— Я хочу уйти!
Дэн сделал шаг вперед. Я инстинктивно отступила, но Фраг не был к этому готов — лезвие слегка задело горло. Он дернулся, а я сильнее сжала его плечо свободной рукой.
— Мне терять нечего, — сказала я дрожащим голосом. — А тебе есть.
— Ты думаешь, этот кусок дерьма что-то значит для меня? — Дэн заржал. Смех, показавшийся наигранным, быстро смолк. — Только если убьешь мою шестерку, я сразу же пристрелю тебя. А если сдашься, мы сможем все обсудить.
Манипулятор хренов. Мы все знали, что он не даст мне и шанса на спасение в обоих случаях.
Дэн медленно приближался. От его беспощадного взгляда и хищной улыбки накатила паника: сдавило грудь, стало тяжело дышать. Моя жизнь висела на волоске. Почему Руслан так тянет? Казалось, еще немного, и меня покинет решимость.
— Не подходи! — крикнула я, крепче сжимая в потной руке нож.
Возможно, Дэн чувствовал мой страх и понимал, что я блефую. Убить беззащитного Фрага я не смогла бы. И он это знал.
— Хотя… — задумчиво протянул Дэн, — ты можешь убить его, зарезать, как…
В этот момент из темноты выпрыгнул Руслан. Избитый, с трудом стоящий на ногах, но с яростью в глазах. Он накинулся на Дэна. Толкнул его, ударил головой о решетку. Завязалась потасовка. Удары по телу раздавались словно раскаты грома, перемешиваясь со стонами, криками и ругательствами. Они сражались, словно дикие звери. Руслан, казалось, забыл про свою боль. Мы с Фрагом стояли в нерешительности, парализованные страхом. Быстрым движением Дэн бросился на Руслана, пытаясь сбить его с ног, но тот увернулся, несмотря на боль, и ответил мощным ударом в живот. Дэн застонал, на него посыпался град новых ударов.
— Дэн! — крикнул Фраг и дернулся в моих руках.
Внезапный рывок — и лезвие, словно молния, полоснуло по шее Фрага. Воздух наполнился страшным булькающим хрипом. Рухнув на жесткий бетон, он беспомощно скрючился, пальцы судорожно вцепились в зияющую рану, тщетно пытаясь остановить бьющую фонтаном кровь.
— Фра-аг! — в ужасе закричал Дэн, моментально превратившись в чудовище: красивые черты лица исказились, из горла вырвался нечеловеческий крик, наполненный отчаянием и болью.
Парализованная ужасом, я наблюдала, как Фраг, который протянул нам руку помощи, корчится в предсмертной агонии. Его мучения были коротки: последнее судорожное движение — и тело обмякло, превратившись в безжизненную куклу. Земля ушла из-под ног. Я не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд от мертвого Фрага, от алой лужи, расползающейся по бетону.
Дэн, словно обезумевший, отшвырнул от себя Руслана, который тут же рухнул без сознания. Его взгляд, полный ненависти и скорби, обрушился на меня. Я не видела в нем больше манипулятора, только безутешного зверя, потерявшего самое дорогое.
— Это… это ты, — прорычал он, подходя ко мне, — ты его убила!
Я дрожала всем телом, но нашла в себе силы, чтобы попытаться защитить себя — встала в стойку и судорожно сжала вспотевшими руками нож.
Просто так я этому ублюдку не сдамся.
Я машинально отступала, не отрывая глаз от искаженного гневом лица Дэна, потерявшего прежнюю привлекательность. Он надвигался на меня, словно сама смерть, а я все шагала назад, пытаясь выиграть время и не решаясь нападать первая. Впрочем, это и не понадобилось.
Вдруг из темноты с боевым кличем на Дэна накинулась Петра. Ударив его по голове какой-то палкой, она закричала:
— Отвали от моей подруги, ублюдок!
В гробовой тишине большого помещения ее крики отозвались жутким эхом. Дэн зарычал, согнулся и схватился за голову. Я не стала терять времени и ударила ногой ему в челюсть. Раздался неприятный хруст. Подоспел очнувшийся Руслан, повалил его на пол и со злостью начал избивать.
Я с тревогой смотрела на Дэна, который потерял сознание, и торопила Руслана:
— Хватит! Пойдем!
Медленно, словно нехотя, он оторвался от своей кровавой расправы.
— Он… мертв? — спросила бледная Петра, которая сама сейчас выглядела не лучше мертвеца — взлохмаченная, в порванной испачканной одежде.
