— Я и не собираюсь, — усмехнулся Штирнер, — хватит болтать, включай. Ну, живее.
Не чувствуя рук, Вальтер взялся за черный набалдашник и потянул его вниз. Раздалось нарастающее гудение, запахло озоном. Электрический ток потек по огромным электромагнитам, установленным по периметру пещеры. Под ее потолком появилось мягкое свечение, посыпалась пыль и мелкие камешки.
— Превосходно! — воскликнул Штирнер. — Молодец, Вальтер, ты настоящий профессионал. Я, пожалуй, закрою глаза на твою слабость. Знаешь, что… — штандартенфюрер подошел ближе, его глаза безумно сверкали, — ты будешь мне благодарен. Когда-нибудь ты расскажешь детям и внукам, как изменил ход войны. Да, да, в тот самый момент, когда предатели и трусы решили, что все уже кончено, когда фюрер отрекся от власти в пользу этого ничтожества…
Раздался страшный грохот, пол ушел из-под ног. Сверху полетели камни, все потонуло в клубах пыли. Вальтер рванулся к выходу из пещеры, карабкаясь по наклонному полу, цепляясь за кабель, ведущий к дизель-генераторам наверху. «Выбрался, выбрался!» — билась в голове мысль, но он не давал себе в это поверить, пока не увидел солнце над головой. Грузовики, на которых привезли оборудование, стояли недалеко от входа в пещеру; рядом лежали два эсэсовца, убитых Штирнером: они хотели сбежать. Только когда двигатель грузовика завелся, Вальтер бросил взгляд в зеркало заднего вида: над пещерой — вернее, над тем, что от нее осталось — вырастала темная воронка. Он почувствовал страх: да, сам-то ты спасся, но ничего еще не кончилось. На мгновение Вальтер пожалел, что послушался Штирнера — надо было сломать генератор, пусть даже ценой своей жизни! Но тут же он вспомнил дуло пистолета, направленное ему в лицо, животный ужас: не обманывай себя, ты бы не смог.
Дорога пошла сквозь лес, воронка скрылась за деревьями. Стоял чудесный майский день, приятный ветерок задувал в кабину. Вальтер постепенно успокоился. Он притормозил, из сумки достал карту. С этой дороги надо сворачивать: она вела на юг, а ему надо на запад. Главное сейчас — избежать встречи с русскими.
Вальтер полагал, что ему это удастся.
Больше всего генерала Джексона донимал сейчас этот майор из ОСС — даже больше, чем смерч, появившийся вчера на востоке и с тех пор висевший над лесом, как приклеенный. Джексон давно бы послал майора куда подальше со всеми его идиотскими требованиями, да только вот указания из штаба дивизии были вполне однозначными — максимальное содействие. «Этот парень чуть ли не каждый день обедает с Айком, так что постарайся не ссориться с ним», — неофициально предупредили его. Видит Бог, он пытался; но теперь, по мнению генерала, майор перегнул палку.
— Роту «Шерманов»? — переспросил Джексон. — Знаете, Стоун, это будет непросто. Война еще не окончена, как многие думают, и у нас много работы. Может, для наблюдения за этим, — он кивнул на смерч в окне, — будет достаточно послать машину? Я готов дать сопровождение.
— Недостаточно, — возразил Стоун, — мне нужны танки.
— Зачем?
Стоун поднялся со стула и подошел к окну.
— Вы сказали, что война не окончена, и это правда, — полковник, не отрываясь, смотрел на смерч, — кто наш противник, как вы думаете?
— Это шутка? — Джексон уже не скрывал раздражения. — Если так, то весьма неуместная.
Стоун выдержал паузу.
— Знаете, чем занимаются русские? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Сейчас, пока мы с вами теряем время в пустой болтовне, они эшелонами вывозят все ценное на восток. Новейшее оружие, технологии, оборудование, специалистов, ученых — все, что позволит им стать сильнее. Мы занимаемся тем же самым, генерал, и в этой гонке нам нужно опередить русских.
— Этот смерч имеет отношения к оружию?
— Именно.
— В это сложно поверить, — усмехнулся Джексон.
— И не надо, — жестко сказал полковник, — я и так сказал слишком много. Сейчас ваше дело — обеспечить меня и моих людей всем необходимым. Вы получили указания от командования?
