Мы поспешили к Звезде, которая, ощущая опасность, нервно переступала с ноги на ногу. Маратовна ловко оседлала ее, а я, схватив рюкзаки, вскочила сзади. Дверь сарая была открыта, и в проеме уже маячили новые преследователи.
— Держись! — крикнула Маратовна и резко дернула поводья. Лошадь рванула вперед, сбивая одного из нападавших с ног. Мы вылетели из сарая, и холодный ветер ударил в лицо. Звезда мчалась через двор, прыгая через кусты и ямы, а за нами раздавались крики и выстрелы.
Лес встретил нас густой тьмой, но Звезда, казалось, знала, куда бежать. Мы неслись сквозь деревья, и крики преследователей постепенно стихали. Но я знала, что это ненадолго. Они не остановятся.
— Вот жила я спокойно, — проворчала Маратовна, крепче сжимая поводья. Ее голос был резким, но в нем слышалась усталость. — А потом явилась ты, и теперь мы вляпались по самые уши.
Я молчала, чувствуя вину. Маратовна была права — это я втянула ее в эту историю. Но сейчас было не время для разговоров. Мы мчались сквозь лес, ветер свистел в ушах, а Звезда, казалось, летела, не касаясь земли. Ее копыта едва касались мягкой лесной подстилки, оставляя за собой лишь легкий след.
— Куда мы едем? — наконец спросила я.
— Я отвезу тебя в Логово, а потом поеду искать новый дом.
Я не успела ответить — что-то привлекло мое внимание. Я оглянулась и увидела в темноте мелькающие тени. Синие! Их хриплое дыхание и глухие стоны, казалось, окружили нас со всех сторон. Одни двигались медленно, едва волоча ноги. Другие, более проворные, почти бежали, их стеклянные глаза сверкали в темноте.
— Тут полно синих, — сказала я Маратовне.
— Да, я вижу.
Лес становился все гуще, превращаясь в настоящий лабиринт из ветвей и теней. Но Звезда, словно обладая собственным разумом, уверенно вела нас вперед. Удары ее копыт отстукивали ритм, подгоняющий мое сердце, и я удерживала нож в руке, готовая в любой момент защитить нас. Маратовна, напрягая все силы, направляла нашу лошадь через прорехи в цепких зарослях. Твари не отставали, их хрипы нарушали ночную тишину.
— Они слишком близко, — прошептала я.
Внезапно Звезда резко свернула в сторону, едва не сбросив нас с седла. В этот момент из-за деревьев вывалилась еще одна группа синих. Они двигались медленно, но их было слишком много. Один из них, с обвисшей кожей и пустыми глазницами, протянул руку, пытаясь схватить лошадь за гриву.
— Отвали! — закричала я, ударив его ногой.
Он пошатнулся, и этого времени нам хватило, чтобы рвануть вперед.
— Держись! — крикнула Маратовна, крепче вцепившись в поводья. — Они окружают нас!
Звезда бросилась вперед, но путь был перекрыт. Синие, словно тени, выныривали из-за деревьев, их руки тянулись к нам, а хриплые крики сливались в единый гул. Я крепче сжала нож.
— Влево! — крикнула я, заметив узкую тропинку между двумя огромными соснами. Мы пронеслись сквозь узкий проход, но синие уже были и там. Один из них, высокий и костлявый, бросился вперед, пытаясь схватить меня за руку. Я ударила его ножом, и он с глухим стоном рухнул на землю. На его место уже шли другие.
Когда ситуация казалась безвыходной, Маратовна остановила лошадь. Она быстро сунула руку в свой рюкзак, который висел сбоку от седла, и достала небольшую металлическую банку, обмотанную проволокой. Затем, вытащив из кармана зажигалку, она зажгла фитиль.
— Закрой глаза и пригнись! — крикнула Маратовна и бросила свое изобретение в сторону синих.
Я прижалась к спине директора. Раздался оглушительный взрыв, ослепительная вспышка на мгновение осветила лес. Звезда, испугавшись, заржала и рванула вперед, но Маратовна крепко держала поводья, не давая ей сбросить нас.
Когда я открыла глаза, вокруг царил хаос. Синие, попавшие под взрыв, были разбросаны в разные стороны, некоторые лежали без движения, другие медленно поднимались, но уже не могли преследовать нас с прежней скоростью. Дым и пыль висели в воздухе, затрудняя видимость, но это сыграло нам на руку.
