Космос.Today (СИ) - Капба Евгений Адгурович

Грабовский взял с кафедры бутылочку с водой, отпил, потом почему-то взял вторую — и запил. У меня возникли сомнения: а вода ли там вообще? Если судить по выражению его горящих глаз — вовсе не обязательно!

— Если у нас тут есть программисты или научные работники — нет проблем, доступ к данным по Системе и любую техническую документацию мы предоставим! — по-хозяйски махнул рукой он. — Изучите! Кто угодно может изучить, мы с этой дрянью уже пять лет имеем дело, накопилось информации… Может, свежий взгляд нам поможет справиться с электронной сволочью. Мы ведь хотим победить в войне, верно? Если побеждаем — контракт завершается, мы — свободны досрочно. Нам остается наша молодость, с которой мы сможем делать все, что захотим! Вернуться на Землю, продолжить службу, остаться на каком-то из миров рефаим или заселить новый… Неплохие варианты, а?

Это заставило рекрутов зашевелиться, загудеть: новость была ошеломляющей, ничего подобного в контрактах не значилось, но не станет же командир БДК «Чапай» безбожно лгать вот так, открыто, в присутствии множества людей?

— Для победы мы должны решать главную задачу: освобождение населенных планет от владычества Системы! — решительно взмахнул рукой Грабовский. — Все были в симуляции, все видели, как это происходит… Без обученной штурмовой пехоты там, на поверхности чужих миров, делать нечего!

На рукаве его комбинезона можно было увидеть нашивку с тремя толстыми галунными лентами — теми же самыми «галочками», что и у Парушкина, только покрупнее — что бы это ни значило. Кем должен быть командир такой громадины? Контр-адмиралом? Капитаном первого ранга? Полковником?

— … жители захваченных Системой планет — как морские свинки в клетке. Их кормят, поят, чистят подстилку, но ни о какой свободе не может быть и речи. Да, большую часть жизни они живут как самые нормальные обыватели в мире. Но! Каждый из них под контролем импланта, каждый — натуральный зомби, ухоженный, красивый и благополучный, который при этом беспрекословно подчиниться приказам Системы в кризисных ситуациях… — Грабовский скрипнул зубами. — Вы уже имеете об этом представление, опять же — из симуляции. Она срежиссирована и создана на основе реальной боевой операции, одной из первых в истории Иностранных легионов. Латинский Легион на планете Ланитра Воламена тогда знатно облажался — потери гражданских оказались просто ужасными. Мясорубка…

Раиса Зарецкая подняла руку, и оратор кивнул:

— Спрашивайте.

— А зачем их освобождать, если они хорошо живут? — поинтересовалась девушка. — Если симуляция на самом деле очень похожа на правду, то у них, выходит, все в порядке! Чистенько, сытно. Все сытые, здоровые, симпатичные, в кафе ходят… У нас, на Земле, в России, так — далеко не в каждом городе, а в провинции и вовсе… Очень по-разному. От чего их освобождать?

— Логичный вопрос, — кивнул Грабовский и сделал театральный жест левой рукой. — Внимание на экран!

За спиной командира корабля загорелась плазменная панель, и мы увидели кадры, снятые явно на экшн-камеру.

На красноватом рыхлом грунте ровными рядами росли деревья с крупными листьями и ярко-желтыми плодами, похожими на наши земные груши. Бойцы в тяжелой броне цвета хаки, с уже знакомыми красными полосами на плечевых бронепластинах, ходили по тропической фруктовой плантации и мрачно переговаривались, осматривая местность. Кто-то из легионеров взял один фрукт с ветки и сдавил — густой сок потек между бронированных пальцев.

А потом камера вслед за взглядом бойца крутанулась вправо, и послышался удивленный и злой мат. Мне тоже захотелось выматериться: под деревьями лежали тела — мужчины, женщины, дети. Многие и многие десятки, наверное, даже сотни. Их одежда казалась чистой, приличной, следов насилия не имелось, позы был вполне умиротворенными. Возникало чувство, что их просто выключили! Вывели в сад — и приказали умереть!

— Содержание этого поселения показалось Системе нецелесообразным, — угрюмо пояснил Грабовский. — Мы не успели. Пришли, когда импланты уже сработали. Да — у каждого из рефаим, живущих на системных мирах в затылке стоит имплант, который контролирует работу его организма, регулирует гормональный баланс, может корректировать эмоциональный фон и — отдает прямые приказы в случае необходимости. Иногда — убивает, вот как в этом случае. А иногда… Смотрите дальше, товарищи.

