Когда Хельга закончила перевод, Рюрик кивнул с пониманием:
— Скажи ему, что я сожалею о действиях моих соотечественников. Не все северяне одинаковы. Мы пришли не разорять, а строить. Мы готовы платить справедливую дань за проход через их земли и за возможность торговать. Более того, мы можем защитить их от других северян, если установим дружеские отношения.
Хельга перевела, стараясь передать искренность в голосе Рюрика. Вяйнё слушал внимательно, затем задал вопрос, который заставил Хельгу на мгновение задуматься, прежде чем перевести:
— Он спрашивает, почему мы идем так далеко от наших земель? Почему не остались у себя дома?
Рюрик взглянул на Виктора, словно ища поддержки, затем ответил:
— Наши земли становятся тесными. С запада на них давят франки, с севера — свеи и даны. Многие из нас хотят жить своим трудом, а не постоянной войной. Мы ищем новый дом, где могли бы жить в мире с соседями, торговать, строить, растить детей.
Когда Хельга перевела эти слова, среди старейшин прошел одобрительный шепот. Такие мотивы они могли понять — желание защитить свою семью, найти лучшую жизнь, избежать войны.
— А еще, — добавил Рюрик, — мы слышали, что дальше на юг, в землях ильменских словен, местные жители сами ищут правителя, который мог бы принести мир и порядок в их раздираемые распрями земли.
Это вызвало более оживленную реакцию. Старейшины заговорили между собой на своем языке, иногда кивая, иногда качая головами.
— Они говорят, что слышали об этом, — тихо перевела Хельга Рюрику. — О раздорах среди словен и о поисках внешнего правителя. Некоторые считают, что это хорошо — если мы станем правителями словен, то будем заинтересованы в мире и торговле на этих землях. Другие опасаются, что мы принесем лишь новую войну.
Наконец, Вяйнё поднял руку, призывая к тишине, и заговорил снова:
— Мы знаем о бедах наших соседей-словен. И если ты, северный вождь, действительно намерен принести им мир, а не войну, мы не будем препятствовать твоему проходу через наши земли. Но мы должны быть уверены в твоих намерениях.
Когда Хельга перевела, Рюрик кивнул:
— Я понимаю их опасения. Спроси, что мы можем сделать, чтобы доказать наши мирные намерения.
После перевода Вяйнё задумался, затем предложил:
— Оставь нам заложников — нескольких твоих людей, которые будут жить с нами, пока основная часть твоего флота проходит через наши земли. Если вы пройдете мирно, не причинив вреда нашим поселениям, мы отпустим их. Если же вы нарушите слово — их жизни будут ценой.
Хельга внимательно посмотрела на Рюрика, переводя эти слова. Это было серьезное требование, но не необычное для тех времен и мест. Обмен заложниками часто использовался для гарантии соблюдения договоров.
Рюрик обдумал предложение, затем кивнул:
— Я согласен оставить заложников, но прошу, чтобы взамен несколько ваших людей сопровождали наш флот в качестве проводников и посредников. Так мы сможем лучше понять ваши обычаи и избежать недоразумений.
Когда Хельга перевела эти слова, старейшины снова начали совещаться между собой. Наконец, Вяйнё кивнул:
— Мы согласны. Пять твоих людей останутся с нами, и пять наших пойдут с тобой. Кроме того, ты заплатишь дань за проход — серебром, железом и тканями.
Начался торг о размере дани, который Хельга переводила с растущей уверенностью. Здесь ей пригодился опыт, полученный от отца в торговых поездках. Она умело передавала нюансы, подчеркивала выгоды сотрудничества, сглаживала острые углы. Несколько раз она заметила одобрительные взгляды Виктора, молча наблюдавшего за переговорами.
Наконец, договор был достигнут. Рюрик согласился заплатить разумную дань и оставить пятерых заложников из числа добровольцев. Вяйнё, в свою очередь, предоставил пятерых проводников и обещал свободный проход через земли племени.
— Скрепим наш договор угощением и клятвами, — сказал старейшина, и по его знаку женщины внесли новую порцию медовухи и особый хлеб, испеченный с травами.
