— Просто мы редко видимся, — ответила я с ноткой сожаления.
— Это да, — он заметно поник.
— Не расстраивайся. Постараюсь уделять тебе больше времени.
Я положила Паше ладонь на плечо в знак ободрения и почувствовала, как он вздрогнул. Убрала руку и перевела тему:
— Смотри, какой мне выдали нож на временное пользование. Я помню, что ты разбираешься в холодном оружии. Что скажешь насчет этого?
Паша оживился и вынес вердикт:
— Ерунда.
— Может, поэтому мне не удалось убить тварь, — я попыталась пошутить.
— Ты не прошла испытание?
Я отрицательно покачала головой и почувствовала, как на глазах выступают слезы.
— Идем, — он взял меня за руку и куда-то повел. — Пришла пора показать тебе мои сокровища.
Я ожидала увидеть небольшую коллекцию ножей, но то, что предстало передо мной, было поистине удивительным. В отдельной комнате Пашиного скромного домика было выделено специальное пространство для его хобби — холодного оружия. Чего здесь только не было! Катаны, рапиры, мачете и множество других, названия которых я даже не запомнила. Ножи были повсюду: на столе, на полу, на стенах, в шкафах — везде, куда ни кинь взгляд.
Видя мое потрясение, Паша сообщил:
— Я собирал свою коллекцию еще до того, как прибыл в Логово.
— Ты перевез все сюда? — спросила я, все еще оглядываясь по сторонам. Я заметила даже спиральные ножи, которые видела впервые в жизни.
— Конечно. Не мог же я оставить все это мародерам.
— Паш, это… — проговорила я, подбирая подходящее слово. — Это впечатляет.
Его распирала гордость.
— Увлечение оружием началось в детстве, — сказал он, — когда отец подарил мне складной нож на день рождения. С тех пор это стало моей манией, я мечтал о собственном арсенале. Я погрузился в историю и технические особенности каждого образца, знакомился с боевыми сражениями и легендами. И вот постепенно воплотил мечту в реальность. Каждый нож, кинжал и меч, что ты видишь, особенный и имеет свою историю.
Он любовно рассматривал свою коллекцию, словно стараясь запечатлеть каждое мгновение.
— Вот, например, эту прелесть, — Паша указал на меч с узорчатым обухом, — я привез из путешествия в Японию. Я нашел его на местном рынке.
Он продвинулся дальше, на ходу поглаживая каждый экспонат.
— Этим ножом с резной рукояткой я учился резать дерево. Ничего особенного из этой затеи не вышло, но память осталась.
— У тебя тут целый музей, — восхищенно сказала я.
— Только посещать его могут далеко не все, — ответил Паша, и я почувствовала себя значимой для него. Это приятно — знать, что ты кому-то дорог.
— Рада, что мне посчастливилось тут побывать.
— Я тебя не просто так привел сюда. У меня для тебя кое-что есть.
Я замерла в предвкушении сюрприза. Паша взял из ящика стола подарочную продолговатую коробку.
— Вот, — деловито сказал он, — открывай.
Трясущимися от волнения руками я откинула крышку и увидела большой нож с длинным клинком и бочкообразной рукоятью.
— Чувствую, что это твое, — сказал Паша. — Он поможет тебе на испытаниях, потом на вылазках.
Я достала оружие и покрутила в руках. Выглядел он впечатляюще и оказался довольно увесистым. Холодок металла приятно коснулся моей ладони. Нож лежал в руке, как влитой. Клинок, отполированный до зеркального блеска, играл бликами света, завораживая взгляд. Лепестковая форма придавала ему какую-то хищную грацию, словно цветок, таящий смертельную опасность.
— Этот боевой нож был разработан специально для силовиков, — объяснил Паша. — Он тяжелый, но когда ты привыкнешь к его весу, оценишь по достоинству: он удобно лежит в руке и не соскальзывает, к тому же его практически невозможно сломать, а благодаря форме этого клинка ты сможешь делать большие дыры в тварях.
— Паша, — сказала я на выдохе, — он… он прекрасен! Но… как… как я могу его взять? Он же твой.
— У меня еще один такой есть, — он улыбнулся. — И для тебя мне не жалко.
