Мы встали напротив и замерли в ожидании. Ни единого предположения, что произойдет. Ни единой мысли. Врач что-то судорожно печатал на компьютере, достал шприц, наполненный мутной жидкостью. Я не могла на это смотреть, прислонилась к Илье и закрыла глаза. Вдруг я почувствовала за спиной его руку и что-то металлическое. Нож! Но откуда он его взял? И зачем отдает мне? У него сил больше, чем у меня. Но Илья решительно отдавал оружие. Я его взяла.
Горелов не смотрел на нас, поглощенный своим чудовищным экспериментом. Он уже ввел лекарство и замер в ожидании. Дима закрыл глаза и несколько раз дернулся, будто в агонии. На минуту все стихло. Даже стоны за пределами операционной, казалось, приглушились. И тут произошло то, чего я ожидала меньше всего.
Горелов твердым спокойным голосом сказал:
— Подними руку.
Тут же Димина рука поднялась. Как такое может быть? Он не живой. Почти мертв. Я же видела его глаза. На мои слова он не отзывался, а приказы больного доктора выполнял. Должно быть, все дело во введенном лекарстве.
Горелов был страшен в своем безумии. Потирая руки, он вновь приказал:
— Опусти руку.
Как по мановению волшебной палочки, Дима повиновался.
— Встань.
Я с ужасом смотрела, как тот, кто раньше был моим другом, встает. Медленно, неуклюже, чудовище, созданное психопатом, начинало подниматься, срывая с себя трубки и провода. Когда открылись его страшные неживые глаза, я закричала, не помня себя от ужаса. Я видела синих вблизи. Даже убила одного из них. Но видеть Диму, прежде веселого и доброго парня, не живым и не мертвым, было выше моих сил. Жутко и страшно.
В это время Горелов с ликованием повернулся к нам и тут же получил удар в лицо — Илья воспользовался моментом, чтобы обезвредить сумасшедшего врача. Тот упал на спину, но остался в сознании.
— Убей их, — сказал он, сплевывая кровь.
Чудовище, которое совсем недавно еще было нашим другом, повернулось к нам. Медлить нельзя. Илья снова ударил врача. Тот лишился чувств. Илья рванул к монстру и всеми силами пытался его удержать, стараясь между тем остаться в живых. Схватка вышла неравной. Дима больше весил и стал еще сильнее, чем прежде. Перед нами стоял зверь, который не знал ни боли, ни страха. Все, чего он хотел — убивать, уничтожать.
— Варя, нож! — крикнул мне Илья.
Я тряхнула головой, прогоняя оцепенение. Взглянула на холодное оружие в своих руках. Надо действовать.
Надо убить Горелова.
Убить человека.
Это мой выбор. Сделать или нет.
Я крепче схватила нож так, чтобы руки не дрожали, и склонилась над неподвижным Гореловым. Этот человек не может оставаться в живых и продолжать свои немыслимые эксперименты над живыми и не очень людьми. Никто не заслуживал такой участи. Никто. Даже синие.
Его нужно убить. Сейчас. Нож возле его шеи. Он в моей власти. Мне надо сделать выбор. Я знаю, что никто в нашем конченном мире меня не осудит. Что, возможно, меня будут даже благодарить. Но что-то меня останавливало. Лишить жизни человека не так просто, как может показаться. Даже такого, как он.
Я выдохнула и глубоко вонзила нож в горло доктора. Хлынула кровь. Горелов задергался, выпучил глаза, беззвучно открывал и закрывал рот, хватался руками за горло, словно хотел остановить кровотечение.
Вскоре все было кончено.
Я отбросила окровавленный нож в сторону и обессиленно опустилась на пол. Я убила человека! Убила. Человека. Перевела взгляд на монстра, который когда-то был моим другом. Он лежал неподвижно на полу, погрузившись в забытье.
— Он… жив?
— Пока да.
— Как тебе удалось…
Мой голос сорвался. Я не знала, что спросить. Как удалось что? Убить? Обездвижить? Я сама не замечала, что плачу. На помощь пришел Илья. Как всегда, когда он был мне нужен. Он сел рядом и тихо сказал:
— Я всего лишь приказал ему спать. Удивительно, но это сработало. Должно быть, чертов гений не продумал все до конца. Идиот. И это сыграло нам на руку.