Рюрик и Вяйнё обменялись клятвами, поклявшись каждый своими богами соблюдать достигнутые соглашения. Затем они разделили ритуальный хлеб и выпили медовуху из одной чаши — древний символ доверия и союза.
Когда формальности были завершены, атмосфера заметно разрядилась. Местные жители стали менее настороженными, некоторые даже предложили показать поселение гостям. Хельга с интересом осматривала дома, хозяйственные постройки, святилища. В них чувствовалось влияние и славянской, и финской культур — результат многолетнего соседства и смешения народов.
Виктор держался немного в стороне, наблюдая за всем с задумчивым видом. Хельга заметила, что некоторые из старейших местных жителей бросали на него странные взгляды, словно он был им смутно знаком.
— Ты замечаешь? — тихо спросила она Виктора, улучив момент. — Они смотрят на тебя так, словно…
— Словно видели меня раньше, — закончил за нее Виктор с едва заметной улыбкой. — Возможно, в их преданиях сохранились упоминания о ком-то, похожем на меня.
— Ты бывал здесь раньше? — напрямую спросила Хельга.
Виктор посмотрел на нее долгим взглядом:
— Ты очень наблюдательна, Хельга. Это ценное качество.
Он не ответил на вопрос прямо, но его взгляд говорил сам за себя. Хельга почувствовала холодок по спине. Временами Виктор казался ей совершенно обычным человеком — мудрым наставником, опытным воином. Но иногда, как сейчас, в нем проскальзывало что-то неуловимо чуждое, словно он принадлежал к иному миру, иному времени.
Их беседу прервал подошедший Рюрик:
— Вяйнё приглашает нас на вечернее пиршество. Завтра они проводят нас дальше вверх по реке, к Ладожскому озеру.
Хельга кивнула, но ее мысли все еще были заняты загадкой Виктора. Она вспомнила, как он двигался в бою — с нечеловеческой скоростью и грацией. Как безошибочно предсказывал погоду и опасности. Как говорил иногда о давно минувших временах с таким знанием деталей, словно сам был их свидетелем.
Кем был этот человек на самом деле? И какую роль он играл в судьбе Рюрика и всех, кто последовал за ним?
* * *
Вечернее пиршество прошло в дружественной атмосфере. Местные жители, убедившись в мирных намерениях гостей, стали более открытыми. Они делились историями, пели песни, показывали свои ремесла.
Хельга не отходила от Рюрика, переводя разговоры и помогая наладить взаимопонимание. Она заметила, что местные женщины с любопытством смотрят на нее и шепчутся между собой. Одна из них — немолодая, но статная женщина с проницательными глазами, подошла к ней, когда Рюрик отошел поговорить с Виктором.
— Ты не просто переводчица для него, — сказала женщина на диалекте, смешанном из славянских и финских слов. — Я вижу, как он смотрит на тебя. И как ты смотришь на него.
Хельга почувствовала, как краска приливает к щекам:
— Я… мы…
— Не смущайся, дитя, — улыбнулась женщина. — Любовь — это дар богов. Особенно любовь, соединяющая разные миры.
— Кто ты? — спросила Хельга, удивленная проницательностью незнакомки.
— Меня зовут Айно. Я видящая этого племени, — ответила женщина. — Та, кто говорит с духами и видит то, что скрыто от обычных глаз.
Она внимательно посмотрела на Хельгу:
— В тебе течет кровь двух народов. Это делает тебя мостом между мирами. Твоя судьба переплетена с судьбой северного вождя и бессмертного странника, что сопровождает его.
Хельга вздрогнула при упоминании о «бессмертном страннике». Она не сомневалась, что речь идет о Викторе.
— Что ты знаешь о… нем? — осторожно спросила она.
Айно оглянулась, словно проверяя, не слушает ли кто, затем тихо сказала:
— Наши самые древние песни говорят о Белом Волке — человеке с глазами цвета льда, который не стареет и не умирает. Он приходил к нашим предкам много поколений назад. Учил их, помогал им, защищал их. А потом ушел, обещав вернуться, когда придут новые времена.
Она посмотрела в сторону Виктора, беседовавшего с Рюриком:
