«Привет, это Фанни. От имени Холли сообщаю вам, что вы уволены. Обнимашки».
Остолбенев, Мэри битую минуту читала и перечитывала эти слова, а потом яростно выругалась. Этот гениальный недотепа не посмеет от нее избавиться! Да он ведь понятия не имеет, сколько у него счетов и какие суммы на них лежат. Не в курсе он и про будущие выставки в Амстердаме и Риме, не говоря уж о проекте виртуальных свиданий с художником. Мэри даже не завершила отделку своего особняка в пригороде Лондона, и мрамор для сауны еще не оплачен.
Нет, если этот балбес думает, что так просто с ней распрощается, то зря. Ему придется прибыть в Лондон лично, да еще и с армией адвокатов, чтобы разорвать контракт. А на такие подвиги Холли и в лучшие времена не был способен, не то что нынче.
И Мэри отправилась встречать гостей, решив, что легко справится с этой небольшой проблемой.
***
В то же время инквизитор Эмиль Ларс открыл дверь в свою лондонскую квартиру. Дорога из графства Корнуолл изрядно утомила его, лучше бы он ехал поездом, чем так долго крутил руль.
Его встретил затхлый запах небольшого помещения, которое больше недели простояло с закрытыми окнами. Все здесь было кувырком: пускать на свою территорию уборщиц не хотелось, а самому наводить порядок было некогда, служба забирала его всего без остатка.
Сейчас Эмиль примет душ и проведет тихий вечер на диване с пивом, а наутро доложит в орден о полной непригодности Тэссы Тарлтон. На гражданке она размякла и перестала видеть в чудовищах чудовищ.
Сообщение настигло его в тот момент, когда он уже успел скинуть один ботинок.
«Немедленно возвращайтесь, вы здесь нужны», — писала Тэсса. Эмиль, нахмурившись, прошел по ссылке, которую она прикрепила, французским он владел неплохо и мигом выхватил из статьи самое основное.
Глубоко вздохнув, он снова надел ботинок и вышел из квартиры.
***
В Бристоле лил дождь, да до того паршивый, что адвокату Энди Льюису нужна была вся его сила воли, чтобы не напиться.
Вот уже третий год он состоял в обществе анонимных алкоголиков, но жизнь проще не становилась. Все было так хреново, как только могло быть. Несколько лет без адвокатской лицензии лишили его репутации, а восстановление разрешения на профессиональную деятельность избавило от остатков сбережений.
Не было денег ни на то, чтобы снять офис, ни на то, чтобы дать рекламу. Как прикажете искать клиентов, если целыми днями тебе приходится стоять за прилавком строительного магазина, лишь бы заработать на свой сэндвич с кофе?
Нет, Энди Льюис не ждал ничего хорошего от будущего, когда у него зазвонил телефон. Увидев имя абонента, он скривился — слишком хорошо он помнил этого клиента. Фрэнк Райт, боец без правил. Прокурор настаивал на пожизненном, но Энди выбил непредумышленное. О, это была славная битва в зале суда, которой он гордился до сих пор.
Да вот только сам Фрэнк обладал до того тяжелым взглядом, что встречаться с ним снова категорически не хотелось. Однако Энди был не в том положении, чтобы выбирать.
— Привет, Фрэнки, — как можно более дружелюбно сказал он в трубку. — Уже вышел?
— В прошлом году за хорошее поведение, — ответил Райт. — Послушай, Льюис, мне нужен самый ловкий пройдоха в графстве. Ты еще в деле?
Энди хохотнул. Он всегда лавировал на самой границе закона, а иногда и переступал через нее, зря только лопухнулся тогда с лицензией, иначе все еще бы был в седле.
— Во что ты опять вляпался, Райт?
— Ты нужен не мне. Ты нужен Холли Лонгли. Слышал про такого?
Вот тут Энди и вышел из своей колымаги прямо под дождь, не обращая никакого внимания на холодные капли, проникающие под воротник. Запрокинув голову к хмурому небу, он впервые в жизни вознес куда-то ввысь короткую и непотребную благодарность.
Холли Лонгли! Миллионер и знаменитость. Эй, госпожа Удача, до чего же приятно с вами познакомиться!