— Вперед! — крикнула Маратовна.
Мы прорвались через кольцо синих, оставив их позади. Лес вокруг стал редеть, и вскоре мы выехали на более открытую местность. Звезда, хоть и уставшая, продолжала бежать.
— Что это было⁈ — закричала я, едва слыша собственный голос из-за звона в ушах.
— Самодельная светошумовая граната, — ответила Маратовна, не замедляя хода. — Я ее давно припасла на крайний случай. Надеюсь, таких случаев больше не будет — она была одна.
— Вы не перестаете меня удивлять.
— Ну, если бы я удивляла тебя только хорошими манерами и вышивкой крестиком, мы бы сейчас уже были съедены, — усмехнулась Маратовна, не отрывая взгляда от дороги.
Мы неслись сквозь лес, ветер хлестал по лицу, а эхо взрыва все еще отдавалось в ушах. Крепко вцепившись в спину Маратовны, я мысленно была далеко отсюда. В голове стояла картина: бандиты, ворвавшиеся в Логово, бесчинствующие на улицах, расстреливающие каждого, кто осмелился сопротивляться. Наш дом, наша крепость, оплот, который мы так яростно защищали, теперь принадлежал врагу. Стены, которые мы укрепляли, комнаты, где мы смеялись и спорили, — все это теперь принадлежало им. Теневому братству.
Я сжала кулаки, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Нет, я не могу плакать. Не сейчас. Мы должны двигаться вперед. Мы должны найти способ бороться! Юра погиб не зря. Юра. Его лицо всплыло перед глазами — смеющееся, с той самой улыбкой, которая всегда заставляла меня верить, что все будет хорошо. Но теперь его не было. Он погиб, как и другие. Как и те, кто доверял мне, кто шел за мной, кто верил, что я смогу их защитить. Я не подведу их память!
Логово не может быть потеряно навсегда. Но в глубине души я боялась. Боялась, что мы опоздали. Что все, кого я любила, уже мертвы. Но я надеялась, что мои родители живы. И Герман… Его образ возник в памяти — сильный, надежный, с искорками тепла в льдистых глазах, когда он смотрел на меня. Как же я хотела сейчас ощутить прикосновение его рук, его поддержку, его уверенность. Мысли о нем давали мне силы, заставляли сердце биться чаще. Он наверняка жив. Он сильный. Он выживет.
Мы выехали на открытую местность, и я впервые за долгое время вздохнула полной грудью. Но облегчения не было. Только пустота и страх.
Недалеко стоял старый полуразрушенный дом, поросший мхом и плющом.
— Здесь мы сможем передохнуть, — сказала Маратовна, останавливая Звезду. — Но недолго.
Спешившись, я почувствовала дрожь в ногах от напряжения. Маратовна поспешно отвела лошадь к пристройке, спрятанной в тени деревьев, и вернулась. В избе было темно и сыро. Она поставила топор у двери, в угол, для быстрого доступа, и чиркнула спичкой, осветив небольшое пространство. Я увидела старую кровать, стол и пару стульев. На столе лежал оплывший огарок свечи, покрытый пылью. Маратовна зажгла его, и комната наполнилась тусклым, дрожащим светом. Затем она достала из рюкзака флягу, хлеб и вяленое мясо.
— Держи, — сказала она, протягивая мне еду.
— А вы хорошо подготовились, — похвалила я, с благодарностью принимая еду.
— А то! Всегда надо быть начеку.
Я жадно откусила кусок хлеба. Он был пресным, но показался вкуснее любого деликатеса. Жесткое вяленое мясо было пересолено, но и оно доставило мне удовольствие. Маратовна, устроившись напротив меня, неторопливо ела и время от времени отпивала воду из фляги.
Немного утолив голод, я виновато сказала:
— Я… Я не хотела, чтобы все так вышло. Анна Маратовна, простите. Я не должна была приезжать.
Я видела, как директор напряглась и была готова к обвинительной речи. Но она смогла меня удивить:
— На самом деле, Варвара, я рада, что ты приехала.
Я поперхнулась и взглянула на нее с недоумением:
— Рады?
— Да, рада. Я слишком засиделась на месте, заскучала. А тут заявилась ты, и жизнь закипела. Конечно, можно было бы обойтись и без преследователей, — она усмехнулась.
— Что ж, — сказала я, невольно улыбнувшись в ответ, — а я рада, что смогла внести разнообразие в вашу жизнь, Анна Маратовна.