Илья поднял с пола нож, вытер его о халат Горелова и подошел ко мне:
— А теперь нам пора идти. Кто знает, что будет, когда действие лекарства, или что там ему вколол этот больной ублюдок, закончится. Милая, помнишь, что сказал твой брат? Тут становится опасно.
Он разговаривал со мной, как с ребенком. Возможно, в тот момент мне это и нужно было. Я чувствовала себя потерянной, испуганной. Не понимала, что произошло и как дальше с этим жить. Я сидела на полу, не в силах взять себя в руки. Я не могла успокоиться. Била нервная дрожь, накатывала истерика. Илья взял мое лицо в свои руки и сказал:
— Я люблю тебя. Я очень тебя люблю. Нам нужно идти. Ты же хочешь отсюда выбраться?
Он вновь признался мне в любви. Но в тот момент я ничего не смогла сказать, даже если бы захотела — язык не слушался. Я послушно кивнула, стирая непрошенные слезы, которые все текли и текли по щекам. Илья прав. Как всегда. Что бы я делала без него⁈ Я встала и на ватных ногах направилась к выходу. Оглянулась и увидела, что Илья стоит на месте с мачете в руках. Мои глаза округлились, когда я поняла, что он хочет сделать.
— Мы не можем оставить его таким, Варя. Его не вернешь. Ты иди. Подожди меня за дверью.
Я направилась к выходу, стараясь не смотреть на покойника, спящего монстра и двух несчастных, все еще прикованных к операционным столам. Выйдя из проклятой операционной, закрыла уши руками, пытаясь заглушить непрекращающиеся стенания. Илья довольно скоро присоединился ко мне и повел меня прочь из здания.
Подальше от того кошмара, что нам пришлось пережить.
Глава 28
Дождь немного привел меня в чувства. Вся наша одежда, не успев просохнуть, вновь пропиталась влагой. Волосы липли к лицу, которое нестерпимо горело. Казалось, я близка к безумию. Мысленно я старалась себя успокоить, убедить, что нужно собраться и, как можно скорее, убираться с этого злосчастного места.
Бесшумно появился Безликий и отвел нас в небольшое пыльное помещение, похожее на склад, где в нетерпении ожидали Зоя с Маратовной. Он передал мне записку от Жени. Я развернула ее и прочитала несколько строк, написанные аккуратным круглым почерком брата: «Вам нужно срочно уходить. Берите свою машину и уезжайте как можно дальше. Мы еще встретимся, сестренка. Береги себя».
— Женя написал, что нам нужно забрать автобус, — сообщила я, аккуратно складывая записку в карман куртки. Хотелось сохранить что-то от брата.
— Я подгоню его сюда, — сказал Илья, быстро поцеловал меня и вышел в дождь.
— Где Дима? — спросила директор, когда парень скрылся за дверью.
Безликий отошел к окну. Без Ильи я осталась одна с вопрошающими взглядами. Зое тоже не терпелось узнать, где ее парень. Что я могла им сказать? Как поведать о том, что произошло? В горле будто вырос ком, который не позволял мне говорить. Я нервно сглотнула, продолжая молчать.
— Где Дима? — повторила Маратовна уже с нажимом.
Казалось, она все поняла, но продолжала спрашивать. Догадки — это одно, знать правду — совершенно другое. Я опустила глаза и пролепетала:
— Мне жаль… Его больше нет…
Раздался оглушительный крик — Маратовна не сдержала чувств. Она упала на колени и закрыла лицо руками. Когда ломаются сильные люди, становится страшно. Пока Маратовна сохраняла воинственный дух, боевой настрой был и у меня. Сейчас я смотрела не на сильную волевую женщину, что была прежде. Передо мной сидела убитая горем мать. Сегодня она потеряла второго сына.
Зоя, заливаясь слезами, кинулась к ней и принялась утешать. Я стояла в нерешительности, глядя на двух женщин, оплакивающих дорогого человека. Я тоже страдала от потери, но глаза оставались сухими, будто все слезы остались в санчасти.
«Нужно дать им время», — подумала я и отошла к окну, где все так же стоял военный. Он напряженно смотрел в темноту, предупреждая возможную опасность. Я пыталась что-то разглядеть, но видела лишь мрак и ливень. Прошло минут пятнадцать, а Илья все не возвращался. Я ожидала с нарастающей тревогой. Плач за моей спиной затих. Маратовна, все еще с закрытым руками лицом, спросила:
