Я растерялась. Все мои попытки вспомнить, что нам рассказывали о первой помощи в школе на уроках ОБЖ, оказались тщетными — это было так давно. И вряд ли учителя говорили что-то об огнестрельных ранениях.
Где-то вдалеке вновь послышалось рычание, но в окружающей тишине оно звучало отчетливо. Илья не стал терять время. Нахмурившись, он подошел к Диме и стал раздавать указания:
— Маратовна — синие. Варя — бинты, две пары перчаток в аптечке под водительским сидением. Зоя — не ори.
Все беспрекословно подчинились: Зоя прикрыла рот ладонями, почти беззвучно содрогаясь от рыданий; Маратовна взяла Олега и направилась синим, стараясь не подпускать их близко к нам; я на негнущихся ногах побежала к микроавтобусу, взяла в аптечке несколько марлевых бинтов и две пары медицинских перчаток. Илья, не теряя времени, ножом отрезал штанину так, чтобы было удобно перевязать ногу. Зоя отвернулась и отошла немного дальше. Дима стонал.
— Не шевелись, — командным голосом сказал Илья. Удивительно, какой он хладнокровный. Будто каждый день спасает умирающих людей.
— Держи, — сказала я, протягивая Илье то, что принесла.
— Мне понадобится твоя помощь, — сказал Илья, надевая перчатки. — Нужно срочно наложить давящую повязку на рану.
— Но…
Я хотела возразить, сказать, что я не справлюсь. Я не смогу. Мне плохо только от одного вида крови. Сейчас к нему примешался неприятный металлический запах, от которого становилось не по себе.
— При большой потере крови может наступить шок, объяснил Илья. — Нам нужно действовать быстро. Варя. Ты нужна мне. И Диме.
Я взглянула на директора. Она отбивалась от синих, которых манил запах крови. А ее здесь было предостаточно. Маратовна отчаянно махала топором, убивая синих одного за другим. Не подпуская их близко к нам.
Я перевела взгляд на Диму. Он может умереть. Он нуждается в помощи. «Соберись, Варя», — уговаривала я себя. Я надела перчатки и села на асфальт рядом с Димой и Ильей.
— Что нужно делать?
Мне хотелось, чтобы голос звучал уверенно. Но он предательски дрогнул, выдавая волнение. Илья приложил неразмотанный бинт на рану и с усилием прижал пальцем. Затем посмотрел на меня и сказал:
— Держи.
Я не стала спорить и, стараясь сохранять самообладание, сделала что велено. Дима снова застонал.
— Потерпи Димочка. Еще немного, — я пыталась его хоть немного успокоить.
— Давайте быстрее, — крикнула запыхавшаяся Маратовна. — Их слишком много.
Илья приподнял простреленную ногу и начал накладывать повязку, раскатывая бинт по ходу движения, периодически перекрещивая, после чего отрезал ножом и зафиксировал. Бинты остались белоснежными — кровотечение остановилось.
— Готово. Можем ехать. Варя, заводи автобус и садись на пассажирское сидение. Я поведу. Маратовна, надо Диму усадить в машину.
— Ну, наконец-то, — крикнула Маратовна. Челка намокла от пота и прилипала к лицу. — Я уже сбилась со счета, сколько завалила вонючих уродов.
Вытащив окровавленный топор из головы синего, она подбежала к нам и помогла Илье поднять раненого. Вместе они кое-как дотащили Диму до машины и как могли устроили его поудобнее. Все это время вокруг вертелась Зоя, причитая и плача. Я завела машину и села на пассажирское сидение, как сказал Илья.
Тем временем мертвые приближались. На их пути лежали неподвижные синие, которых настигло острое лезвие Олега. Это не служило преградой наступавшим: медленно, но верно они шли к своей цели. К нам.
— Быстрее, — крикнула я друзьям. — Синие!
Мы бросили бездыханные тела лжеинспекторов на асфальте, оставили позади синих с раздробленными черепами, и тех, кто все еще упорно шел. Сердце перестало бешено колотиться, но руки все еще дрожали. Слишком много на нас навалилось. Слишком много крови. Слишком много убийств. Но мы все еще живы. Радость от осознания того, что мы вновь избежали смертельной опасности, притуплялась беспокойством за Димину жизнь. Он потерял много крови и выглядел неважно.
— Он не умрет? — тихо спросила я Илью, надеясь, что сидящие позади меня не слышат.
