Спустя некоторое время черноволосая девушка распустила подопечных и принялась чистить автомат, лежащий на столе, делая вид, будто меня не существует. Я подошла сама.
— Добрый день. Я Варвара Романова.
Мое приветствие осталось без ответа.
— Вы Вета? — спросила я, хотя внутреннее чутье подсказывало, что это она и есть.
Никакой реакции.
— Герман сказал подойти к вам.
Она подняла голову и взглянула на меня как на полное ничтожество. Да что с этими людьми не так⁈ Когда Агент П. вещал по радио про Логово, мне представлялось уютное место, где люди поддерживают друг друга. Герман и Вета оказались полной противоположностью моей фантазии. От них хотелось уйти, скрыться и никогда не встречаться вновь, не видеть этих почти прозрачных ледяных глаз.
Пауза затянулась. Наконец, тяжело вздохнув, Вета произнесла:
— Гера снова придумал тупое кураторство?
— Знаете, — сжав зубы, процедила я, — вы мне тоже особо не нравитесь. Ваше гостеприимство, — пальцами изобразила воздушные кавычки, — мне порядком надоело. Я не нахлебница. Я хочу работать, как и все. И не понимаю, почему вы и Герман относитесь ко мне как к отбросу общества.
Закончила я тираду на повышенных нотах. Эмоции били через край. Я устала от пренебрежительного отношения, хотела обрести свой уголок и, в конце концов, поесть.
Я ожидала, что Вета разозлится, станет кричать в ответ и, возможно, вообще попросит меня удалиться. Но она склонила голову набок и улыбнулась, сверкнув белоснежными ровными зубами. В светлых глазах промелькнули веселые искорки.
— Ах, какая прыть! Какой характер! Ты далеко пойдешь, птичка.
Моя злость сошла на нет. У собеседницы не осталось ни капли негатива. Наоборот, она казалась расположенной ко мне. При общении с некоторыми людьми все же необходимо показывать коготки. Удивительно, но доброта и уважение не всегда работают.
Вета представилась, протянула мне руку и крепко пожала мою. Сильная дама со стальным характером. «С ней лучше дружить», — решила я для себя.
— Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь жить, — предложила она.
Вета отвела меня к бытовке, напоминающей больше контейнер или склад, чем жилое помещение. Внутреннее убранство оказалось весьма скудным: двухъярусная деревянная кровать, тумбочка, да облезлые стол со стулом. Под потолком грустно висела лампа накаливания без абажура. Общую картину моего нового жилища дополнял влажный спертый воздух, царивший здесь несмотря на открытое небольшое окно.
— Герман говорил, что я буду жить в общежитии, — сказала я.
Я надеялась, что произошла какая-то ошибка, и мне не нужно будет ютиться с кем-то в этой тесной коробке. Не то чтобы я была привередливой, но в Логове есть дома и получше. В конце концов, я могла бы жить с родителями.
— Это оно и есть, — ухмыльнулась Вета.
— Что-то не похоже.
— В нашем поселении общежитиями называют эти… кхм… дома.
Девушка с трудом сдерживала смех — ее, по всей видимости, веселило происходящее. Мне же хотелось плакать от обиды — не успела я ступить на порог Логова, как наткнулась сразу на двух пренеприятных людей и оказалась в вонючем сарае. Еще неизвестно, какая соседка мне достанется, а вещи, наспех брошенные на кровати, говорили о том, что она точно есть.
Я всеми силами старалась сдержать слезы. Не покажу этой змее своих эмоций. Чтобы отвлечься от осмотра комнаты, я спросила:
— Где и что я буду есть?
— Кормят жителей Логова в столовой. Повариха не любит, когда ее стряпню не ценят по достоинству, поэтому советую тебе делать вид, что все устраивает, — Вета снова ухмыльнулась.
Тут у них действительно логово.
— А сейчас я покажу тебе, где находится душевая.
После «общежития» душевую я представляла столь же убогую. И не ошиблась. Такой же тесный контейнер, только более душный и влажный, с расположенными на стене под потолком тремя душевыми головками. Ни кабинок, ни разделительных стен, ни хотя бы шторок не наблюдалось. Никакой приватности. Оставалось надеяться, что не заражусь тут грибком или не подхвачу другие не менее опасные болезни.
