— Смотрите, — воскликнула Маша, оторвав меня от грустных мыслей. — Это тот самый красавчик.
Мы все посмотрели туда, куда она показывала, и увидели Юрку Шустрого. Его внешность сразу бросалась в глаза: высокий и подтянутый, с коротко стриженными темными волосами, обрамляющими аскетичное лицо с проницательными серыми глазами. Юра всегда был одет в легкий, но надежный бронекостюм, покрытый сетью карманов, набитых всевозможными инструментами. В его движениях чувствовалась какая-то особая сила, которая притягивала женские взгляды.
— Ну и что в нем красивого? — фыркнула Даша, деловито поправляя куртку.
— Ничего ты не понимаешь в мужчинах, — ответила Маша и залилась смехом. — А еще он храбрый. — В ее глазах светилось обожание. — Помнишь, как он привел того беженца?
Эту историю знали все. Шустрый привел в Логово раненного, едва живого мужчину в лохмотьях вопреки всем возражениям Германа и Веты. Риск того, что беженец вот-вот скончается и заразит половину поселения, был слишком велик. Но Юра настоял на своем. В итоге, мужчина выжил и окреп. Он оказался инженером, чьи знания и умения в области физики и механики оказались незаменимыми в развитии Логова. Так Юра попал в Совет.
— Хватит на него пялиться, — рявкнула Даша на подругу, но та и не думала отворачиваться.
Юра, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, лукаво подмигнул Маше, отчего та густо покраснела, и как ни в чем не бывало продолжил разговор с коллегами.
— Какой же он красивый! — вздохнула Маша.
— Ты это уже говорила, — заметила я, улыбаясь.
— Мне никогда не надоест это говорить: красивый, красивый, красивый… — она вновь заливисто рассмеялась.
— Ой, да хватит, — сказала Даша. — Мне вот это надоело. Как и эта каша.
— Скажи спасибо, что тебя хоть чем-то кормят, — отрезала Вета.
— Надеюсь, в этот раз мы легче перезимуем, — тихо произнесла я.
Осень близилась к концу. Все жители Логова не могли забыть прошлую зиму. Она пришла внезапно и принесла с собой не только метели, холодные дни и долгие ночи, а также голод. Бесконечные снегопады делали вылазки почти невозможными, запасы таяли на глазах, поэтому Босс принял решение сократить порции. Еды не хватало, среди населения нарастало недовольство. Несколько человек хотели свергнуть Германа и его приближенных, чтобы взять управление Логовом в свои руки.
Тогда состоялась вторая публичная казнь.
На заснеженной площади Герман собственноручно перерезал горло пяти предателям на глазах у половины поселения.
— И пусть это будет всем вам уроком! — сказал он тогда, держа в руках окровавленный кинжал.
Больше его власть не оспаривал никто.
Зима выдалась невероятно сложной для всех людей, живущих в Логове, но мы ее пережили, сделали выводы.
— Отныне мы не будем голодать! — заявил Герман на всеобщем собрании. В тот день на площади собрались чуть ли не все жители. — Мы будем выращивать все, что может нам дать жизнь! Овощи, фрукты, зерно! Будем охотиться, ловить рыбу. Самое главное — запасаться впрок!
После долгих месяцев голода, когда каждый день был борьбой за кусок хлеба, обещание изобилия звучало как сладкая песня. Лица людей, измученные нуждой, озарились слабой надеждой.
Логово расширялось. Вокруг него в радиусе нескольких километров были высажены новые сады. Несмотря на то, что земля была усталой и бесплодной, Герман утверждал, что с помощью внимательного ухода она зацветет.
Он организовал отряды охотников, которые знали местность и умели выживать в дикой природе. Рыбаки учили молодых людей ловле рыбы, делились с ними своими секретами. Дети учились чтению и письму. Герман понимал, что процветание общины не может быть построено только на материальных ценностях. Он стремился воспитывать в людях человечность, сострадание, ответственность.
Мы смогли выработать новые стратегии выживания. Одной из таких стратегий стало усиление системы безопасности: мы укрепили баррикады, разработали новые ловушки и создавали дополнительные патрульные группы. Эти меры позволили нам минимизировать потери и своевременно реагировать на все угрозы.
