Завтрак прошел в гнетущей обстановке. Отправив мирное население в актовый зал, солдаты лишь коротко сообщили о нашествии мертвых. Растерянные люди не понимали, что происходит, что будет дальше. Неизвестность пугала, подпитывалась фантазиями и сплетнями. Я знала правду благодаря Жене, но не имела права ее озвучивать. Доверилась только Илье. Даже Маратовне не сказала ни слова, не говоря уже про Зою, которой доверить секрет — значило рассказать всему миру. И без того хватало ее истерик. Принцесса то и дело ныла, жаловалась и причитала. В какой-то момент я настолько устала от ее поведения, что не выдержала и попросила помолчать. Правда, это не помогло. Вся Зоина злость обрушилась на меня гневной тирадой. Внезапно я стала причиной всех ее бед. Лишь грозная речь Маратовны заставила девушку замолчать:
— Варя виновата не больше тебя или меня. Мы все оказались в одной огромной жопе. И ругань не поможет из нее выбраться. Теперь заткнись и не разводи срач.
Я посмотрела на Маратовну с большим чувством благодарности. Она умела поставить Зою на место.
Серый скучный день настолько долго тянулся, что, казалось, он не закончится никогда. Заняться было нечем кроме того, что прислушиваться к беспокойным разговорам людей и дождю за окном, который лил так долго, что будто хочет затопить все вокруг. Я на минуту задумалась, что это могло быть и к лучшему. Вода бы смыла всю кровь, которой в последний месяц стало слишком много… Месяц? Сколько длится это безумие, перевернувшее нашу жизни, изменившее ее до неузнаваемости? Может год. Или два. Без пятидневной работы, телефона и календаря стало сложно следить за днями недели. Может, и не стоит вовсе? Что теперь они значат?..
В течение дня мы почти не разговаривали. Когда хотелось что-то сказать, я вспоминала, что кругом множество ушей, и молчала. Лишь Зоя продолжала ныть, сетуя на судьбу. Я то погружалась в сон, то просыпалась, неизменно оказываясь в объятиях Ильи. С тоской вспоминала нашу единственную ночь в Роднино. Вот бы снова там оказаться, спать на удобной, хоть и слегка скрипучей кровати, нежиться в объятиях любимого мужчины и ничего не бояться. Лежа на жестком полу в актовом зале, когда каждый сантиметр тела болел после неудобного сна, сложно не испытывать страх.
Тем временем наступил вечер. В течение дня нас скудно кормили и водили небольшими группами в туалет. Когда за окном стемнело, тоска стала стремительно нарастать, подпитываясь бездельем и беспокойством за Диму. Зачем Горелов закрылся в санчасти? Почему его охраняют вооруженные солдаты? Возможно для того, чтобы защитить пациентов от нападения синих. Но внутренний голос подсказывал мне, что все не так просто.
Все чаще за окном раздавались душераздирающие крики, рычание синих и стрельба. Люди вздрагивали, нервничали, пугались. Меня же больше всего пугала неизвестность. День тянулся мучительно долго. Бездействие угнетало.
В тот момент, когда казалось, что сидеть в томительном ожидании уже не хватит сил, дверь актового зала неожиданно открылась, как всегда, вызвав волну встревоженного шепота. Зашел военный угрожающего вида с автоматом в руках. Он прошел мимо обеспокоенных людей, которые, словно звери в клетке, с опаской смотрели на него. Мужчина подошел к нам с Ильей и сказал:
— За мной.
Мы с Маратовной переглянулись. Я как могла взглядом показала, чтобы она не беспокоилась. Не знаю, поняла она или нет, но ничего не сказала, лишь что-то шепнула Зое, когда та уже открыла рот, явно собираясь протестовать.
Нас с Ильей провели в тот же кабинет, в котором я ранее встречалась с братом. Женя уже был там. Он нервно ходил от угла к углу. Брат выглядел осунувшимся, с чернотой под глазами. Когда он спал последний раз? Его обеспокоенный взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Что случилось? — спросила я, разволновавшись не на шутку.
— Вам нужно уходить отсюда. Кто еще с вами?
Я описала Зою и Маратовну. Вряд ли их можно будет с кем-то перепутать — мы с самого начала выделялись из всех, кто жил в военном городке.
— Отлично, — тихо сказал мой брат, стараясь запомнить все, что я сказала. — Рядовой проведет вас к безопасному выходу из части.