В груди разливалось волнение, смешанное с благодарностью к Паше. Этот подарок — не просто предмет, это знак доверия и символ нашей дружбы. Аккуратно сложив нож обратно в коробку, я с благодарностью обняла Пашу. Отстранившись, пообещала:
— Я буду его беречь.
— Надеюсь, он тебе поможет.
— Спасибо. За то, что ты есть.
Пашины щеки заалели.
— Можешь дать ему имя, — предложил он, пытаясь скрыть смущение.
В памяти вновь всплыла Маратовна с Олегом в руках. Эти воспоминания все еще причиняли боль — я невозможно скучала, хоть и отчаялась когда-либо увидеть директора.
— Подумаю об этом позже, — уклончиво ответила я.
Нож так и остался безымянным, но оказался преданным другом.
Второе испытание перенесли на неделю, что повергло меня в уныние, в то время как мои друзья с блеском прошли первое. Петра, маленькая и ловкая, быстро вонзила нож в прогнивший череп синего, не получив и царапины. Руслан, сильный и отважный, выронил в начале испытания нож, но не растерялся, повалил противника и, не дав тому ни единого шанса на спасение, разнес голову тяжелым камнем.
Я не испытывала зависти, лишь злость на себя и страх перед неясным будущим. Еще одна неудача, и я навсегда распрощаюсь с мечтой о службе рейнджером. Даже самой себе я не могла объяснить, что именно так манило меня в этой работе, в этих людях в черной коже.
Весть о моем провале быстро разнеслась по Логову. Одни открыто смеялись мне в лицо, другие сочувствовали, третьи просто игнорировали. Хоть Петра и пыталась меня всячески успокоить и отвлечь, настроение оставалось скверным. Появляться на людях не хотелось, поэтому я при любом удобном случае оставалась одна.
В тот вечер в столовой было немноголюдно. Бо́льшая часть посетителей разошлась, Паша быстро проглотил еду и куда-то убежал. Я в одиночестве сидела за столом и вяло ковыряла вилкой в тарелке.
— Привет, сахарок, — раздался знакомый игривый голос.
— Уходи, — ответила я, не отрываясь от еды.
Встреча с Русланом была сейчас совсем некстати.
— Не сдала? — уже серьезно спросил он, присаживаясь рядом.
Я промолчала.
— Видимо, нет, — он вздохнул. — Не расстраивайся. Думаю, будет еще возможность все исправить.
— Знаешь, я не в настроении разговаривать. Оставь меня в покое.
— Я хотел тебя поддержать, — тихо сказал он.
Меня тут же кольнуло чувство вины за раздражение в голосе. Сейчас он совсем не походил на того взбалмошного парня, каким обычно казался. Он выглядел спокойным и даже добрым. Я отложила вилку и закрыла лицо руками.
— Я просто устала, — тихо сказала я.
— Зато у тебя есть время хорошенько подготовиться, ягодка, — справедливо заметил Руслан. — Я помогу тебе в этом.
Открыв лицо, я внимательно посмотрела на него: ни тени насмешки — он вполне серьезен.
— Каким образом? — спросила я.
— Покажу несколько приемов, благодаря которым будет легко замочить тварь.
— Ты станешь моим учителем?
— А что, собственно, тебя так удивляет? — с обворожительной улыбкой спросил он.
— Слабо представляю тебя в этой роли, — честно призналась я.
— Вот увидишь, тыковка, я тебя еще не раз удивлю, — он игриво подмигнул мне. Вернулся прежний Руслан.
— Хорошо, но у меня есть одно условие, — безапелляционно заявила я.
— Я хочу тебе помочь, а ты мне еще условия будешь ставить? — с напускной обидой спросил Руслан.
— Только так и никак иначе, — я кивнула.
— Что ж, давай, разбивай мое бедное сердце, кошечка. Диктуй свои условия.
— Называй меня по имени. Хватит раздавать мне прозвища.
— Тебе не нравится?
— Нет, — я поморщилась. — То ягодка, то сахарок, то еще как-то.
— А если я остановлюсь на одном?
— Это что, компромисс?
— Возможно, и так.
— Хорошо, — сдалась я. — Но только одно.
— Тогда я буду называть тебя принцессой.
Я вспомнила, что раньше так называла Зою, и покачала головой.
— Нет, только не принцессой.
