Я прижал ладонь ко лбу и спросил:
— Как она там, кстати?
— Злая, как мегера, — ответил Василий. — Опухшая вся. Ругается.
Мичурин покачал головой.
Сообщил:
— Ворвалась в комнату. Накричала на всех — я спросонья не понял, что произошло. Опомниться не успел, как она выставила меня за дверь.
Василий вздохнул.
Он снова взглянул на мою кровать.
— Злая — это хорошо, — сказал я. — Похмелье бывает полезным. Иногда.
— Думаешь, Наташка на крышу теперь не полезет? — поинтересовался Мичурин.
Он посмотрел мне в глаза.
Я прокачал головой и ответил:
— Надеюсь на это. Потому всё это и провернул.
Я указал Василию на пустую бутылку.
Вспомнил, что вторая (наполовину опустевшая) бутылка сейчас стояла в холодильнике. Невольно подивился тому, как мы с Зайцевой вчера осилили столько «лекарства».
Невольно отшатнулся, когда на фоне Васиного лица засветилась золотистая надпись:
Выполнено скрытое задание «Помочь Наташе Зайцевой, 3 часть»
Вы получили 5 очков опыта
Улыбнулся посмотрел на Мичурина и заявил:
— На крышу не полезет. Теперь уже точно. Но… до завтра помучается с похмелья — это тоже наверняка. Это нестрашно. Головная боль бывает полезной: выметает из головы дурь. Дури Наташа привезла из Питера много.
— Зайцева привезла дурь? — переспросил Василий.
— Дурь… идиотские мысли, я имею в виду.
— Понял.
Мичурин тряхнул головой.
— Зайцева помается сегодня в универе от недосыпа, от сушняка и от головной боли, — сказал я. — Да и на меня позлится, скорее всего. Если Наташа вообще на учёбу явится. Я бы в таком состоянии на её месте никуда не поехал.
Василий ухмыльнулся.
— А ты, Макс… как себя чувствуешь? — спросил он.
— Пока ещё паршиво, — признался я. — Но это ненадолго. Сейчас приму душ и приду в норму.
* * *
Зайцева сегодня всё же отправилась в университет. Вместе с Плотниковой. Без нас. Ксюша по пути заглянула в нашу комнату. Стрельнула в меня осуждающим взглядом. Виновато сообщила Василию, что поедет на учёбу без него — с Наташей.
Я активировал способность «Второе дыхание». Оно избавило меня не только от усталости, но и от похмелья. Я в очередной раз порадовался, что игра наградила меня такой полезной «фичей». Прикинул, что вместе с наградой за Наташино «лечение», набрал уже двадцать очков для получения следующего уровня. Второй уровень я получил за пятьдесят очков. Поэтому для третьего необходимо ещё минимум тридцать. Наверняка: гораздо больше. Пять я получу за книгу. Где возьму остальные — пока не представлял.
Утром около комнаты вахтёрши я столкнулся со своим новым бригадиром круглолицым Ваней Молчановым («Иван Иванович Молчанов, 21 год, текущий статус: студент»). Узнал, что сегодня вечером работаю. Покупка новых кроссовок станет ближе.
С соседями по комнате я расстался на первом этаже университета. В лекционную аудиторию вошёл за минуту до звонка. Не обнаружил Зайцеву на привычном месте. Увидел, что сегодня Наташа взобралась на самый верх. Она склонила голову, словно спрятала от меня лицо. Но золотистые надписи её выдали. Я усмехнулся и прошёл на привычное место. Поздоровался со старостой моей группы, подмигнул следившим за мной девчонкам. Стрельнул у сидевшего рядом выше Паши Уварова лист бумаги и ручку.
На первой лекции (по правоведению) я от скуки составил план очередной главы. Отметил, что мой роман получался шаблонным… для сетевой литературы две тысячи двадцать шестого года. Вот только в нынешнем году те шаблоны ещё не появились.
* * *
На переменах сегодня я пару раз столкнулся с Зайцевой. Та со мной поздоровалась. Но от общения уклонилась. Я на том общении не настоял. Лишь улыбнулся. Подумал, что подкрашенное румянцем Наташино лицо сегодня будто бы иллюстрировало фразу «понедельник — день тяжёлый». Не заметил, чтобы Зайцева сегодня страдала от неразделённой любви. По собственному опыту знал, что физическая боль легко заглушала душевные муки. Голова у Зайцевой сегодня точно побаливала — в этом я не сомневался. Голова раскалывалась бы и у меня, если бы не «Второе дыхание». Я невольно удивился: как жил без этой способности раньше?