Женя показал куда-то в угол и раздалось мое тихое «ох». Из темноты вышел парень, который однажды провожал нас к Горелову. «Точно безликий, — подумала я. Несмотря на свою запоминающуюся внешность. Одни белые волосы чего только стоят».
— Но куда нам идти?
— Все равно, главное — быть как можно дальше отсюда, — твердо сказал Женя и поджал губы, показывая, что спорить бесполезно. Но я не понимала, что произошло и хотела хоть что-то выяснить. Тут я вспомнила о Диме.
— С нами еще один парень, но он в госпитале.
Женя тихо выругался, чем привел меня в еще большее замешательство. С каждой минутой меня все сильнее охватывал страх.
— Скажи, что происходит? Он… умер?
Эта мысль пришла неожиданно, словно ударила током. Стало физически больно от одной лишь только мысли, что друга больше нет в живых. Но брат устало покачал головой:
— Я не знаю. Горелов закрылся в санчасти. Те, кто его видел в последний раз, говорили о том, что он свихнулся.
— Что значит «свихнулся»? — тупо переспросила я.
— Не знаю и не горю желанием выяснять.
— Почему никто не пойдет к нему? Там же люди…
— Синих с каждой минутой становится больше. Черт знает, откуда они все прутся сюда. Мы еле сдерживаем натиск. Горелов может хоть навечно закрыться в своем дурдоме и сидеть там, если не мешает нам.
— Мы не уйдем без друга, — решительно заявила я, но вся моя храбрость исчезла бесследно, когда Женя грубо схватил мою руку чуть выше локтя.
— Тебе надо уходить, — еле сдерживая ярость, отчеканил он. — Сейчас же!
Во мне проснулась маленькая девочка, которая боялась своего брата.
— Отпусти, мне больно, — только и сказала я.
— Перестань вести себя как маленький ребенок и хоть раз в жизни послушай меня.
— Отпусти ее, — раздался позади нас голос Ильи.
— А ты еще кто такой? — грозно спросил Женя, но руку мою отпустил.
— Это Илья, — ответила я. — Мой…
Мой кто? Парень? Любовник?
— Друг, — закончил фразу Илья. Внутри неприятно кольнуло, но я отогнала от себя эти мысли. Не время думать об отношениях.
Мужчины стояли лицом к лицу, не сводя друг с друга глаз. Напряжение вибрировало в кабинете. Я встала между ними и сказала Жене:
— Дай нам возможность самим сходить к Горелову. Мы найдем Диму и уйдем все вместе.
— Это опасно, — рыкнул он.
— Илья тоже военный. Он и меня научил кое чему. Мы справимся. Пожалуйста.
Видя отчаянную мольбу в моих глазах, брат отступил. Лицо его расслабилось. Он взял себя в руки и шумно выдохнул.
— Ты всегда была непослушной. Как я мог подумать, что что-то изменилось.
Внутри от этих слов потеплело.
— Сейчас за санчастью никто не наблюдает — почти все силы брошены на очистку периметра от нежити. Так что вы спокойно сможете зайти внутрь. Что там творится неизвестно. Вам нужно быть предельно осторожными. Если что-то пойдет не так, бегите к выходу. Рядовой будет вас ждать на улице.
Илья кивнул головой.
— Если его не будет, вам придется возвращаться самим.
— Как мы можем забрать наше оружие? — спросил Илья.
— Что у вас было?
— Нож и мачете.
— Они скорее всего в сейфе. Ждите тут.
Женя вскоре вернулся. Мачете отдал Илье, а нож протянул мне, но перед тем, как вручить, спросил:
— Знаешь, как им пользоваться?
— Да. Илья научил.
— Хорошо. Будьте аккуратны. Рядовой проводит вас к вашим подругам, когда вы вернетесь с санчасти.
Безликий молча кивнул, тряхнув белыми волосами и надел фуражку.
Я крепко обняла брата на прощание, поблагодарила за все, что он для нас сделал.
— Может, пойдешь с нами? Не к Горелову, а вообще… Найдем родителей. Будем жить вместе…
Это были пустые мечты, я понимала. Все же задала вопрос, чтобы услышать отказ.
— Нет, Варь. Сейчас мое место тут. Но мы обязательно встретимся. Передавай маме и папе привет.