Генерал, ненадолго задумавшийся — а так ли уж дорога ему армейская карьера? — все же решил, что все же не стоит подвергать ее риску, ссорясь со штабным придурком. Взяв себя в руки, Джексон поднял трубку телефона.
— Свяжите меня с первым батальоном.
— Дает? — спросил Форест у Стоуна, когда тот садился в машину.
— Разумеется, — бросил он. — А что с немцем?
— Похоже, не врет. Действительно, в СС существовало такое подразделение, и его возглавлял штандартенфюрер Отто Штирнер.
— И ты веришь ему? — усмехнулся Стоун, — В эту болтовню про параллельный мир, в котором немцы одержали победу в войне, про дверь туда, которую они якобы открыли?
— Бьюсь об заклад, сам он верит в то, что говорит, — сказал Форест, — либо этот Вальтер — гениальный актер.
— Может, последнее?
— Я показал его бумаги одному физику из трофейной команды. Он сказал, что в принципе это возможно — если перенести вероятностный подход из микромира в макромир. Знаешь, он прямо-таки загорелся…
— Форест, короче…
— Если короче, то мой знакомый не считает это бредом.
Стоун вставил ключ зажигания, завел двигатель. Посмотрел в зеркало заднего вида: там, как и раньше, неподвижно висел гигантский смерч.
— Оглянись, — сказал майор, — Видишь?
— Ну, да, — буркнул Форест.
— Вот в это я верю, — усмехнулся майор.
— Послушай, Джек, мне кажется…
— Все, хватит, — оборвал его Стоун, — Через полчаса будут танки, мы едем туда, чего еще? Разберемся на месте. Немца возьмем с собой, если ты не считаешь его пустышкой.
Автомобиль резко тронулся с места: Стоун торопился, он хотел управиться до темноты. Да, и вот еще что: утром к воронке послали машину, посмотреть, что да как, и с тех пор о ней не слуху, не духу. Надо еще и с этим разобраться… Стоун почувствовал досаду — в то время, как другие занимаются настоящим делом — например, немецкими наработками по урановому проекту, он должен тратить время и силы на какую-то ерунду. В глубине души Стоун, так же как и генерал Джексон, считал это свое задание пустышкой. Но — приказ есть приказ, его не обсуждают, а выполняют.
Доведенные до автоматизма навыки сработали прежде, чем командир «Шермана» успел удивиться. Через тридцать секунд после визуального контакта головной американский так уже сделал выстрел по «Пантере» — не очень меткий, но, тем не менее, оказавшийся удачным: один из немцев, спешно залезавших в башню, упал. «Пантера» ответила лишь спустя пару минут, когда у нее уже подбили гусеницу; в нескольких метрах от шоссе взорвалась земля. Этот выстрел оказался единственным — один из бронебойных снарядов ударил в борт немецкого танка и он задымился.
— Готов! — закричал Сандерс, наводчик головного «Шермана». Из подбитой машины никто не появлялся — похоже, его экипаж погиб, или не мог самостоятельно выбраться.
«Пантера» выглядела немного странно — словно ее покрасили белой гуашью, сквозь которую просвечивало серым. Только вблизи стало ясно — корпус был покрыт слоем инея. «Ничего себе, — пробормотал Форест, — вот это номер!» Откинув крышку люка, он взглянул внутрь, и, на секунду замявшись, спрыгнул внутрь.
— Что скажете? — спросил Стоун у Вальтера.
— Воронка, — ответил тот, кивнув на конус, неподвижно висящий впереди на дороге, — этот танк прошел через нее, вот откуда иней. Все правильно — в зоне перехода могут появляться температурные скачки. Теперь вы мне верите?
Стоун уже собирался ответить, как из люка показался Форест:
— Джек, — он размахивал какой-то папкой, — взгляни, тебе понравится!
— Что это?
— Карта, — запыхавшийся Форест развернул папку, — ты посмотри, какие мерзавцы, а?
От Атлантики до Урала вся суша была залита ровным серым цветом, и с запада на восток тянулась торжественная надпись «Tausendjähriges Reich» с девизом «Ein Volk, ein Reich, ein Führer». Наверху и посередине карты красовался герб третьего рейха: стилизованный орел со свастикой в круге под ним.
