— Да, до нас доходили слухи о логове на границе Балакии. Слуги давно пытаются вывести из игры других участников похода.
— Вы знали о логове, но не сообщили Охотникам? — набычился Арк.
— Прежде чем срывать на мне злость подумайте, чем бы все обернулось, узнай вы и ваши соотечественники о логове? Как много Охотников попыталось бы покинуть Торлин?
Логика Гильдии была понятна, но мириться с этим Аркум не хотел.
— Значит вы не выпишите мне разрешение?
— Сожалею, — в голосе девушки действительно проскользнуло сочувствие.
— Но хотя бы кого-то Гильдия послала на поиски логова? — потерянно спросил мужчина.
— Такой информации у меня нет, — развела руками работница. — Мы кое-как держим связь по стране, с Графствами и границей Болот, но с другими королевствами все очень печально. Новости доходят редко и с опозданием, куда чаще мы вообще не знаем, что происходит на севере. Возможно, филиалы в Балакии выделили Охотников для данного задания, ведь до лета там было относительно спокойно.
— Спасибо, — подавленно ответил Аркум и развернулся.
За его спиной переминался с ноги на ногу давешний новичок, оттесненный Охотником в сторону. Пару секунд Арк пялился на незнакомого паренька, который с каждым мгновением все больше распалялся:
— Может уже уступишь? — как можно более грозно буркнул парень.
— Ага, — вяло кивнул мужчина и повернулся обратно к окошечку. — А какое наказание грозит дезертирам из Охотников?
Девушка дернула бровями и предостерегающе заметала:
— Не советовала бы сбегать из города. Даже если отделаетесь плетями сейчас, после похода отправитесь на каменоломни. Или виселицу, если судья будет не в духе. И будем откровенны, что вы сделаете в одиночку?
Аркум замялся, но собеседница и не ждала ответа:
— К тому же максимальный срок действия разрешения – седмица, в особых случаях две. За это время верхом вы только доберетесь до границы. Правда, в случае если вы вернетесь с опозданием, скорее всего отделаетесь штрафом. Это ведь не совсем дезертирство, мало ли что случилось в дороге, — задумчиво протянула регистраторша, но заметив, как блеснули глаза мужчины, оборвала его надежду. — Но разрешение я вам все равно не выпишу! Отпустишь одного, завтра еще одного, а через седмицу в Торлине Охотников не останется.
— Все равно спасибо. И извините, что время отнял, — вздохнул Охотник.
— Не стоит. Моя семья в Торлине, мне вряд ли удастся понять, что вы чувствуете, но я догадываюсь, что вам непросто, — улыбнулась девушка.
Арк ответил благодарным кивком и наконец отошел от окошка. На недовольное бурчание незнакомого паренька за спиной мужчина внимания не обратил. Стихшая боль с новой силой всколыхнулась в чуть опухшей кисти. Весь запал и желание куда-то бежать пропали и Аркум чуть не свалился с ног прямо в главном зале Гильдии. Хотелось забиться в угол и лежать, ни о чем не думая и не двигаясь.
Недовольно зарычав, злясь на себя за неожиданную слабость, Арк стукнул себя по сломанной ладони. От свежей вспышки боли в уголках глаз выступили слезы, но с губ мужчины не сорвалось ни звука. Баюкая ноющую кисть, воин быстро зашагал прочь, пока апатия вновь его не настигла.
— Тоже мне – лидер, — бурчал под нос мужчина. — Чуть на глазах у людей на полу не растянулся… Тряпка! Собрался в одиночку бежать спасать кого-то?! А остальным думаешь сейчас легче?
Арку вспомнился Хакар, потерявший половину своей семьи. Хвель, уже сколько лет не видевший родную сестру. Ринала, отданная в храм еще ребенком. А он ведь даже не спрашивал у нее встречалась ли она с семьей после этого! Крина, в конце концов, которой путь на Болота теперь был закрыт.
Его друзья были не в лучшем положении. Возможно, что и их семьям сейчас грозила опасность, тварей на севре расплодилось изрядно. Теперь Аркум сильно сомневался, что имеет право даже в одиночку, оставив друзей, бросаться спасать свою семью. Было что-то эгоистичное в том, чтобы биться пускай не за себя, а за родных людей, но при этом взваливать заботу о человечестве на чужие плечи. Это было не достойно лидера.