— Воду включают по расписанию: утром на час перед завтраком и на два часа перед отбоем. Если нужно будет ополоснуться в другое время, бери воду оттуда, — Вета указала на угол, где стояла пластиковая бочка, до краев наполненная водой, наверняка холодной.
— Тут моется все Логово? — спросила я.
— Нет, это душевая лишь для тех, кто живет в общежитии.
Девушка взглянула на наручные часы и сказала:
— Зайду за тобой через час.
Она ушла, а я понуро побрела обратно к своему новому жилищу.
Глава 3
Вета, как и обещала, зашла за мной перед ужином. Не с пустыми руками. Она принесла мне чистые сменные вещи — хлопковые серые штаны, свободную футболку в тон и нижнее белье.
— Все вещи новые. Тебе повезло, Птичка. Обычно новички донашивают одежду за кем-то.
— Да я просто любимица судьбы, — сыронизировала я, принимая дары.
— Не язви. Все не так уж и плохо. Многим сейчас приходится намного хуже.
Если Вета хотела меня пристыдить этими словами, то у нее получилось. Я сложила одежду на кровать и покорно вышла вслед за ней.
— Почему ты называешь меня «птичкой»? — поинтересовалась я по дороге.
Вета повернулась ко мне, ее взгляд был лукавым.
— Ты такая маленькая и худенькая, словно птичка, — ответила она.
— Ну, да, конечно, — усмехнулась я. — Прям крошечка.
— И очень пугливая, — добавила Вета, прищурившись.
Я фыркнула.
— Это уже перебор.
Несколько минут мы шли в тишине, затем Вета нарушила молчание.
— Ты знаешь, я вообще-то не хотела тебя обидеть.
— Я не обиделась, — ответила я. — Но в таком случае, предпочитаю быть фениксом.
— Губа не дура. — Вета улыбнулась, и впервые ее улыбка была искренней и светлой. Даже глаза, кажется, потеплели. — Феникс? Ну, в этом есть что-то. Но мне больше нравится «птичка» — она легкая, изящная и всегда в движении.
— Пусть будет «птичка», — согласилась я.
Мы продолжили путь, разговор плавно перетек в другие темы. Вета рассказала, что жители деревни еще до эпидемии построили столовую своими силами, чтобы после тяжелого трудового дня в уютной обстановке насладиться вкусной едой и разливным пивом. Сейчас это было единственным местом, где ели все жители Логова.
— А не проще каждому человеку готовить себе самому?
— Когда Герман стал во главе поселения, он решил объединить всех жителей: давних и вновь прибывших. В конце концов, мы делаем одно дело — выживаем.
«Но кто-то вынужден ютиться в бытовке», — тоскливо подумала я, но вслух ничего не сказала.
После разговоров о еде пустой желудок жалобно заурчал, а за поворотом показалась неприметная деревенская хижина. Снаружи на завалинке, словно сытые коты, сидели трое мужиков: один неспешно курил, глубоко затягиваясь и выдыхая клубы дыма, другой сосредоточенно копался зубочисткой во рту, третий и вовсе спал, опираясь на стену. Недалеко от них кого-то терпеливо ждала немецкая овчарка. Когда мы проходили мимо них, мужчина с зубочисткой присвистнул и сказал:
— Эй, куколка, с кем это ты идешь?
— Заглохни, Кузьмич, — отрезала Вета.
— Ну что же ты, мышка. Сама отказываешь работягам в утехах, дай хоть с этой крошкой позабавиться.
Вета остановилась, я — следом. Послышался тихий голос второго мужика:
— Зря ты так, Кузь. Снова нарвешься на неприятности.
— Да что мне эта девка сделает? — мужик плюнул на землю и заржал.
Вета развернулась, спокойно подошла к говорившему и так же спокойно одним точным ударом расквасила ему нос. Тут же послышался крик боли, хлынула кровь. Мужчина скорчился, проклиная обидчицу, его друзья потрясенно открыли рты. Собака сидела со скучающим видом, безразличная к людским склокам. Вета не потеряла хладнокровие ни на секунду, а я тщательно старалась скрыть потрясение. Что еще можно ожидать от этой ледяной девушки? Следом за ней я зашла в столовую, похожую на деревенский бар с уютной каминной зоной, деревянными столами и стульями.
