— Нет. Я нужен тут. Кто будет охранят поселок, следить за порядком? Мне, понимаешь, тут хорошо. Ага.
Как можно оставить его тут одного? Бедный Борька-дурачок. На глаза навернулись слезы.
— Ты сможешь защитить себя? — спросил Илья. — Если придут синие люди.
Борино лицо просияло. С видимой гордостью он ответил:
— Ух, эти синюшние люди. Я им покажу, кто здесь главный, — Боря помахал в воздухе кулаком. — Я уже дядьку Гошу замочил. Он страшный, знаешь, был: синий, весь в болячках. — Борю передернуло. — Но я ему по голове тюк. Он так и свалился замертво.
Боря засмеялся. Скорее, это был не смех, а гогот гуся. Но парень так искренне радовался, что мы с Ильей улыбнулись в ответ. Теперь я была уверена: Боря не пропадет. Мы могли спокойно уезжать, зная, что в Роднино остался защитник. Хоть мы толком и не знали друг друга, расставаться было тяжело. То ли от доброты бедного человечка, который остался совершенно один в заброшенном поселке, то ли от того, что он последний, кто видел моих родителей.
В любом случае, время шло, друзья ждали. Пора в путь.
Закончив сборы, Боря отдал мешок Илье, грустно посмотрел на нас и шмыгнул носом. Серые, почти бесцветные глаза за толстыми линзами очков мгновенно наполнились слезами. Мы попрощались с Борей и уехали. Прочь от сгоревшего родительского дома. И от Бори, который одиноко стоял и смотрел нам в след, вытирая слезы.
Мы с Ильей возвращались в часть уже не чужими людьми. Отныне мы принадлежали друг другу. Всю обратную дорогу до воинской части я вновь и вновь прокручивала в голове то, что произошло прошедшей ночью. Отчаянно хотелось запомнить каждый момент, каждый поцелуй, каждое прикосновение. От одних воспоминаний в груди что-то сладко шевелилось.
Крупные капли дождя растекались по лобовому стеклу, дворники стеклоочистителя отстукивали свой ритм. Убаюканная мерным покачиванием, я погрузилась чуткий в сон. Илья всю дорогу держал меня за руку.
Меня разбудило резкое торможение. Илья выпустил мою ладонь и двумя руками взялся за руль. Он подался вперед и куда-то сосредоточенно вглядывался.
— Что произошло? — спросила я хриплым спросонок голосом. За окнами микроавтобуса почти стемнело. Щурясь, я пыталась разглядеть то, что заставило Илью остановиться, но ничего не увидела, кроме ворот военного городка. И тут до меня дошло. Они были приоткрыты. Контрольно-пропускной пункт казался темным и пустым. Не было ни одного солдата.
— Куда все подевались?
— Понятия не имею, — только и ответил Илья. Он заглушил двигатель и погасил фары. — Я пойду проверю, ты жди меня тут.
— Ну уж нет. Я пойду с тобой.
Не то, чтобы мне не было страшно. Было еще как. Но сидеть одной в неизвестности намного хуже. Илья колебался.
— Нам лучше держаться вместе, — отрезала я.
Я не стала дожидаться ответа, просто вышла из машины и тихо прикрыла дверцу. Сердце отбивало барабанную дробь. Одной рукой я вытащила из ножен нож, второй прикоснулась к Луннице. Эти две вещи волшебным образом успокаивали. Более того, Илья со мной, значит, не о чем беспокоиться. Но тревожилась я не за себя. Меня волновала судьба друзей. Да и что, черт возьми, здесь вообще произошло? Это нам предстояло узнать.
В городке стояла мертвая тишина. Улицы, прежде ярко освещенные, утонули во мраке. Мы медленно двигались по направлению к тому дому, где жили, держа наготове оружие. Илья крепко сжимал в руках мачете, подаренный Зоей. К счастью, нам никто не встретился. Мы зашли в здание и стали осматривать комнаты. Звуки шагов терялись в глубинах темного пустого дома. Разочарованные мы вышли на улицу. Неожиданно за нами раздался тихий голос:
— Без резких движений.
Я вздрогнула от неожиданности и замерла. Илья застыл рядом со мной.
— Бросьте оружие и медленно повернитесь.
Расставаться с ножом и мачете ох как не хотелось, но все же пришлось. С сожалением опустив их на землю, мы осторожно развернулись и увидели ствол автомата и свет фонарика, направленные на нас. И военного в балаклаве.
— Вы кто? — спросил мужчина.
— Мы ищем друзей, — ответил Илья. — Неделю назад приехали с ними и жили в этом доме. Спросите Маслова, он знает нас.
— Маслов уже ничего не знает.
Я почувствовала, слабость в ногах.
— Он… умер? — тихо спросила я.
— Сбежал.
В это верилось меньше всего. Перед глазами встало лицо Егора Борисовича, его строгая выправка и непослушный хохолок. Он так переживал о происходящем в части, что не мог просто так сбежать. Немыслимо.
— Может, вы знаете Романова Евгения? — предположила я. — Он мой брат, может подтвердить мои слова.
С минуту солдат о чем-то размышлял, не опуская автомат, после чего приказал второму военному, невидимому прежде в темноте, поднять наше оружие и сказал:
— Идите за мной.
Нас повели к пятиэтажному дому, возле которого кто-то стоял. В темноте мы смогли лишь различить неясные очертания. Скорее всего это караульный.
— Свои, — тихо сказал наш сопровождающий и открыл перед нами дверь подъезда. — Заходите.
Не задавая лишних вопросов, мы зашли внутрь. Перед тем, как за нами захлопнулась тяжелая железная дверь, послышался ужасающий рев, от которого стало не по себе. Синие! Они в военном городке. Вот почему нигде не было света — чтобы не привлекать их внимание. Но зачем нас привели в это здание?
В подъезде было темно. Лишь фонарик военного освещал нам путь. Поднявшись на пятый этаж, мы услышали беспорядочный гул голосов. Мужчина провел нас в большой кабинет, похожим на актовый зал, только вместо стульев и столов в нем были люди. Много людей. Они разговаривали, причитали, стонали. Кто-то из детей горько плакал.
— Будьте тут, — сказал военный и закрыл за нами дверь.
Мы стояли в нерешительности, и вдруг услышали знакомый писклявый голос.
— Илюша! Мы тут.
Зоя подскочила со скамейки и радостно махала тощей рукой. Рядом с принцессой стояла Маратовна. Димы видно не было. Неужели его еще не выписали? Множество взглядов устремились на нас, отчего мне стало некомфортно.
Илья взял меня за руку и повел к друзьям. Возле них вальяжно расположились двое изрядно пьяных, судя по виду и запаху, мужчин.
— Подвиньтесь.
Мужчины хотели возразить, но встретив хмурый взгляд Ильи, молча посторонились. Мы встали на освободившееся место. Зоя бросилась к Илье, они быстро обнялись, после чего он облокотился о стену и притянул меня к себе и крепко обнял. Принцесса поджала губы, но промолчала. Маратовна посмотрела на нас с пониманием.
— Что произошло? — спросил Илья.
— Синие напали, — ответила Маратовна. — Нас тут собрали всех и заперли, чтоб не передохли.
— Я вообще не хочу тут находиться! — пискляво заявила Зоя, вздернув веснушчатый нос. — Тут воняет и очень душно!
Отвечать на ее претензии никто не стал. Я задала вопрос Маратовне, который волновал меня больше недовольства принцессы:
— Где Дима?
— Главврач сказал, что из-за осложнений ему придется еще лежать в лазарете. Но я ему не верю.
— Думаете, он врет? Но зачем ему это?
— Понятия не имею.
Я почувствовала вновь нарастающую тревогу. Дима — молодой пышущий здоровьем парень. Он давно должен был поправиться. С другой стороны, врачам незачем держать его в больнице, если он здоров. Что-то тут не так.
— Как твои родители? Вы добрались до них? — поинтересовалась Маратовна. Зоя на нас не смотрела и не интересовалась разговором. Это к лучшему. Меня радовало ее молчание и то, что она наконец-то отстала от Ильи.
— Они в Логове.
Я как можно короче рассказала ей о том, что говорил Агент П. по радио и о том, что случилось в Роднино. О том, что произошло между нами с Ильей я промолчала. Это и так очевидно.
Разговаривать больше никому из нас не хотелось. Я оглядела людей, собравшихся в комнате. Испуганные, потерянные они стояли у стен, сидели кто на лавочках, кто на полу небольшими группками, жались друг к другу. Мужчины, женщины, дети, старики. Я смотрела на них и думала о том, что, когда страдаешь не один, почему-то проще. Этим людям гораздо тяжелее. Здесь их дом, а не временное убежище. От того, что людям хуже, чем мне, становилось не так страшно. Мне стало противно от своих собственных мыслей — до того черные они были. Я всегда считала себя доброй, но внутри словно дремал какой-то демон. Хорошо, что наши мысли никто не слышит.