На лекции по физике я снова уселся в гордом одиночестве. Наташино место рядом со мной пустовало: Зайцева вновь забралась на галёрку. Она разместилась там вместе с бросавшей на меня сегодня укоризненные взгляды Плотниковой. Ксюша сверлила глазами мой затылок и сейчас: я почти не сомневался в этом. Я ухмыльнулся, развернул перед собой на столешнице исписанный моим почерком лист бумаги. К настоящему моменту я составил планы двух глав и приступил к третьему. Я зевнул, повертел головой. Заметил насмешку в глазах Аркаши Мамонтова (старосты группы ГТ-1–95). Почувствовал любопытные взгляды девчонок.
Трипер явился в аудиторию за пару секунд до звонка. Провёл привычную перекличку. Приступил к чтению лекции. Звучавшие в его речи фразы мне напомнили: вчера я не использовал способность «Зубрила», напрочь о ней позабыл. Я пообещал себе, что активирую «Зубрилу» сегодня, до поездки на товарную станцию. Посмотрел за окно, откуда сквозь огромные запылённые окна в аудиторию проникал солнечный свет. Погода сегодня была прекрасная: тепло, солнечно. Я пробежался взглядом по кивавшим мне из-за окна ветвям деревьям. Отметил, что жёлтых листьев на них ещё не было: осень в Москве пока наступила лишь календарная.
Я скучающе понаблюдал за тем, как профессор Потапов уверенно выводил мелом на доске формулы. Сообразил, что конспект сегодняшней лекции уже хранился у меня в памяти. Я оставил Трипера в покое — вернулся к незавершённому плану очередной главы. Задумался над важной проблемой: не подбросить ли главному герою моего романа гарем? Или сделать его «правильным» однолюбом? Я взглянул за склонившиеся над страницами тетрадей головы сокурсниц и решил, что гаремы в книге мне не нужны: запутаюсь в женских интригах и напрочь запорю повествование. Хотя… вряд ли мою книгу прочтёт кто-либо, кроме Зайцевой.
— … Сержант! — позвал меня Мамонтов.
Я оторвал взгляд от страницы, где расписывал принципы работы магии крови. Посмотрел на старосту.
Аркаша хитро улыбнулся.
Я вопросительно вскинул брови.
— … Господин Клыков! Молодой человек!
Я повернул голову в сторону преподавательского стола, встретился взглядом с глазами преподавателя.
Трипер взмахнул руками, направил на меня козлиную бородку и произнёс:
— Господин Клыков, снизойдите до нас.
По аудитории пробежался шум смешков.
Я тряхнул головой и сообщил:
— Всё, Павел Павлович. Снизошёл.
— Прекрасно, Максим Александрович, — сказал Потапов. — Не прошло и года.
Студенты на первых рядах вновь вежливо хихикнули, обернулись и отыскали моё лицо взглядами.
— Максим Александрович, — сказал Трипер, — вижу, что сегодня вы на лекции в гордом одиночестве. Но по-прежнему витаете в облаках. Позвольте полюбопытствовать: как поживает ваш пресловутый метод ментальных карт Бьюзена? Ещё работает? Или вы перешли к иному способу стимуляции памяти? Составляете таблицы Шульте? Или перешли на метод Айвазовского?
Я улыбнулся и заверил:
— Метод ментальных карт Бьюзена пока не подводит, Павел Павлович. Работает чётко, без сбоев.
— Да неужели?
Трипер приподнял бородку — теперь она целила точно в мой лоб.
— Максим Александрович, — сказал Потапов, — простите за любопытство, но не просветите ли нас… что в физике называют количеством движения? Если это не составит для вас труда, разумеется.
В голосе преподавателя я услышал нотки злой иронии.
Я покачал головой и ответил:
— Разумеется, Павел Павлович. Количеством движения в физике называют векторную величину, которая равна произведению массы тела на скорость его движения. Если тело совершает свободное движение, то его количество движения не меняется. Если же на тело оказывают действие другие тела, то его величина меняется и поэтому изменение количества движения можно рассматривать как меру воздействия на данное тело других тел. Предположим, что…
