— Про какое оружие вы говорите? — осторожно спросила я.
— Ах ты, любопытная Варвара. О, тебя, кажется, зовут Варей. Забавный получился каламбур.
Горелов засмеялся собственной шутке громко и нервозно. Смех доктора резко смолк, взгляд стал серьезным, пронизывающим.
— Раз вы зашли на огонек, предлагаю вам остаться. Советую, не делать резких движений.
Врач достал из кармана небольшой черный пульт и показал нам:
— Одной кнопкой я могу заставить вашего друга перестать дышать. И тогда он превратится в нежить. Вы же не хотите этого?
Горелов многозначительно на нас посмотрел.
— Вижу, не хотите. Положите ножи на стол и продолжим беседу.
Пришлось подчиниться. Мы стояли безоружные, растерянные, не понимая, что происходит и как выбраться из этого ада. Горелов же выглядел абсолютно спокойным. Он откинул полы халата и опустился на круглый крутящийся стул.
— Вижу вопросы в ваших глазах. Пожалуй, расскажу, чем я тут занимаюсь. Слушателей у меня, как видите, немного, а поделиться открытием века хочется.
Я судорожно сглотнула. Что еще за открытие века? Может, мы поймем, что с Димой, когда Горелов все расскажет? Илья стоял рядом нахмурившись. Мы осознавали, что вряд ли нас оставят в живых, когда рассказ закончится.
— Вы, наверное, слышали об опытах над людьми во время Второй мировой войны? Несомненно, все это делалось великими людьми во благо науки.
Я не удержалась и хмыкнула. Великими, как же. Больные ублюдки безнаказанно издевались над людьми. Вслух я этого, конечно, не сказала, но Горелову не понравилась моя реакция. Он грозно посмотрел на меня и прорычал:
— Зря ты смеешься, Варвара.
Я вздрогнула от ненависти, прозвучавшей в голосе. Доктор тут же взял себя в руки и продолжил:
— Ученые проводили различные эксперименты, в том числе и по трансплантации: ампутировали конечности или органы у одних людей, пришивали другим. И все это без анестезии, конечно. Да, многие умирали в муках, — при этих словах Горелов отмахнулся, как от надоедливой мухи, — но это во благо науки. А про эксперименты со стерилизацией слышали? Это потрясающе! Вы знали, что рентгеновские лучи способны «очистить» организм человека, и он перестанет вырабатывать сперму? Или яйцеклетки, если говорить о женщинах. Великолепно, правда?
Я не разделяла восторга главного врача, но продолжала молчать. Ничего не сказал и Илья.
— Людям даже не говорили об эксперименте. Они несколько минут под разными предлогами находились в комнате, где облучались радиацией, и даже не подозревали об этом. Это же гениально! Конечно, были и побочные эффекты — радиационные ожоги, например, — но это неважно. Важна наука. И только она. Ведь благодаря опытам над людьми, врачам удавалось изобрести различные вакцины и проводить исследования СПИДа, рака и многих других болезней. Что значит жизнь одного человека, если можно спасти тысячи других?
Да он фанатик! И нас угораздило попасть в его сети. Пришли добровольно, в надежде спасти друга, а оказались в лапах психа. К тому же, остались без оружия. Страшнее ничего не придумаешь.
— Я могу бесконечно перечислять чудо-эксперименты, но, боюсь, у нас нет на это времени. Я с вами и так заболтался. Приступлю к сути. Я всегда мечтал стать врачом. Но лечить людей неинтересно. Они ноют, стонут, что-то вечно требуют. Думал над карьерой патологоанатома. Но это очень скучно. В итоге, стал хирургом. О, какое удовольствие резать людей! И вот однажды меня заметили, предложили должность главного врача в этой части.
— Тут интереснее? — спросила я, пытаясь вовлечь Горелова в разговор. Нужно продлить общение и придумать, как выпутаться из беды.
— Здесь мне дали возможность действовать самостоятельно. И проводить свои опыты. Не совсем легально, но это замечательный шанс, и я не мог его упустить. Во благо науки, естественно.
