— О, конечно, а я только что собиралась предложить устроить здесь пикник, пока вы решаете, кто останется, а кто пойдет играть в героев.
Даже в такой ситуации Маратовна не могла удержаться от язвительного замечания, но это хоть как-то разрядило обстановку. Она резко развернулась и, махнув людям рукой, скрылась за забором.
— Показывай, куда идти, — сказала я Вете.
Она снова взяла на себя роль проводника. Мы осторожно начали движение в обратном направлении, где, как она предполагала, могла укрываться группа выживших вместе с Зоей. Паша не отставал.
Наш путь был осложнен горящими домами, бандитами, синими и разрухой повсюду. Вета уверенно вела нас сквозь этот хаос, словно читала по обгоревшим руинам знакомую карту. У полуразрушенного здания она жестом приказала остановиться. Осмотревшись, она потребовала тишины и, указав направление, двинулась вперед. Мы крались вдоль стен, избегая открытых пространств, напряженно прислушиваясь к каждому шороху. Отдаленные крики и выстрелы доносились издалека, напоминая о царящем вокруг кошмаре.
Когда впереди послышался шорох, все замерли. Вета осторожно подошла ближе, сделав жест, чтобы мы оставались на месте. Через минуту она вернулась и тихим голосом сообщила, что нашла вход в подвал, где, предположительно, скрывались выжившие вместе с Зоей. Паша ринулся вперед, и я не успела его остановить.
Войдя в подвал, я почувствовала смесь облегчения и тревоги. Люди, ослабевшие и измотанные, жались друг к другу в полумраке. Среди них была и Зоя. Она держала на руках ребенка. Паша бросился к ней, обнял и зарылся лицом в ее волосы. Казалось, он готов расплакаться от облегчения.
— Прости, прости меня, — то и дело говорил он. — Я так виноват перед тобой. Так виноват.
Зоя прижалась к нему, будто боялась, что он исчезнет, и нарушила тишину своим тихим голосом:
— Я знала, что ты вернешься за мной. Спасибо. — Тут она повернулась ко мне и сказала: — Варечка, я так рада, что ты пришла.
— Давайте убираться отсюда, — поторопила я. — Времени катастрофически мало.
Вета быстро оценила обстановку и стала координировать выход людей из подвала. Они начали выстраиваться в цепочку, стараясь не создавать лишнего шума. Адреналин заполнял вены, заставляя нас двигаться быстрее, не задумываясь о страхе и усталости. Паша забрал малышку Мию у Зои, и мы выбрались на улицу.
Мы поспешно двигались через руины, стараясь не привлекать к себе внимания. В воздухе раздавались гул и шум отдаленных взрывов, но мы сосредоточились на пути вперед. Яркий огонь пожаров сжигал воздух, но мы не отступали. Вета продолжала вести нас по лабиринту разрушенных улиц, показывая каждую безопасную тропу, словно сам воздух подсказывал ей дорогу.
Внезапно Мия закричала. Девочка проснулась и настойчиво требовала внимания. Мы все замерли. Паша, заметивший наше замешательство, стал укачивать малышку, пытаясь успокоить.
— Тише, Мия, тише! — шепотом умолял он.
Но девочка продолжала плакать, ее голос разносился эхом по разрушенным улицам. В тот же миг из-за угла разрушенного здания послышался глухой стон, а затем еще один, и еще. Синие, привлеченные громким звуком, начали появляться из тени, их стеклянные глаза блестели в свете пожаров, а руки тянулись к нам.
— Вперед! Быстро! — скомандовала я, стараясь не повышать голос. — Вета, веди нас.
Вета, не теряя самообладания, резко развернулась и указала на узкий проход между двумя полуразрушенными домами. Мы бросились туда, стараясь не отставать друг от друга. Паша, сжимая Мию в объятиях, бежал рядом со мной, его лицо было искажено страхом.
— Я виноват, — говорил он, задыхаясь. — Я так виноват…
— Не сейчас, Паша, — резко оборвала я его. — Беги!
Синие были совсем близко. Я чувствовала их зловонное дыхание сквозь гарь и боялась обернуться хоть на миг. Люди впереди бежали, спотыкаясь, падая, вставая. Все хотели жить. Среди них была и Зоя. Я видела ее развевающиеся рыжие волосы и радовалась, что она жива.
Наконец мы достигли забора.
— Лезьте! — приказала Вета, помогая первой женщине перебраться сквозь щель. — Быстрее! Отойдите на безопасное расстояние и ждите. За вами придут.
Они начали перебираться через забор один за другим. Паша передал Мию одной из женщин впереди, а сам помогал остальным. Синие уже были в нескольких метрах, их руки тянулись к нам, а рты открывались в немом рычании. Их было немного, и Вета с мрачной решимостью бросилась в их сторону. Размахивая ножом, она убила трех тварей, подарив людям драгоценное время для спасения.
— Зоя, давай! — крикнула я, когда они с Пашей остались последними.
Зоя бросилась к забору. Она была почти у цели, когда из тени выскочил синий и схватил ее за плечо. Она вскрикнула, попыталась вырваться, но было уже поздно. Челюсти твари сомкнулись на ее шее, прокалывая кожу и плоть. Глаза Зои расширились от боли и ужаса, и глубокий крик вырвался из ее груди. Паша бросился к ней.
Но было поздно.
Вета, не теряя времени, выстрелила сначала в тварь, а потом подарила успокоение Зое. Паша завыл. Оттолкнув синего, он схватил тело Зои и прижал к себе.
Мы не могли позволить себе роскошь остановиться и оплакивать умирающих.
— Паша, нам надо идти, — сказала я, хотя каждое слово давалось с трудом.
Его руки дрожали, когда он аккуратно положил Зою на землю, закрывая ей глаза.
— Это все я, — взревел он.
— Да тише ты, — шикнула Вета. — Сейчас все твари и бандиты сбегутся.
Оставалось надеяться, что за всеобщим шумом они не сразу заметят нашу маленькую группу.
— Я виноват, — все повторял и повторял Паша.
— Да в чем ты виноват? — спросила я, чувствуя раздражение.
— Во всем. — Паша вытирал слезы испачканными руками, от чего на его лице появились грязные разводы. — Это из-за меня Теневое братство пришло. Это я виноват!
Меня словно прошибло током. Нет, этого не может быть!
— Паша, объясни, — требовательно сказала я.
— Я связался с Теневым братством. Это было давно. Они обещали защиту… защиту для всех нас, если я… если я буду сотрудничать с ними, расскажу им о некоторых людях в Логове, — его голос дрожал, как натянутая струна. — Я… Я рассказал им о тебе, Варя.
Шок сковал меня. Воздух стал плотным, и мне казалось, что я не смогу вдохнуть. Мир вокруг померк, и лишь голос Паши звучал словно издалека. Трудно было поверить, что человек, которому мы доверяли… которому я доверяла, смог так поступить.
— Паша, как ты мог? — спросила Вета, и ее голос звучал холодно, как лед.
— Я не знал, что они… что они нападут на Логово, — Паша прижимал руки к лицу, утопая в собственных слезах. — Они обещали не трогать наших… обещали!
Я больше не могла сдерживать бурю, что бушевала внутри. Руки дрожали от напряжения, каждый мускул тянуло от желания совершить действие, которое могло бы разрядить этот невыносимый гнев. Я уже не осознавала своих действий, когда пальцы обхватили рукоять ножа, спрятанного у пояса. Я рванула вперед, сквозь слезы и крики, встав перед Пашей, чей облик теперь казался никчемным и жалким. Его лицо, испачканное грязью и слезами, не вызывало ничего, кроме ярости.
Лезвие блеснуло в свете догорающих огней, и я резко приставила его к горлу Паши. Тот нож, который он мне подарил. Его глаза расширились от страха и неожиданности, но я не могла увидеть в них ничего, кроме отражения своей собственной боли и бешенства.
— Ты предал нас, — прорычала я, — предал всех нас, Паша. Из-за тебя…
Я едва могла говорить. Зубы стучали. Гнев и боль душили. В этот миг время потеряло свое значение, мир замер, и только мы с Пашей оставались в центре этого хаоса. Я видела, как он дрожит, видела, как его губы пытаются сформировать слова извинений, но мне не нужны были слова. Они ничего не значили теперь. Я крепче сжала нож.
Паша зажмурился, не сопротивляясь, словно приняв свою участь. А я поняла, что с той же легкостью могла бы уничтожить и часть себя. В тот момент, когда я ощущала, как лезвие подрагивает у горла Паши, что-то внутри меня сломалось. Я отшатнулась, оттолкнула его и сделала шаг назад. Руки тряслись от напряжения, и я с трудом удерживала себя от того, чтобы не сделать то, о чем потом буду жалеть всю свою жизнь. Паша все еще дрожал. Его слезы не прекращались, и мне показалось, что он действительно раскаялся. Но для меня это ничего не значило.
