— Не должен.
— Обнадеживающий ответ, — саркастично заметила я без тени юмора.
— Кровь темная, фонтаном не била. Значит кровотечение венозное. Мы вовремя наложили давящую повязку и остановили его. У нас есть в запасе час. Максимум — два.
— Час до чего?
К своему стыду, я мало что понимала в видах кровотечения и в оказании первой помощи.
— До того, как мы найдем больницу.
Руки похолодели от страха.
— Больницу? — голос дрогнул. — Илья, где мы найдем больницу⁈
— В ближайшем городе. Где-то должен быть врач. И мы его обязательно найдем.
— А ты сам можешь помочь Диме? Ты так ловко перевязал рану, ни секунды не сомневаясь, будто делаешь это каждый день.
— Я военный, Варя. Нас учили оказывать первую помощь. На этом мои медицинские знания заканчиваются. Диме нужен настоящий врач и медикаменты.
— У нас целая сумка лекарств! — вспомнила я.
— Ты действительно хочешь, чтобы я, человек без опыта, знаний и инструментов, делал ему операцию в полевых условиях?
— А что… — начала я, но голос сорвался. Я сглотнула вязкую слюну и спросила шепотом: — А что, если мы не найдем ни больницу, ни врача?
— Найдем. В крайнем случае, я сам займусь ногой Димы. Все будет хорошо.
Он не мог знать этого наверняка, однако мне стало пусть немного, но легче. Приятно знать, что рядом есть кто-то, на кого можно положиться. В этот момент я показалась самой себе маленькой испуганной девочкой, вжавшейся в автомобильное сидение. В то время, как Илья выглядел уверенным как никогда.
За нами никто не гнался, но время неумолимо — его оставалось все меньше и меньше. Илья давил на газ, что есть силы. Стрелка спидометра на прямой дороге приближалась к отметке «140», на поворотах опускалась до «100». Илья крепко держал руль, хмуро вглядывался в дорогу.
Было слышно, как стонет Дима и причитает Зоя. Маратовна внешне казалась спокойной, но я знала, какая буря бушует у нее в душе. «Он напоминает моего сына». Это откровение шокировало меня. И в то же время все встало на свои места. В повседневной рутине я не замечала, что Маратовна не просто ценит Диму, как хорошего работника и веселого парня. Она любит его как собственного сына.
Я молча смотрела в окно. В голову лезли страшные мысли. А что, если мы не найдем врача? А что, если Дима… умрет? Нет. Нельзя об этом думать. Нужно верить и надеяться. Только это у нас и осталось — вера и надежда.
Близился вечер. Нас окружал зеленый лес, а впереди бежала бесконечная серая лента дороги, на которой нам не попалось ни одной машины. Только проплывающие мимо деревья, покрытые придорожной пылью. Надежды на то, что непредвиденных ситуаций больше не возникнет, разбились вдребезги, когда впереди по правой стороне показался бетонный забор с ромбиками, поверх которого была натянута колючая проволока. При приближении мы увидели контрольно-пропускной пункт и вооруженных людей в военной форме.
Проезд перекрыт.
Глава 19
Илья припарковался у шлагбаума и заглушил машину. Трое военных стояли у входа автоматами наперевес, четвертый направился в нашу сторону. Взгляд его не сулил ничего хорошего. На наблюдательной вышке, находящейся за контрольно-пропускным пунктом, стоял часовой. Чувствовалось, что нынешняя ситуация намного серьезнее, чем была на посту ДПС.
— Сколько вас? — без приветствия спросил мужчина.
— Пятеро, — ответил Илья.
— Всем выйти из машины, — прозвучал приказ.
Чем нам грозит эта встреча? Настоящие ли военные попались нам на пути? Или очередные охотники за легкой наживой? От волнения закружилась голова. Появилось чувство, что я нахожусь в плохом сне. Будто я, как Алиса, залезла в кроличью нору. Только попала не в страну чудес, а в мир ужасов. И нет ни единой возможности проснуться и оказаться в прежнем, нормальном, мире.
Проехать мимо воинской части не было возможности. Оставалось только подчиниться и выйти из машины. Что мы и сделали. Мы с Ильей вышли первыми. Зоя и Маратовна не торопились покидать Диму, который выглядел все хуже и хуже: нога побагровела, бледное лицо было покрыто по́том. Прошло больше часа, срочно требовался врач. Промелькнула слабая надежда, что здесь есть медицинский работник.
