— Как он умер?
Я решила сказать им правду. О том, что Горелов сошел с ума. О том, что проводил эксперименты над людьми. Но не стала говорить, что Дима стал монстром.
— Когда мы пришли, он уже был мертв.
Маратовна выпрямилась и подозрительно посмотрела на меня. Она знала, что я соврала. Мне стало не по себе. Ожидала, что будут новые вопросы, но их не последовало.
Дверь в склад резко открылась. Я почувствовала, как сердце учащенно забилось, предвкушая встречу с Ильей. Но это был не он, а еще один солдат.
— Ваш друг уехал. Пошлите за мной, я вас выведу.
— Что значит «уехал»? — недоуменно спросила я.
— Ты знаешь много значений этого слова? — неприятно усмехнулся военный. — Идите за мной. Сейчас же.
Безликий, как всегда, молча исчез. Мы послушно пошли за солдатом к постройке, которая скрывала бункер. Тот самый, где нас держали, когда мы впервые оказались в части. Пока мы шли по винтовой лестнице, я пыталась осмыслить услышанное. «Ваш друг уехал». Что это значит? Он нас бросил? Но ведь он не мог так поступить. Зачем ему уезжать одному? Без нас. Без меня. Может, что-то с ним случилось?
Я резко остановилась и сказала военному:
— Я хочу вернуться.
— Ты с ума сошла? Куда ты хочешь вернуться?
— Мне надо найти Илью. Он не мог нас тут оставить. С ним что-то случилось.
— Я сам видел, как он уехал на микроавтобусе.
— Этого не может быть!
Мой голос сорвался. Я чувствовала себя Зоей — такой же истеричной, но ничего не могла с собой поделать. Принцесса, тем временем, смотрела на меня испуганными огромными глазами и молчала. Маратовна с бледным лицом и красными глазами тоже не произнесла ни слова.
— Пошли, — сказал солдат, еле сдерживая раздражение. — У меня нет времени с тобой спорить.
— А у меня нет желания идти без Ильи.
— Он уехал. Что не понятно? Или ты идешь за мной со своими подружками, или я возвращаюсь на пост. Поверь, там я нужен гораздо больше.
— Варечка, пожалуйста, пойдем, — пропищала Зоя.
При виде ее отчаяния я отступила. Пообещала себе, что обязательно найду Илью, чего бы это мне ни стоило. Когда-нибудь. Я шла позади всех. Внешне спокойная, но внутри бушевали эмоции. Хотелось кричать, что-нибудь разбить, кого-нибудь убить. Образно, конечно, — вряд ли бы я решила еще раз лишить человека без особой надобности.
Караульных нигде не было, в бункере стояла оглушительная тишина, которую нарушали лишь наши шаги, да причитания принцессы. Пройдя по длинному белому коридору, мы открыли дверь и вышли в темный подвал.
— Дальше пойдете сами, — сказал солдат. — Мне пора возвращаться.
Зоя взвизгнула и затараторила:
— Вы не можете оставить нас тут одних! Зачем вы нас сюда привели⁈ Как мы сможем отсюда выбраться?
Она все говорила и говорила, задавала кучу вопросов, на которые никто не спешил отвечать. Когда мне показалось, что голова вот-вот взорвется от громкого противного голоса, Маратовна сказала:
— Заткнись.
Одно лишь грозное слово заставило девушку умолкнуть. Она закрыла рот и стала нервно покусывать губы.
— Как нам отсюда выйти? — спросила директор.
— Идите прямо, не заблудитесь. Следите за табличками с надписью «Выход» — они вас выведут к лестнице. Поднимитесь по ней и выйдете на улицу.
— А дальше? — спросила я.
— А дальше — не мои проблемы. Мне сказали только вывести вас на улицу.
— Ах ты козел, — заверещала Зоя, но наткнулась на грозный взгляд Маратовны и снова прикусила язык. Принцесса явно перегибала палку.
Солдат не обиделся. Он лишь усмехнулся, протянул мне фонарик, большой ключ и сказал:
— Ключ от входной двери. Если бы не мой долг перед Жекой, я бы не стал вам помогать.
Он ушел, оставив нас одних. Трех растерянных девушек, потерявших близких людей. Я потеряла двоих в один день. Илью и Диму. «Варя, не думай об этом, — успокаивала я себя. — Не сейчас». Всячески прогоняя от себя печальные тревожные мысли, я шла за Зоей и Маратовной по бесконечным коридорам.