Следующий ролик был снят уже с летательного аппарата, камера парила на высоте метров двадцати или около того.

Нам показывали укрепленные позиции легионеров с синими полосами на экипировке. Солдаты не стреляли — пребывали в состоянии шока. И было от чего! По шоссейной дороге шла толпа людей — медленно, спокойно, с веселыми улыбками. Молча. Из окопов и дотов раздались крики на английском языке — толпа не реагировала. Прогрохотала первая очередьв воздух — и снова ноль реакции. Полетели гранаты из подствольников, оставляя за собой дымный след — похоже, слезоточивый газ… Человеческое стадо наступало неумолимо, шло сквозь дым, кто-то падал и корчился на дороге, его перешагивали или — топтали, и шли, шли вперед…

— Давайте не будем смотреть дальше, — Грабовский погасил экран. — Это — Атлантический Легион, и у них там тоже получилась бойня. За этой толпой шли харвестеры — те самые фургоны, в которые дроиды обычно грузят людей… Что они делают с пленными — к сожалению, вы скоро узнаете. Каждый должен понимать: задача Легионов — уничтожение Системы как явления. Полностью. Повторюсь: наши наниматели осознали всю чудовищность своей ошибки, признали катастрофическими последствия передачи целых планет под власть машинного разума — и теперь с нашей помощью исправляют этот кошмар. Если грубо — вы здесь, чтобы воевать с роботами. Все, как и было написано в контракте.

Руку поднял Кочубей:

— Если эти эльфы такие развитые, в космос летают и молодость возвращают — почему не решат вопрос сами? Зачем им люди? Зачем им наши огнестрельные пукалки и допотопные технологии? Вот сейчас мы находимся на космическом корабле, ходим по полу на своих двух ногах, актовый зал тут имеется — с пространством проблем никаких. А еще — шпарим к поясу Койпера, да? Это же натуральная фантастика. Сумасшедшая мощь! Зачем им люди?

— Знаете, какое максимальное население мы встречали на системных мирах? — дернул головой Грабовский, а потом снова приложился к своим бутылочкам: из одной отпил, из другой — запил. — Не знаете, конечно… Максимум — сто миллионов. Красивая, зеленая планета Ни Трано Лехибе — почти сплошные субтропики, теплые океаны, поразительная природа, плодороднейшие почвы — а народа живет, как в нашем Вьетнаме! И весь этот народ — мирный, травоядный, благополучный… Ну, примерно как в наших Европах всякие голландцы. В вооруженных силах Доминиона жуткий кадровый голод, об этом рефаим говорят открыто. Пилоты и научные работники есть, пехоты — нет. Представьте себе — цивилизация, которая может уничтожить Землю и при этом совершенно не способна ее оккупировать! И уж тем более, у них нет желания терять драгоценный личный состав в боях с роботами… Для этого им и нужны мы.

Он вздохнул. Похоже, командир БДК «Чапай» говорил все это уже не один раз, но тема его явно разматывала, и офицер почти сорвался на крик:

— Да, товарищи! Мы с вами — авангард. Мы — тот самый таран, башкой которого пробивают стены. Если угодно — пушечное мясо на службе Доминиона, пусть так. Но! С нами расплатились полной мерой, все вы получили самый драгоценный аванс — новую молодость, новую жизнь. И теперь будете за нее расплачиваться — умело и эффективно, со всей самоотдачей и яростью, на какую только способны, — он обвел взглядом зал и отчеканил: — Я вижу здесь людей, которые принесли свободу Европе, освободив ее от коричневой чумы фашизма! Вижу храбрецов, которые воевали с империализмом в небе Кореи, в джунглях Вьетнама, исполняли интернациональный долг в Афганистане, Анголе, Ливии, Йемене и везде, где требовали того интересы Родины! Я вижу здесь героев и потомков победителей! Вам дали вторую молодость — неужели есть что-то более достойное, чем потратить ее на то, чтобы освободить людей от гнета бездушного, холодного компьютерного разума? Да, да, я уверен, что рефаим — такие же люди, как и мы! Кажется, знать, что ты не продал душу дьяволу, а сражаешься за правое дело — очень важно, а, товарищи?