— У нас раненный, — сказал Илья. — Нужна помощь.
— Его укусили⁈ — резко спросил военный, вскидывая автомат. Трое солдат, стоявших в отдалении, как по команде направили оружие на нас. Мы отшатнулись.
— Нет, нет. Огнестрельное ранение.
С лица мужчины сошло напряжение, но автомат он не отпустил. Невозможно сказать, поверил ли он словам Ильи.
— Берите больного и следуйте за мной. И без шуток.
Шутить с этими людьми точно не хотелось.
Илья припарковал машину на стоянке, и трое вооруженных людей провели нас через контрольно-пропускной пункт, где записали наши фамилии в засаленный журнал с пожелтевшими от времени страницами. Двое военных шли позади, третий — наравне с нами. Куда мы идем? Что они с нами сделают? Что им надо от нас? Мы всего лишь хотели проехать мимо части. К родителям… Стало казаться, что мы уже никогда до них не доберемся. Теряясь в догадках, мы продолжали идти за сопровождающим.
Мы проходили мимо невзрачных серых зданий. Небо затянуло тучами, как перед дождем. Я поежилась и на ходу осмотрелась. Здесь кипела своя жизнь: топот солдатских сапог гулко разносился по окрестностям, смешиваясь с криками офицеров и отборным матом. Среди этой какофонии звуков послышался чистый заливистый детский смех. Он показался неожиданным, от того и неуместным.
— Откуда тут дети? — спросила я, особо не надеясь на ответ.
— Недалеко жилая зона, — ответил Илья.
Дальше шли молча. Илья с Маратовной помогали Диме передвигаться, поддерживая с двух сторон. На помощь солдат полагаться не приходилось: они шагали с каменными лицами, демонстрируя военную выправку и крепко сжимая автоматы, готовые ко всему. Повязка на Диминой ноге осталась белой, значит, кровотечение удалось остановить. Но выглядел он все хуже — лицо стало белее снега, пот застилал глаза. Срочно требовалась помощь профессионала.
— У вас тут есть врач? — спросил Илья сопровождающего, сгибаясь под тяжестью ноши.
Военный молчал.
— Нашему другу нужна медицинская помощь. У вас есть санчасть?
Военный молчал.
Мы прошли мимо трехэтажного здания к расположенному рядом строению, покрашенному в камуфляж. У входа неподвижно стоял караульный. Сопровождающий солдат, кивнул двум, стоящим позади. Те, не говоря ни слова, подхватили Диму с двух сторон и увели в полуобморочном состоянии в другом направлении. Что-то сжалось у меня в груди. Беспокойство за друга возросло.
— Куда его ведут? — голос Зои сорвался до истерики. — Дима! Димочка.
И на этот раз вопрос остался без ответа. Парня, как безвольную куклу уводили все дальше.
Караульный открыл массивную защитную дверь в постройку, оказавшуюся бункером. Солдат указал автоматом на дверь, отдавая немой приказ всем зайти внутрь. Мы подчинились. За основной дверью расположилась вторая, чуть меньше по размерам. Рядом висел телефон без кнопок. Военный снял трубку, что-то тихо сказал, и дверь автоматически приоткрылась с тихим щелчком. Со смесью страха и интереса я следовала за своими друзьями в неизвестность. Показалась винтовая бетонная лестница, тускло освещенная пыльными настенными лампами. Света было ровно столько, чтобы не упасть и не свернуть шею. Для чего был построен этот бункер? Что с нами дальше будет? Вопросы так и рвались с языка, но хмурый взгляд сопровождающего, идущего позади нас, и стальной блеск оружия в его руках заставили молчать. Только Зоя, вцепившись в руку Маратовны, плакала и причитала:
— Нас убьют. Нас всех убьют. Мамочка… Нас убьют.
Судя по тому, как мы долго спускались, убежище находилось глубоко под землей.
Наконец, лестница закончилась, показалась очередная массивная железная дверь, окрашенная коричневой краской, которая местами потрескалась. Мы в тюрьме? Зачем нас сюда привели? Мы ничего не нарушили, не посягали на воинскую часть. Может, действительно хотят прикончить? Нет. В таком случае, они убили бы нас раньше и не стали возиться. Тогда что им нужно?