— Очень… на это… надеюсь, — пытаясь отдышаться и потирая окровавленные руки, ответил Руслан.
Я подняла с пола фонарик и направила на Дэна, лежащего ничком. Кровь растекалась по полу багровым пятном, смешиваясь с пылью и грязью. В животе похолодело. Даже если он выживет, последствия могут быть ужасными. Но что нам оставалось делать? Ждать, пока он нас убьет?
Руслан тяжело дышал, глядя на свою работу. Ярость постепенно отступала, уступая место осознанию произошедшего. Петра, все еще дрожа, прислонилась к стене, словно ей требовалась поддержка. Мы все были напуганы.
— Давайте уйдем отсюда скорее, — сказала я.
Когда мы вышли, Руслан предусмотрительно закрыл дверь, ведущую к камерам, на ключ, торчащий в замке. Я старалась не думать о Фраге, чье тело никогда не будет предано земле, и о том, что Дэн все еще мог быть жив.
Забрав все наши вещи, оставленные нетронутыми в кабинете охраны, мы покинули место нашего короткого, но ужасного заточения.
На улице нас встретила темнота. Луна, уже поднявшаяся в небе, слабо освещала внутренний двор тюрьмы. Прокладывая себе путь узкими лучами фонариков, мы, дрожа от холода, пробирались к заветной дыре в заборе, надеясь, что на этот раз нам удастся выбраться из этого жуткого места без приключений.
Внезапно, раздался вопль Петры, разорвавший ночную тишину. Мы с Русланом всполошились. Первой моей мыслью было, что Дэн шел за нами. Я посветила фонариком на Петру — она смотрела под ноги. Там лежало распростертое тело Зверя.
Я бросила на землю рюкзак, увлекла Петру от мертвеца и прижала к себе.
— Тише, милая, тише.
— Его даже не убрали, — плача сказала она.
— Заткнитесь обе, — прорычал Руслан, к чему-то прислушиваясь.
Петра тихо всхлипывала, уткнувшись в мое плечо. Я гладила ее по волосам и услышала рычание, низкое, утробное.
— Твари, — пробормотала я. — Они здесь? Прорвались?
— Не думаю, — с сомнением ответил Руслан, — кажется, они за забором. И их чертовски много.
Я чуть не заскулила от досады. Снова препятствие. Теперь в виде синих.
— Мы выберемся когда-нибудь из этой чертовой тюрьмы⁈ — прорычала я. — Что нам теперь делать?
— Есть два пути: или мы ждем до рассвета и тогда уже смотрим, что к чему, или прорываемся сейчас. Но во втором случае у нас больше шансов быть съеденными.
— Мне не нравится ни один из этих вариантов, — сказала Петра.
— Критикуешь? Предлагай! — безапелляционно заявил Руслан и скрестил руки на груди.
В наступившей тишине рычание за оградой стало невыносимым.
— В тюрьме были только Фраг и Дэн, верно? — задала я риторический вопрос. — Сейчас их… нет. Значит, все здание в нашем распоряжении.
— Ты предлагаешь вернуться туда? — спросила Петра, шмыгнув носом.
— Да, всего лишь переждем ночь на посту охраны. Когда станет светлее, что-нибудь придумаем.
— Пойдемте, — сказал Руслан, поднимая вещи.
Он не стал ждать нас и отправился обратно к тюрьме. Мы последовали за ним. Третий раз. Словно попали в Бермудский треугольник, из которого нет выхода. После бесконечного дня, казавшегося вечностью, от усталости, голода и жажды, я чувствовала себя разбитой.
Дальше комнаты охранника идти никому не хотелось, поэтому мы расположились в каморке. Голодные, уставшие, разочарованные. Первым делом, я осмотрела содержимое своего рюкзака. Ни воды, ни сухого пайка не было. У Петры и Руслана тоже было пусто. Повезло, что оружие не забрали. Кинув рюкзак в угол, я уселась на обшарпанный диван. Молчаливая Петра присоединилась ко мне.
— Так пить хочется, — простонала я.
— Ждите здесь, — сказал Руслан и скрылся в темноте до того, как я успела спросить, куда он собрался.
Я встала и стала осматривать стол, рыться в ящиках в надежде найти что-то полезное. Даже бесполезное. Все лучше, чем сидеть и ждать. Кабинет явно обшарили до меня. Везде царил беспорядок: на столе, в столе, под столом. Больше мебели в этой комнатушке не было, кроме дивана, на который я вновь опустилась.
