Родители живы! Меня накрыла кратковременная волна облегчения, но тревожные мысли вернулись вновь — осталось выяснить, куда их отвезли неизвестные люди. Теперь плакал Боря, а я стояла и смотрела на него бешеными глазами.
— Кто забрали? Куда?
— Я стоял за деревьями. Смотрел. Варя, я ничего не мог сделать, правда.
Боря хныкал, как маленький ребенок, шумно шмыгая носом. Я изо всех сил постаралась успокоиться и сказала уже тише:
— Боря, я тебя ни в чем не обвиняю. Скажи, пожалуйста, что ты еще видел.
Боря приподнял очки и грязными пальцами вытер мокрые глаза.
— Мне, знаешь, плохо было слышно. Я прятался. Боялся, что меня тоже заберут. Но я не виноват, нет.
Он вытащил из кармана шорт грязный платок и громко высморкался. Хотелось дать Боре пощечину, чтобы он быстрее пришел в себя. Но я знала, что это лишь усугубит ситуацию, и тогда он ничего не расскажет. Я молчаливо ждала, когда Боря продолжит, хотя внутри все клокотало от нетерпения. Наконец, он сказал:
— Эти дяденьки, знаешь, в черном были. Оружие в руках. Маски какие-то страшные на лице.
— Зачем они сожгли дом?
— Они сожгли дом?
— Ты же сам сказал, что это сделали люди с оружием.
— Я этого не говорил, — твердо сказал Боря, глядя на меня сквозь мутные стекла круглых очков.
Я уже не понимала, кто более ненормальный — он или я. Может, это я сошла с ума, а Боря вполне нормальный человек?
— Я сказал, что дяденьки с оружием тут были. Они не жгли дом.
Терпение мое практически достигло предела. Если можно было бы взорваться от злости, я бы уже разлетелась на миллион частиц.
— Дом загорелся сам, понимаешь. Случайно, ага. Я слышал, твоя мама сказала: «Я уронила лампу». Мужчины с оружием торопили их. Им нужно было уезжать.
Мысленно я расставляла полученную информацию по полочкам. Очевидно, Боря говорит о керосиновой лампе, при свете которой папа любил читать вечерами. Куда-то собираясь, мама ее уронила, начался пожар. Времени тушить его не осталось. Дом сгорел.
— Куда они уехали?
— В какое-то логово, ага
Мы с Ильей переглянулись. Это то Логово, о котором говорил Агент П.! Но мы все еще не знаем безопасно там или нет. Мои ноги подкосились, стали ватными. Илья мгновенно оказался рядом, поддержал меня. Я благодарно облокотилась на него.
— Ты устала? Идите в Галкин дом, ага. Там ее нет. Она с сыном уехала, ага. И нет страшных людей.
Илья сомневался. Я — нет. Галка — Галина Петровна — мамина подруга. Я иногда приходила к ней в гости на чай с восхитительным малиновым вареньем собственного приготовления. К тому же, после всех волнений хотелось одного — отдыха. Не было ни моральных, ни физических сил стоять на пороге того, что осталось от родительского семейного очага.
— Кто еще остался в Роднино? — спросила я по пути.
— Я и моя кошка Мурка, — ответил Боря. Он поправил очки указательным пальцем, почесал затылок и добавил: — Только она сбежала куда-то. Я уже третий день, знаешь, ищу ее. Пропала, гадина. Хоть бы жива была, ну.
Дом Галины Петровны выглядел простым и по-деревенски уютным с красивыми резными наличниками и завалинкой. Боря по-хозяйски завел нас внутрь и сказал:
— Вы тут, это, устраивайтесь. Ща принесу еды.
Он убежал, а мы прошли вглубь комнаты по цветным полосатым половичкам. За время отсутствия хозяйки на полу и мебели успела собраться пыль. В остальном, в доме царил идеальный порядок. Кровать аккуратно застелена покрывалом с узорами, поверх которого уголком стояли взбитые белоснежные подушки. На стене висел тонкий гобелен с оленями. У нас когда-то тоже такой был. В детстве, ложась спать, я разглядывала рогатых животных, сочиняя сказки про их приключения. Это было в прошлой… нет… в позапрошлой жизни.
Борька вскоре вернулся с пакетом картошки в одной руке и с рыбой в другой.
— Вот. Вам на ужин хватит, ага. Горбушу пожарьте. Вкусно. Я люблю горбушу, да.
— Спасибо, Боречка. Что б мы без тебя делали⁈ — искренне сказала я.