Помимо внешней защиты, мы также научились более эффективно распределять ресурсы. Зима вынудила нас пересмотреть наши запасы и оптимизировать использование топлива, продовольствия и медикаментов. В результате мы организовали строгий учет продуктов и запчастей, что помогло избежать лишних потерь. Кроме того, мы наладили систему обмена с другими поселениями, чтобы восполнить дефицит необходимых ресурсов.
Но самая важная перемена произошла среди жителей Логова. Мужчины и женщины работали не покладая рук, дети помогали взрослым. В воздухе витал дух единства и надежды. Каждый понимал, что выживание зависит не только от индивидуальных усилий, но и от слаженной командной работы.
Так жизнь в Логове налаживалась, становилась все более организованной и упорядоченной. В глазах людей снова сияла надежда, и они с уверенностью смотрели в будущее. Герман стал не просто лидером — он стал символом надежды и силы. Доказал, что даже в самых трудных условиях можно создать свой рай на земле, если все будут работать вместе и верить в свои силы.
Пока все так и было.
Глава 17
Я забралась на потрескавшееся пассажирское сиденье бронированного грузовика, где уже сидела Вета, закрыла глаза и попыталась отгородиться от окружающего мира. Сколько ни смотри в окно, картина вокруг неизменно оставалась мрачной и угнетающей: заброшенные здания с выбитыми окнами и дверьми, ржавые машины с покосившимися кузовами, горы мусора. И крысы. Безумное количество крыс.
В кабине стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь глухим шумом колес, которые с трудом преодолевали неровности разбитого асфальта. Каждое движение автомобиля вызывало дребезжание и скрипы, словно машина сама была против поездки по дороге, больше похожей на поле с ямами.
Я углубилась в воспоминания, перебирая в памяти все наши предыдущие вылазки.
Мы скитались по опустевшим городам, среди руин былой цивилизации. Каждый из нас хранил внутри свою тайну, свою боль утраты, но никто не говорил об этом вслух. Мы были как единый организм, склеенный общей целью — выжить и найти нечто большее, чем просто существование в умирающем мире.
Однажды мы столкнулись с синими на заброшенном складе. Там мы потеряли товарища. Раздался глухой удар, а затем — тишина. Осталось лишь воспоминание о его доброй улыбке и бесконечных шутках. Но мы выжили, забрав жалкие трофеи: консервы, фонари, ржавые запчасти.
В другой раз мы отправились на ферму. Там нам удалось не только сохранить свои жизни, но и получить ценные припасы. Мы нашли несколько мешков муки и круп, а также привезли в Логово корову.
Было много незабываемых поездок, но особенно остро я запомнила момент, когда мы наткнулись на детскую площадку: яркие краски игровых конструкций были покрыты ржавчиной и кровью, игрушки валялись в песочнице, будто дети вот-вот вернутся и продолжат игру. В тот момент меня пронзила боль от осознания, что беззаботное детство, каким его знали до апокалипсиса, ушло навсегда.
И ни один из походов не сопровождался таким количеством жертв, как первый.
Я бы с удовольствием забыла ту роковую вылазку. Но в памяти вновь и вновь воскрешались события тех трагических дней. Часто вспоминала и наше возвращение. Люди считали нас чуть ли не героями, хотя мы лишь чудом уцелели. Со всех сторон нас засыпали вопросами: всем хотелось узнать, как погибли остальные члены отряда, и услышать подробности нашего похода. Я упорно избегала любых расспросов. Только Вете и Герману подробно рассказала о том, что нам довелось пережить в тюрьме. За исключением того, как на самом деле погибла Петра. Точнее, из-за кого это произошло.
Зато Руслан не стеснялся в выражениях и в красках излагал все, что случилось, разыгрывая сцены драки и подчеркивая свою храбрость и силу. Он явно преувеличивал, выставляя себя чуть ли не главным героем событий. Порой мне хотелось рассказать всем правду, но я молчала. О Петре он не заикался, и меня это устраивало.
