«Обойти паршивца и дать ему с тыла», как выразился майор Свистюк, было невозможно. Проектанты, словно предвидя осаду обновленной ЛАЭС-1-2, сделали к ее сердцу только один проход. Главный коридор, разветвляющийся тоннелями на четыре направления — к реакторам, заканчивался широкой лестничной клеткой. Второй этаж занимали служебные помещения, сейчас пустые. Далее лестница вела к третьему и четвертому этажам, выходы из которых располагались в шахматном порядке: одна площадка по диагонали нависала над второй. Сюда, на пятачок перед коридором третьего этажа, и добралась группа майора Свистюка. И тут же застряла, наткнувшись на автоматную очередь.
— Может, гранату ему швырнуть? — вслух подумал Ветров.
Он сидел на полу, прижавшись спиной к стене, и нервно дымил сигаретой. Сказывалась контузия, и каждое чересчур резкое движение отдавалось в голове дополнительной болью.
— Отставить гранаты! — хрипло скомандовали с дальнего конца коридора.
К бойцам, пригибаясь и поглядывая на лестничную клетку, приблизился майор Свистюк. Он шел тяжело, с явным трудом, повязка на боку побурела от крови. Но майор сохранял на лице свирепое выражение: знаю, мол, что серьезно ранен, но сил моих хватит, чтобы отвесить пинков каждому, кто ослушается приказа.
Позади едва плелся Молодой, все еще бледный после контузии. На фоне старавшегося казаться бравым майора турок выглядел эдаким болезненным гоблином — темнокожий, с ядовито-желтыми и белесыми пятнами на физиономии.
— Батка, он дэло гаварит, — слабым голосом отозвался Молодой. — Кинут ему парочку гранат — толко бэмс — и нэту праблэмы.
— Я тебе дам парочку! — набычился Свистюк. — Вы что, приказа не слышали? Запрещено пользоваться взрывчаткой на территории станции!
— Можно подумать, от одного небольшого взрыва пострадают реакторы, — протянул Рыжий. — Мирный атом прячется за толстенными слоями бетона. Чем мы ему навредим?
— Хочешь обсуждать со мной приказы полковника, сопля? — Майор прищурился и исподлобья посмотрел на Рыжего.
— Молчу, молчу! — миролюбиво поднял руки тот. Раздвинул тонкие губы в ухмылке: — Только не стреляйте, Батьку!
Майор повел носом, словно принюхиваясь, и отвернулся. Уставился на выкрашенную белым и зеленым стену лестничной площадки. Он понимал, что надо штурмовать — иначе враг имеет шанс взорвать реакторы. Но подставлять своих бойцов под пули не хотел.
«Уж больно точка у противника хороша. Мигом положит одного или двух сынков… Самому пойти? И так ранен, могу до утра не дотянуть… Но проворность не та. Или плюнуть и действительно гранатами забросать? Что этой станции сделается от пары лимонок, раз не бабахнула после артобстрела?..»
— Так что теперь, нам здесь вечно сидеть? — спросил Ветров. Сделал глубокую затяжку, выпустил дым себе на куртку, сипло кашлянул. — Будем ждать, пока у придурка, — кивнул в сторону лестницы, — патроны не кончатся?
— Ты бы помолчал, самоволка, — прикрикнул майор. — Если надо — будем ждать хоть до второго пришествия.
— Судя по всему, оно уже наступило… — Рыжий не стал по своему обычаю саркастически улыбаться. Ограничился коротким взглядом и отвел глаза.
— Это что за депрессии в строю?! — замычал Свистюк. — Нарядов захотелось? Почему насупились аки бабки-плакальщицы?
— А что, нам лыбиться до ушей? — не стерпел Роман. — Как рванут — всем мало не покажется! Полетим к дому радиоактивными облаками.
— Вот и радовался бы, что не взорвали, — вздохнул майор.
Понятно, все были на нервах. Это нападение, чересчур масштабное и подготовленное. Да еще удар с тыла. Тут кто угодно вразнос пойдет. Но лишь бы вслепую не начали соваться под пули.
А поддержать добрым словом?.. Все добрые слова остались еще там — во внутреннем дворе электростанции.
«Староват я стал для этой работы. Да и Орлов совершенно расклеился. А он ведь ох как крут бывал. В той же недоброй памяти Чечне… Молодые нам даже в подметки не годятся. Тот же Ветер — и парень самоуверенный, и подготовка отличная, а нет в нем такого внутреннего стержня. Да и откуда, когда армию собственное правительство не любит? Мельчает народ…»
Роман заметил задумчивый взгляд майора. Распознал мимолетное презрение, напрягся.
— Товарищ майор, — предложил он вдруг. — А может, с ним… с ними переговоры провести? — кивнул в сторону лестницы. — Может, этот псих откажется станцию взрывать? Кто их поймет, этих психов?.. Какого-нибудь хачика пообещаем из тюрьмы выпустить — пусть расслабятся. А мы штурмовать пойдем. Им же тоже жизнь дорога.
Майор прищурился. Решил до поры до времени проигнорировать предложение Романа.
— Чего ж раньше не штурмовали? — ядовитым тоном спросил Свистюк. Понимал, что Ветров дело говорит, но очень хотелось слегка отыграться. — Кишка тонка подставиться?
— Хоть сейчас, — буркнул Ветер, насупившись.
— Ну ладно, погоди с атаками, — отмахнулся Свистюк. — Вам удалось определить, сколько их там?
— Только один под прицелом вертится, — вместо Ветрова ответил Сенька Бой. — Больше никого не видать. И тишина стоит — хоть спать ложись.
Свистюк прищелкнул языком. Пробормотал:
— «Специалисты…» Судя по результатам работы расстрельной команды, их было трое, — спустя минуту сказал он. — А…
— Батя, у вас, конечно, глаз на такое дело меток, — вклинился в размышления майора Ветров. — Но где гарантия, что террористов не больше?
Он явно давал Свистюку понять: да, я даже старшим лейтенантом стал едва ли не вчера; да, бойцы меня пока воспринимают товарищем, а не начальником; но я не позволю вам в себе усомниться. Голова у меня работает, а бездействую только из-за осторожности.
— Что ты имеешь в виду? — спросил майор, вскипая, но виду не подав.
«Ох, и нравы у нынешней молодежи! Боец старшего по званию перебивает! И ведь не доходит, что я его не гружу, потому что жалею. Ну, получит у меня, когда все закончится! Закончилось бы…»
На офицеров с интересом посматривали. Молодой привычно заглядывал Свистюку в рот, Рыжий украдкой щерился, а Сенька скосил глаза.
Ветров приободрился:
— Соглашусь: три человека могут завалить полсотни безоружных противников. Но смогут ли они в таком количестве взорвать ЛАЭС?
— Я слышал, Чернобыль всего вдвоем развалили, — ни к селу ни к городу добавил Рыжий. Понял, что не в тему, и заткнулся.
— А все ж их трое, — уверенно сказал Свистюк. — Ты бы дослушал, Ветров, вместо того чтобы старших перебивать и напрашиваться на неприятности.
— Но…
— Встать! — заорал майор, у которого лопнуло терпение. — Смирно!
Ветров поднялся, щелкнул каблуками и замер, прижавшись спиной к стене. Смотрел прямо, все время, пока Свистюк угрожающе раскачивался перед ним.
Батька был столь же отходчив, сколь и вспыльчив. Сперва хотел угостить Романа в ухо, но затем передумал.
«Стольких товарищей потеряли, но держатся. Как ни крути, а молодцы мои хлопцы. Еще бы уважения им немного — совсем хорошо стало бы. Спецназовцы, мать их…»
— Пока вы тут в кисейных барышень у лестницы играли, мы с Молодым этаж исследовали, — отвлекся от размышлений Свистюк. — И теперь точно знаем, что противников было трое, — сделал ударение на последнем слове.
Ветров благоразумно молчал. Лишь слегка приподнял брови в беззвучном вопросе: «как?»
— Нашли мы одного из супостатов, — продолжил майор. — Совершенно неживого — глотка перерезана от кадыка до бровей. Рядом — дед в форме охранника станции. Грудь разворочена очередью, но в руке здоровенный десантный нож. И все лезвие в кровищи. Смекаете?
— Не убили всех! — догадался Рыжий. — Одному доброму парню повезло, и он напал на террористов.
— Не парню — деду, — поправил его майор. — Причем очень старому. На вид ему под сто — наверняка пожалели и не стали стрелять.
— Вот это молодец, — восхитился Сенька Бой.
— Уж получше вашего, — вздохнул Свистюк. — Причем дедок за жизнь держался, точно бультерьер за ягодицу. Сумел перед смертью сказать, что расстрел персонала произвели свои.
