Толпа, подобно непробиваемой стене, преграждала мне путь, но я, переполненная отчаянием и надеждой, стала пробираться сквозь нее, толкаясь и извиваясь, ощущая на себе испуганные и изможденные взгляды. Я отчаянно искала родителей.
«Пожалуйста, Господи, только бы они были в порядке», — молила я, мечтая увидеть родные лица.
Вдруг посреди гула и беспорядка мое внимание привлек тихий зов: «Варя!». Я повернулась на звук, не веря своим ушам, и в следующий момент оказалась в крепких объятиях мамы. Ее дрожащие руки крепко обхватили меня, словно защищая от всего мира. Я чувствовала, как она слегка покачивается, убаюкивая нас обеих в этом моменте долгожданного воссоединения. Рядом стоял отец, его лицо было усталым, но полным облегчения. Он осторожно погладил меня по голове, и в этом жесте я ощутила его теплоту и поддержку, которых так долго не хватало. Я, словно ребенок, спряталась в их объятиях, и на краткое мгновение все вокруг перестало существовать.
— Мы думали, что потеряли тебя, — прошептала мама со слезами на глазах.
— Я с вами, и мы выберемся, — тихо пообещала я, сжимая зубы, пытаясь сдержать слезы, которые грозились вырваться наружу.
Вета тем временем начала давать указания, и я поняла, что пришло время действовать. Не успели мы отойти дальше, как земля под ногами содрогнулась. На мгновение все замерли, ожидая худшего, но Вета сказала:
— Надо двигаться быстрее.
Мы с родителями держались за руки, понимая, что больше не можем позволить себе потерять друг друга. Вдруг я заметила в стороне ребенка. Мальчик выглядел совсем маленьким и беспомощным среди хаоса, разразившегося вокруг. Его возраст было трудно определить, но казалось, что ему не больше пяти лет. Я взглянула на его лицо, испачканное пылью и сажей, которое казалось бледным от испуга, и сердце дрогнуло от жалости. Короткие светлые волосы были растрепаны, и в них застряло несколько мелких обломков. Малыш судорожно сжимал в руках плюшевого мишку, почти такого же потрепанного, как и он сам.
Его губы не произносили ни звука, словно он был парализован страхом, но дрожание плеч и влажные дорожки на щеках выдавали его безмолвный крик о помощи. Каждый новый звук или движение вокруг заставляли его вздрагивать и сжиматься еще сильнее. Он беспомощно оглядывался, выискивая взглядом кого-то знакомого, но в проходящих мимо лицах не находил ни одного.
Без раздумий я подбежала к нему, перепрыгивая через обломки. Подхватив малыша на руки, я ощутила, как его дрожь передалась мне. Он доверчиво прижался ко мне, тихо всхлипывая.
Неожиданно разрушившаяся часть ближайшего здания, будто занавес, отрезала нам путь к выходу. Крупные обломки с ужасным грохотом рухнули, перегораживая окружающее пространство. Люди в оцепенении остановились, не зная, как обойти эту нелегкую преграду, и громко обсуждали возможные варианты. Шум голосов все усиливался, превращаясь в неразборчивый гул, и паника начинала заражать каждого. Вета, заметив, что ситуация выходит из-под контроля, начала кричать, стараясь собрать людей и заставить их сосредоточиться, но ее, казалось, никто не слышал.
Я в растерянности наблюдала за происходящим, прижимая к груди чужого ребенка. Меня охватило отчаяние. Я посмотрела на родителей, и в их глазах прочитала то, что невозможно было выразить словами. Молча, без единого звука, они передали мне свою уверенность и стойкость. Отец, казалось, собирался что-то сказать, но в этот момент издалека, сквозь тьму и пламя, показались фары машины.
Это была не просто машина — настоящий монстр на колесах.
Бронированная, она, словно танк, медленно и уверенно двигалась вперед, прокладывая путь сквозь горящие обломки и толпы синих. Ее поверхность покрывали толстые пластины металла, поблескивающего от огня, а окна были затянуты решетками, способными выдержать даже самые сильные удары. На крыше возвышалась турель, из которой временами вырывались яркие вспышки, разнося очередных тварей в клочья.