Парень зарделся и что-то пролепетал себе под нос.
— Приходи на ужин, — пригласил Илья.
— Нет. Я иду ловить рыбу, да. Завтра еще принесу. В сенях [8] вода стоит чистая, ага. Бывайте.
Он ушел, оставив нас с Ильей одних.
За окном стремительно темнело. Электричество в доме отсутствовало, зато в столе возле умывальника мы нашли несколько свечей и спички. Вскоре комната озарилась теплым уютным светом.
— Чисти картошку, я поищу дрова, чтобы растопить печь. Потом приду, рыбу разделаю.
— С рыбой я сама справлюсь.
Илья на меня как-то странно посмотрел, буркнул «ладно» и ушел.
Я набрала воды в умывальник и в тазик, почистила картошку и принялась за рыбу. Разделывая горбушу, я услышала размеренный стук топора. Вытерла руки и отодвинула полупрозрачные шторки, висевшие на натянутой нити на двух гвоздиках. Выглянув в окно, я залюбовалась Ильей, который рубил дрова. С таким мужчиной нигде не пропадешь. Мысленно я вернулась в войсковую часть. Интересно, как там наши друзья? Как Дима? Скорее всего он поправился, и все ждут нашего возвращения. Завтра мы увидимся, а потом, скорее всего, поедем в Логово, где я смогу наконец-то встретиться с родителями.
Этот же вечер принадлежит только нам с Ильей. Наконец-то мы остались одни.
Когда Илья вернулся в дом с охапкой дров, я закончила разделывать рыбу. Спустя некоторое время в печке весело потрескивали дрова, становилось теплее. Лето подходило к концу, вечером становилось прохладно. На улице стемнело. Комнату освещали свечи, создавая романтичную обстановку.
Когда печь достаточно нагрелась, я поставила на нее две кастрюли: в одной варилась картошка, в другой грелась вода для мытья. После дороги хотелось ополоснуться, пусть и в таких условиях. Илья принялся жарить горбушу.
— Почему ты на меня так странно посмотрел, когда я сказала, что умею разделывать рыбу?
Илья хмыкнул.
— Я не думал, что ты это умеешь.
— Думал я «белоручка»?
— Что-то типа того.
— Папа часто рыбу ловил. Он учил меня готовить. И рыбу в том числе.
После банных процедур я накрыла обеденный стол, застеленный цветастой клеенкой. Илья ушел приводить себя в порядок, а когда вернулся, я его не узнала.
— Ты сбрил бороду.
Илья казался совершенно другим человеком, но оставался таким же красивым и привлекательным. Он улыбнулся.
— У тебя еще и ямочки на щеках есть, — ахнула я.
Увидев ямочки, которые прежде прятались за густой растительностью на лице Ильи, я моментально в них влюбилась. Илья же казался смущенным. Он жестом пригласил меня за стол, и мы сели ужинать. Приятно было находиться рядом с любимым мужчиной в окружении свечей и ни о чем не переживать.
— Надо будет еще раз поблагодарить Борю за ужин, — сказала я.
Илья согласился и спросил:
— Что с ним произошло? Почему он такой странный?
— Это долгая история.
— Ты куда-то торопишься? — Илья приподнял одну бровь и улыбнулся.
— Ну ладно, расскажу. Когда-то тут жили Матвей и Тамара. Они были двоюродными братом и сестрой. Численность Роднино небольшая, приезжих практически не бывает. Вот Матвей с Тамаркой и сошлись. Говорят, у них была страстная любовь с побоями, руганью и ревностью. Хотя к кому тут ревновать… Потом родился Борька. С врожденным пороком из-за кровосмешения.
— Что с его родителями стало?
— Отец их бросил, уехал куда-то. Мать спилась. Борька остался жить один. Галина Петровна, хозяйка этого дома, ему всегда помогала, была ему названной бабушкой. Жалко Борьку. Добрый парень.
— А ты говорила, что история долгая.
— Почему-то, когда так говоришь, рассказ получается коротким.
Илья на это ничего не ответил и сменил тему:
— Я так и не спросил тебя, как ты морально восприняла апокалипсис?
— Ты знаешь… — Я задумалась, анализируя свои чувства. — Двояко. Наши жизни кардинально изменились. Это пугает. С другой стороны, особого потрясения нет, как ни странно. Мы все время то и делаем, что убегаем. Кажется, что всегда так жили. И все же, не верится, что это происходит в наше время, в нашем мире. Хочется, чтобы быстрее все это закончилось…