Сказ семнадцатый. Шепот
Высокий холм, поросший мелкими, кривыми деревьями и густыми кустарником, к северо-востоку от Торлина местные называли Камнем Редении – Богини искупления. На его вершине действительно лежала огромная глыба известняка, кое-как обтесанная и украшенная незамысловатой резьбой и письменами на староимперском. Впрочем, местами еще можно было различить сколы очень напоминающие следы зубила, что сплетались в руны куда древнее имперских. В этом не было ничего удивительного, ведь потомки имперцев были не первыми людьми, что поселились в этих землях. Крестьяне, пасущие овец на окрестных, пологих холмах, часто находили в земле кости, ржавое оружие и потемневшие от времени драгоценности. Но с собой эти находки забирали лишь самые отчаянные, те считались проклятыми и принадлежащими мертвым.
Если же какой-то дурак притаскивал в дом золото покойников и накликал беду на всю деревню, такого человека судили по всей строгости деревенских законов. А драгоценности забирали и несли на вершину холма, где зарывали под камнем посвященным Редении. Обычно это помогало. Церковь такие выходки не очень одобряла хоть они и были посвящены имперской Богине. Но было в этом что-то от языческих обрядов местных, давно пропавших племен.
Впрочем, и камень с верхушки холма никто убирать не спешил, хотя, казалось бы, чего сложного? Пяток каменщиков с клиньями и кувалдами раскололи бы глыбу за пол дня. Но местные этого делать не будут, а гнать работников из Торлина или ближайшего городка никому не хотелось. Потому камень и стоял на вершине до сих пор, что было очень кстати для Хэла, явившегося на холм ранним утром.
— Думаю это место подойдет, — задумчиво разглядывая каменюку пробормотал юноша, опираясь на посох, украшенный птичьими и змеиными черепами.
— Я не помешаю, если поохочусь у подножия? — тихо спросил Хогйин, несший шухуна и гадюку ярндага.
Волкул и щенок Дым остались ниже по склону холма, устроив какую-то игру на небольшой поляне.
— Нет, все в порядке, — махнул ладонью друид. — Артан сегодня милостив. Сам ведь видел, сколько птицы гуляет по полю у холма.
— Да, я заметил, но… мне как-то неловко оставлять ярндага одного, — замялся охотник. — За те дни, что мы живем в Торлине я успел наслушаться всяких разговоров. В королевствах сейчас не спокойно.
— Не волнуйся, ступай. Этим ты и мне поможешь. Ветер лучше слушать наедине.
Хог поклонился и больше не отвлекая друида скрылся в кустах. Гадюку и шухуна он оставил там же где стоял. Крылатый кот тут же скользнул на ближайшее дерево и принялся себя вылизывать, а вот змея подползла к хозяину. Улыбнувшись Хэл подобрал гадюку и направился к камню.
Забраться на его вершину оказалась не сложно, хотя змея, свернувшейся клубком на плечах юноши, немного мешала. Устроившись на теплой глыбе Хэл закрыл глаза, достал костяные четки и замер. Ярндаг не шевелился и даже дышал через раз, словно силясь что-то расслышать. Порывы прохладного ветра играли зеленой листвой, гнули к земле высокую траву и то и дело раздували одежды самого друида. Но это было не то, чего Хэл ожидал.
Недовольно скривившись и глубоко вздохнув ярндаг принялся медленно перебирать четки. Сухие губы зашевелились, беззвучно повторяя какие-то слова. Гадюка на плечах Хэла заволновалась, приподняла голову и будто бы вслушалась. Пара мгновений и тихо зашипев змея показала клыки, а затем соскользнула на теплый камень и отползла в сторону. Беззвучные слова на эртене были адресованы духам стихии не приятной для ползающего по земле создания.
Несколько минут Хэл пребывал в подобии транса: абсолютно не шевелился, перебирал четки и шептал на эртене. Гадюка успела вновь свернуться клубком, греясь на солнце, как вдруг что-то на поляне переменилось. Очередной порыв ветра пригнул деревья к земле, затем на мгновение затих, а после вновь зашелестел листвой. Но теперь шуршание зелени звучало иначе. В этом тихом шипении появилась не система, но некий смысл, не ясный для большинства людей.