***
Миссис Райт ужинала в одиночестве. Дешевая лапша из китайского магазинчика на углу давно уже прочно вошла в ее рацион.
— Вот видишь, милый, — сказала она фотографии своего сына Алана, — как все получилось. Совсем не так, как мы хотели, правда?
Фотография ничего не ответила, да никто этого от нее и не ждал.
Миссис Райт открыла потрепанный ноутбук, оставшийся от Алана, чтобы проверить скидки у магазинов. Письмо выпрыгнуло на нее совершенно неожиданно, и она не сразу сообразила, что это не спам.
В графе «отправитель» значилось: друзья Фрэнка.
Помедлив, миссис Райт открыла письмо.
Какие-то подростки писали о том, как росли в приюте. Зачем?
Неужели хотели устыдить ее?
Вот глупость — Фрэнк вовсе не нуждался в ее раскаянии. Он всегда был сам по себе, этот мальчишка. Колючий, сложный, с невыносимым взглядом.
Однако некие Одри и Джеймс не спешили обвинять в чем-то миссис Райт. Они просто рассказывали о себе и только в самом конце добавили короткое предложение о ее старшем сыне — «Фрэнк всегда такой спокойный, но ведь брошенный ребенок в любом возрасте брошенный».
Закурив, миссис Райт уставилась на дождь за окном. Она и сама не понимала, как тяжело было на сердце все это время. Журналисты неплохо заплатили ей за интервью, и она смогла закрыть большую часть долгов. Не позволяя себе думать, почему выбрала именно такие жестокие слова, она тем не менее подспудно всегда знала ответ. Приписывая Фрэнку разные недостатки, миссис Райли бессознательно оправдывала себя. Ведь одно дело, когда ты отказываешься от хорошего сына, и другое, — от сына, который это заслужил.
И теперь ей стало гораздо легче — по крайней мере, у Фрэнка есть друзья, готовые за него заступиться. Возможно, они смогут залечить раны, которые она ему нанесла.
***
Холли накрыл такой роскошный ужин, что всем было понятно: он еще ерзает из-за злополучного интервью и подлизывается.
В этот вечер к ним присоединились Фанни с Кенни, и разговор крутился вокруг огромного разоблачения, которое сделал Холли: да ведь это его собственная Мэри поощряла журналистов и сливала им его личную информацию.
— Они же не могли раздобыть из воздуха историю про серебряный молочник, который я украл в ранней юности, — рассуждал он, — исключительно из любви к классической литературе, конечно… Почему вы не хвалите вот это чудесное суфле?
— Из вишни и креветок? — скептически уточнила Фанни.
Любовь Холли к невообразимым вкусовым сочетаниям была здесь хорошо известна.
Тэсса бесстрашно положила себе суфле и одобрительно кивнула. Они с Фрэнком были непритязательными дегустаторами.
— Я могла бы догадаться, что с брэгами не все ладно, — сказала она. — Ведь пикси так и не вернулись в минимобиль, так и прячутся в спальне наверху.
— Не кори себя, — попыталась утешить ее добрейшая Фанни, — тут то одно, то другое. Подумать только, Камила снова спустилась с холма. А значит, нам всем опять житья от нее не станет. Так было спокойно, когда она предавалась отшельничеству вместе с Эрлом.
— Хорошо, что мы не успели снять остролист, — пробормотала Тэсса, все еще удрученная собственным легкомыслием.
— А мне интересно, какая муха укусила Дебору Милн, — заметила Фанни, обожавшая сплетни, — раз она впустила в свой дом бездельника Эллиота, и как Билли это проглотил. Подумать только: да ведь я за столько лет дальше порога ни разу не попала.
— А вот мне довелось посетить эту неприступную крепость, — похвастался Холли.
— Ты к Милнам вломился, — напомнил Фрэнк.
— Чем оказал вам огромную услугу! Страшно представить, как бы вы без меня обходились! Два дикаря, которые двух слов связать не могут.
— Что-то ты не поделился этим достижением с журналистами, — хмыкнул Фрэнк. — Вот была бы сенсация: Холли Лонгли тайком пробирается в чужие дома, чтобы исправить неудачные картины.
— Возможно, — задумался Холли, — мне следует написать мемуары.