Директор взяла на себя роль направляющего. Она уверенно шла впереди, обращая внимание на вывески, о которых говорил солдат. Вскоре появилась крутая лестница и мы стали подниматься на выход. На самом верху действительно оказалась массивная железная дверь, за которой маячила долгожданная свобода.
Анна Маратовна взяла у меня ключ и открыла замок. С легким скрипом дверь отворилась. Зоя тут же выбежала на улицу. Директор замедлила шаг и остановилась. Она повернулась ко мне с пугающим лицом, выражение которого не предвещало ничего хорошего.
— А я тебе говорила, — сказала она бесцветным голосом.
— Что говорили? — не поняла я.
— Ты совершенно не знаешь Илью.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ты бросилась к нему на шею, раздвинула ноги, а он тебя бросил.
— Он нас не… — начала оправдывать я своего парня, но Маратовна меня перебила:
— Ты видишь его рядом? Он сел в машину и уехал. Каково это, а? Каково чувствовать себя обманутой?
Мне хотелось защищать Илью. Я всячески старалась найти ему оправдание, но внутреннее чувство подсказывало, что он действительно нас бросил. Хотя я так и не поняла почему. Не видела ни одной причины. Ведь между нами все было хорошо. Он говорил, что любит меня…
— Что вы сейчас хотите?
— От тебя? — Маратовна засмеялась. Чужим смехом. Злым. — От тебя мне ничего не нужно. Ты нас обманула насчет Димы. Я больше, чем уверена, что он не был мертв. Но ты почему-то скрыла от меня правду. Доверия к тебе нет. Здесь, Варвара Алексеевна, наши пути расходятся. Каждый сам за себя.
Я разозлилась. Как она может бросить меня в такой момент⁈ Хотела задать этот вопрос, но вовремя остановилась. Она не дождется от меня ни слез, ни ярости, ни любых других эмоций. Сделав равнодушный вид, я сказала:
— Расходятся, так расходятся. Дайте пройти.
Но Маратовна не пошевелилась. Она загородила мне дорогу.
— Нет.
— Дайте пройти, — с нажимом повторила я, но вновь услышала отрицательный ответ. Чего она добивается?
— Ты с нами не пойдешь. Возвращайся за Ильей, за братом. Куда хочешь. Только не с нами.
— Вы не имеете права мне указывать, куда идти! Вы мне никто.
Я слишком поздно осознала то, что сказала. Но сказанного не вернешь назад. Лицо Маратовны дрогнуло.
— Вот видишь, — в ее голосе звучала усталость. — Еще совсем недавно ты называла нас своими друзьями, а сейчас говоришь, что я — никто.
— Друзья так не поступают.
— Ты остаешься здесь.
— Почему я должна оставаться тут? Дайте мне выйти.
Мне не удалось выяснить, почему Маратовна не хочет меня выпускать — в этот момент снаружи послышался Зоин крик. Я пыталась протиснуться на улицу, но директор была сильнее. Она оттолкнула меня так, что я упала на пол, а пока вставала, Анна Маратовна скрылась за дверью, забирая с собой ключ, фонарик и мои надежды на свободу. Щелкнул замок, я осталась совершенно одна.
Стоя в непроглядной темноте, я прислушалась к своим эмоциям. Их не было. Ни боли, ни тоски, ни страдания. Ничего. Осталась лишь всепоглощающая пустота, сделавшая меня тряпичной куклой. Наши эмоции делают нас людьми. Когда их нет… Когда накрывает апатия… это страшно.
Вспомнились слова Анны Маратовны, которые она говорила мне в придорожном магазинчике в самом начале эпидемии: «Выживание — дело непростое. Либо ты, либо кто-то другой. Надо думать только о себе. Главная цель — выжить». В тот момент я бы не подумала о том, что эти слова когда-то будут касаться меня. Что она меня бросит. Вот так легко и просто.
Только не сейчас! Только не после того, как мы столько прошли и стали одной семьей. Но она уже ушла. Всего за несколько минут я потеряла всех близкий людей и осталась совершенно одна.
Здесь были крысы. Я их боялась чуть ли не сильнее, чем синих. Грызуны тоже кусались и являлись разносчиками болезней. Не хотелось чем-то заразиться от этих тварей сейчас, когда в разрушенном мире практически отсутствовала медицина.