Я лихорадочно соображала. То есть невидимое начальство, о котором раньше говорил Женя, знало о том, что здесь происходит, и покрывало деятельность врача? Немыслимо. Оставалось неясным, что именно делал Горелов, поэтому я решила уточнить:
— О каких опытах вы говорите?
— Вижу тебе интересно, девочка моя. — Меня передернуло от такого фривольного обращения, но я продолжала слушать. — Я с удовольствием расскажу в двух словах. В военном деле важно превосходить противника. Не только в численности и в стратегии, еще и в оружии. Автоматы и патроны есть у всех — это не ново. Биологическое оружие — вот над чем я работаю.
— Не может быть, — прошептала я.
— Может, девочка моя. Может! Впрочем, что тебя так удивляет?
— Оно же запрещено согласно Женевскому протоколу, — присоединился к разговору побледневший Илья. Взгляд Горелова переметнулся к нему.
— Похоже, ты не слушал, когда я говорил, что моя работа тут не совсем легальна.
Он встал, сложил руки за спиной и подошел к окну, за которым все еще бушевала непогода.
— Вы же видели, что происходит? Идет самая настоящая война. Люди против нежити. Мы не можем проиграть. Наша задача — истребить всю нечисть. И я здесь для того, чтобы помочь. Любой ценой.
— Даже ценой жизни людей? — мой голос дрогнул, слезы непроизвольно потекли по щекам.
— Ты тоже не слушаешь меня? — раздраженно спросил Горелов. — Несколько десятков, а то и сотен людей могут спасти всю планету от чумы, постигнувшей нас!
Все это не укладывалось в голове, казалось кошмарным сном. Как может один человек решать, кому жить, а кому нет? Как может лишать людей будущего ради призрачной надежды изобрести идеальное оружие?
— Это бесчеловечно, — пробормотала я.
— А быть съеденным — это, по-твоему, нормально, девочка моя?
Мне хотелось заорать, чтобы он не называл меня так. Хотелось убежать как можно дальше, забыть о том, что я видела и слышала. Только это никогда не сотрется из памяти. До самой смерти все, что здесь происходило, будет приходить ко мне во снах.
— Что вы делаете с этими людьми? — спросил Илья о тех, кто лежал на операционных столах.
— О, это не совсем люди. Только те, у которых нет шансов на выживание.
— У Димы был шанс, — сказала я, вытирая непрекращающиеся слезы. — Вы убили его.
— Девочка моя, я его не убивал. Он хороший подопытный: молодой, сильный, полон огня. Сейчас он лежит неподвижно, но, поверь мне, совсем скоро он станет человеком нового поколения.
— Что это значит?
— Это значит, что я почти нашел способ сделать из нежити солдат.
Все это казалось бредом сумасшедшего. Новое поколение? Солдаты из синих?
— Как такое вообще возможно?
— Не буду вдаваться в подробности, девочка моя, ты все равно не поймешь, но достаточно инъекций, некоторых манипуляций с мозгом умирающего человека, и он становится послушной марионеткой. Но так как он не умер до конца, силы, что были при жизни, остаются, а вот выносливость увеличивается. Я назвал проект «Люди v.2».
Глаза Горелова горели фанатичным огнем, изо рта капала слюна.
— «Люди v.2» не чувствуют усталости, эмоций. У них одна потребность — убивать. Идеальный воин!
— А если они будут нападать на своих же?
Чуть успокоившись, врач пригладил взъерошенные волосы.
— Конечно, до конца я еще не изучил этот вопрос, но сильно продвинулся в своей работе. А после сегодняшней ночи раненых будет предостаточно. Работы предстоит много.
Продолжая стоять, Горелов с восхищением смотрел на пациентов, лежащих на операционных столах.
— Кое-что, впрочем, я могу вам продемонстрировать и сейчас. Учтите, что проект еще в разработке. Неизвестно, как он может повести себя. Советую не шутить со мной — пульт в моих руках, детки.
По телу пробежала нервная дрожь. Он называл Диму проектом? Чертов псих.
Я боялась представить, что покажет нам Горелов. Илья, должно быть, чувствовал то же самое. Он осторожно осматривался, искал любую возможность перехитрить врача, который направлялся к Диминому столу.
— Отойдите так, чтобы я вас видел, — сказал Горелов, предупреждающе сжимая пульт.