Я затаилась, глядя, как машина тяжелыми, но уверенными рывками приближалась к нам. Я была уверена — это еще одно подкрепление из Теневого братства, пришедшее завершить их начатое кровавое дело. Шепот недоверия и страха прошел по нашей группе, как электрический разряд. Люди инстинктивно попятились назад. Некоторые из них бросились к обломкам в попытке найти укрытие, другие оставались на месте, с ужасом наблюдая за тем, как приближается массивная бронетехника. Кто-то и вовсе убежал.
Машина остановилась в нескольких метрах от нас, и двери с грохотом распахнулись. Из нее выскочили фигуры в полном боевом снаряжении. Каждый из них был одет в темно-зеленый защитный костюм, плотно прилегающий к телу. На груди мерцали небольшие эмблемы и символы, которые говорили о принадлежности к какой-то неизвестной мне группе. Шлемы с защитными забралами придавали им вид безликих солдат, но когда один из них снял каску, я его тут же узнала.
— Женя, — выдохнула я, а потом закричала: — Женя!
Передав мальчика стоящей рядом женщине, я побежала к брату. Женя обернулся на звук моего голоса, и его лицо озарилось улыбкой, полной облегчения. В следующий миг он распахнул руки, и я, не думая ни о чем другом, бросилась в его объятия. Момент, казалось, растворился в вихре эмоций — радости, облегчения от долгожданной встречи.
— Привет, сестренка, — прошептал брат с нежностью в голосе, едва сдерживая собственные эмоции.
Женя всегда был тем, на кого можно было положиться в трудные времена, и его присутствие сейчас казалось настоящим чудом. Я уткнулась лицом в его плечо, стремясь хотя бы на мгновение забыть о том, где мы находимся.
Подбежали родители, и вся семья оказалась в крепких объятиях друг друга. Это была секунда передышки. Такая нужная и важная в этом безумии.
— Мы пришли за вами, — сказал Женя, как только наши взгляды встретились снова. — Мы выведем вас отсюда.
— Надо спасти их, — я указала на испуганных людей, прячущихся среди обломков. Я знала, что не смогу спокойно уйти, оставив их на произвол судьбы.
Женя кивнул, его взгляд стал сосредоточенным и решительным.
— Мы разберемся, — ответил он уверенно.
Когда к нам подошел другой военный, и я его узнала.
Это был Егор Борисович Маслов. Тот самый генерал, который бросил воинскую часть, когда ее заполонили синие. И вот он тут. Живой и невредимый. Я ничего не понимала, но спрашивать ничего не стала — не время.
— Внимание, граждане! — начал Маслов. — Прибывшее подразделение уполномочено осуществить экстренную эвакуацию гражданских лиц из зоны повышенного риска. Приоритетная задача на данном этапе — сохранение самообладания и неукоснительное следование инструкциям.
— Залезайте, — сказал Женя.
Не успела я и глазом моргнуть, как началась организованная посадка. Все спешили занять места в броневике. Каждый понимал, что это, возможно, единственный шанс на спасение.
Я наблюдала за тем, как Женя руководит процессом, помогая людям забраться внутрь. В его движениях чувствовалась уверенность и решимость, которые передавались окружающим. Маслов, в свою очередь, стоял немного в стороне, отдавая короткие, четкие команды. Его присутствие вызывало у меня смешанные чувства, но сейчас было не время разбираться в прошлом.
После того, как родители заняли свои места, Женя подошел ко мне.
— Как же я рада тебя видеть! — призналась я.
— И я рад, сестренка.
— Все поместятся?
— Да, потеснимся. — Женя обнял меня за плечи и с легкой улыбкой добавил: — Если места не хватит, то Борисович всегда может воспользоваться своим генераловским привилегием и сесть на крышу.
Я не удержалась от смеха, представив себе серьезного Маслова, балансирующего на крыше броневика.
— Я скучала по тебе и твоим шуточкам. Даже не верится, что ты здесь. Как ты нас нашел?
— Я давно знал, что ты здесь, но не мог приехать раньше в силу некоторых обстоятельств и обязанностей. Я наблюдал за Логовом. Когда мне доложили, что здесь происходит, я понял, что моей сестренке нужна помощь, и вот…
