Девочки вытаращили на меня и без того огромные глаза.
— Переоделась в платье кузины и под ее именем поехала на маскарад, — пояснила я.
Теперь у близняшек и рты открылись. Богиня, какие они еще дети!
— Ты из высшего общества! — выдохнула Элера.
— Ты бывала на маскараде! — прижала ладошки к щекам Тьера. — Ты должна нам всё-всё рассказать! Только не сейчас — ночью.
Вот только восторженных дурочек мне и не хватало! Я чувствовала себя по сравнению с ними ворчливой матроной. Но слова уже вылетели, ничего изменить не удастся — придется что-то рассказывать, что-то придумывать. Впрочем, я в этом мастер.
Нас позвали на ужин, где меня представили девочкам. К сожалению, полным именем.
— Это Стефания Браенг, и ближайшие четыре года она проведёт в пансионате Святой Елизаветы, — звучно произнесла настоятельница.
Двадцать два глаза смотрели на меня не моргая. Одиннадцать ртов сложились в идеальную букву "о". Спасибо, папа. Удружил так удружил. Не мог сдать меня инкогнито? Я прямо почувствовала расширяющуюся с каждой секундой пропасть между мной и остальными воспитанницами. Аристократов простые люди не любили и, признаться, совершенно заслуженно. Не думаю, что я смогу рассказать девочкам о том, как работала уборщицей и писала памфлеты. Я это делала от скуки. А они — рабочие косточки. Уверена, все успели хлебнуть лиха в своей жизни.
Кажется, это будут самые тоскливые и одинокие четыре года в моей жизни.
Глава 3. Монастырские будни
— Леди Браенг, потрудитесь объяснить, что это такое?
Настоятельница смотрела на меня строго, но не гневно. На ее столе лежали шесть тетрадей в зеленой кожаной обложке.
— Это тетради, — уныло ответила я.
— Чьи?
— Мои.
Интересно, кто меня сдал?
Интуиция не обманула: меня не просто не приняли. Меня возненавидели. Близняшки были хотя бы безобидны, всё их отношение выражалось лишь в том, что они демонстративно меня игнорировали. А вот кто испортил мне три пары обуви, сшитой на заказ, налив туда похлебку, и порвал в лоскуты казеное платье, так и не дознались, но скандал я устроила знатный. Настоятельница ругалась, просила признаться честно, потом кричала, но виновных не нашли. Отношения с девочками испортились окончательно, наказаны были все. Но нет худа без добра: меня переселили в отдельную комнату. Дверь в мою спальню запиралась, и я смела надеяться, что мои вещи в безопасности. Как выяснилось, зря.
Сегодня меня вызвали с урока рисования к настоятельнице. Я по-настоящему расстроилась: лучше бы это был урок чистописания или франкского языка. Писала я в любом случае красивее, чем эти пигалицы, а по-франкски говорила лучше наставницы. А вот рисование мне очень нравилось: уже давно я лелеяла мечту делать зарисовки к своим записям. И теперь какая-то завистливая сволочь сорвала мне урок. Да еще и от настоятельницы влетит. Как бы не выгнали — отец тогда с ума сойдёт. Да нет, тут не выгоняют. Просто ужина лишат или отработку назначат.
— Вы сами это писали? Или переписывали откуда-то?
— Сама, — призналась я, нервно сжимая руки.
По спине пробежал гадкий холодок, в груди сдавило, и только мамина выучка удерживала меня от того, чтобы начать кусать губы. Принцессы не должны показывать посторонним свой страх.
— Неплохо, — кивнула настоятельница. — Хороший слог, высокая грамотность, юмор и наблюдательность. Вы очень талантливы, Стефания.
Наверное, на моем лице отразилась вся та гамма эмоций, которые я сейчас испытывала: изумление, растерянность, восторг.
— Однако речь довольно бедная и много повторов, — спустила меня на землю монахиня. — Кроме того, порой слишком зло. Мягче надо, леди Браенг. Вы присядьте. Разговор будет долгим.
Я опустилась на стул.
— Я разговаривала о вас с сестрами-наставницами. Они считают, что уроки галлийского и франкского вам совершенно ни к чему. Почерк у вас идеальный. В этикете вы разбираетесь лучше учителя. Математика, литература, история — все это вы освоили. Поэтому я предлагаю вам индивидуальное обучение. Славский язык — вы не знаете диалектов и пишете с ошибками. А как я поняла из разговора с вашей матушкой — славский вам необходим. Рисование — кажется, это вам по душе. Дополнительные занятия по магии вам ни к чему — ничего нового мы дать не сможем. А вот основы самозащиты — это очень важно.
Последнее было неожиданно.
— Вы ведь знаете, с чего начался пансионат? И про святую Елизавету слышали? Так вот, я считаю, что женщина должна уметь постоять за себя. Да, я знаю, что вы маг. Но в жизни могут возникнуть разные ситуации. Нужно быть готовой ко всему.
Я не верила своим ушам.
— Вы хотите сказать, — осторожно спросила я. — Что меня не только не ждет наказание, но еще и обучать будут индивидуально?
— А за что тебя наказывать, Стефа? — легко и свободно перешла на "ты" настоятельница. — Тетради? Ничего в них криминального нет. Вот за суп в туфлях — за это, разумеется, будет отработка. Тем более из-за твоих интриг всем девочкам влетело.
Я густо покраснела и опустила голову. А нечего было дневник вести — сама себя и выдала. Но ведь план был гениальным!
— Почерк у тебя отменный, — продолжала настоятельница. — В библиотеке есть несколько книг, с которых нужно снять копию. Вот и займешься. Всё ясно?
— Да, госпожа настоятельница.
— Отправляйся в библиотеку. Книги уже подготовлены.
Жаль, я бы предпочла вернуться на рисование. Но делать нечего, библиотека, так библиотека. Я бывала там не раз, и это место неизменно вызывало восторг. Книг здесь было великое множество; до самых верхних полок без специальной лесенки на колесиках было не дотянуться. В основном, конечно, здесь хранились биографии святых, политических деятелей, ученых… Немало томов по теории магии, великолепная подборка по географии, ботанике, истории — как Галлии, так и других стран. Некоторые книги до того стары, что лежат под специальными стеклянными колпаками, да еще и прикованы цепью к своим столам. Хотя кто их унесет? И, главное, куда? Здесь до ближайшего поселения полдня пути.
Книги, предложенные для переписывания, меня, мягко говоря, удивляли.
"Яды и противоядия".
"Лекарственные растения Славии".
"Судебная практика по вопросам земельных тяжб".
О богиня, а это-то мне зачем? А, впрочем, неважно. Ближайших лет мне как раз хватит, чтобы переписать эти фолианты.
Разложила листы бумаги, открыла книгу про яды и принялась читать.
-
Я никогда не любила одиночества. Вокруг меня всегда вертелась куча народу — фрейлины, учителя, слуги. Я не умела сидеть на одном месте, даже с уроков убегала. Настоятельница оказала мне огромную услугу. Я училась ограничивать свои порывы, любить тишину и концентрироваться на чем-то скучном. Хотя, признаться, книги оказались очень увлекательны. Будь у меня нечто подобное в библиотеке — я бы многое сделала по-другому.
К примеру, тот же лорд Стерлинг. Можно было просто капнуть ему в вино пару капель бездонника и он — сильный маг — уснул бы спустя пару мгновений. И не пришлось бы устраивать скандал на всю Красную улицу. А настойка розовой моршанки? Какая находка для мадам Лиссо! В малых дозах повышает сексуальное влечение, вызывает легкие галлюцинации, уменьшает активность. Самое оно для чрезмерно озабоченных клиентов.
На самом деле мне нравилось работать в доме утех. Очень интересные там девочки. Характерные. И у каждой — своя боль. Ни одна не подалась в профессию в поисках легкой жизни. Когда-нибудь я напишу книгу по их историям и назову ее "Сломанный цветок".
Были в доме утех и мужчины — жаль, с ними переговорить не удалось. Были и две девочки моего возраста. Про них я тоже напишу. Я искренне хотела им помочь, но Полли вполне устраивала ее жизнь, а Ани не хотела оставлять подругу. Я почти убедила ее начать учиться и даже готова была заплатить школьный взнос, но ситуация поменялась. Я теперь далеко. Интересно, если я напишу ей письмо, она прочитает? А она вообще читать умеет? Эх, надо было попросить отца заняться ее судьбой.
