Я чуть было не покрутила пальцем у виска, но потом решила, что все люди разные, и если я, например, с горящими глазами буду рассказывать папеньке и бабуле о Кошке, то почему Аманда с такими же глазами не может обсудить со мной модные тенденции?
Последующие два часа мы провели, вытаскивая платья из сундуков и раскладывая по всем горизонтальным поверхностям комнаты. Собственно, вытаскивала Аманда. Пищала, хлопала в ладоши и вскрикивала: «О боже, какая прелесть!» – она же. В результате наших манипуляций бальный костюм получился на редкость эклектичным. Он состоял из пышной розовой юбки, из-под которой выглядывала кружевная отделка нежно-зеленых панталончиков (оказывается, в сундуках лежали еще и пижамы), ярко-оранжевого камзола с рукавами-фонариками (кажется, это был охотничий костюм, правда его яркость так резала глаза, что не скрыться от меня-охотницы мог бы только совершенно слепой или абсолютно мертвый зверь). Вишенкой на торте оказалось боа из перьев какой-то экзотической птицы в зеленых и красных тонах.
Аманда, помогавшая мне облачиться во все это великолепие, не могла сдержать смеха, а когда я предстала ее взору полностью одетая, она с совершенно неприличным хохотом повалилась на кушетку и несколько минут не могла вымолвить ни слова.
Ожидая, пока подруга успокоится, я играла с Кошкой своим боа, из-за чего несколько перьев были уничтожены.
– Голубые тени, накладные ресницы и помада цвета «поцелуй страсти», Твое Высочество, – успокоившись, сказала Аманда. – И образ будет просто сногсшибательным!
– Судя по тому, как ты каталась от смеха, он уже такой, – довольно проворчала я, копаясь в косметичке. – «Поцелуя страсти» нет, есть «Кровь разбитого сердца».
– Подойдет, – кивнула Аманда. – Тебе помочь с макияжем или сама справишься? Мне бы тоже хотелось переодеться перед балом.
– Конечно, иди, – кивнула я, предвкушая, как сейчас сяду у зеркала и нарисую себе очередное лицо в соответствии с требованиями программы «антипринц».
Однако едва я села, как в дверь опять постучали.
– Войдите! – позвала я и приготовилась клеить ресницы.
Послышались шаги, по которым я узнала тетю. А потом вскрик.
Я обернулась.
– Что… что это на вас? – Селеста указывала на меня дрожащей рукой.
– Бальное платье, – довольная произведенным эффектом, улыбнулась я. – Эклектика, понимаете ли! Вы слышали об эклектике?
– Не… не знаю, – проблеяла тетушка. В ее глазах плескался ужас. – Вы правда пойдете в этом на бал, Ваше Высочество?
– Самая настоящая правда, – энергично кивнула, ткнув пальцем себе в глаз. – Сейчас вот еще реснички наклею, и у меня будет взгляд робкой косули. Такие очень нравятся мужчинам, вы знаете?
– Упаси господи! – пробормотала Бабайка. – Ваше Высочество, я хотела спросить, а что это было за письмо? От кого?
Я наяву увидела, как за ее спиной замаячила тень дядюшки Кевинса, в чьи загребущие ручонки письмо по случайности не попало.
– Его Светлость Ананакс по просьбе принца Стича любезно напомнил о том, что смиссу надо кормить трижды в день, – улыбнулась я. – Поэтому будьте так добры – принесите тазик парного мяса и миску с водой. Миску из моих покоев не убирайте и следите, чтобы вода в ней была всегда чистой!
О, как хорошо мне удавались папенькины приказные нотки! Бабайка облегченно вздохнула, присела в реверансе и вышла.
До бала оставалось всего ничего. Я, наконец, занялась макияжем и не стала отвлекаться даже тогда, когда раздался уже знакомый мне вой голодной Кошки и… звук тела, упавшего в обморок – увы, тетя еще ни разу не видела, как едят неверийские смиссы.
* * *
Большую люстру, висевшую под потолком бального зала в герцогском замке, за время моего присутствия в Самыйсоксе зажигали всего один раз – когда я только приехала, и Ананакс устроил мне пышный прием. Сейчас она снова переливалась огнями, хотя солнце опустилось к горизонту, но пока не кануло в темноту, и светила торжественно и ярко, поневоле создавая праздничное настроение.
Мой наряд произвел очередной фурор. Если бы я так не устала от фурора предыдущего, то была бы довольна жизнью. Однако резкое увеличение количества официальных мероприятий в Самыйсоксе и перспектива скорого возвращения в Тессу вовсе не повышали настроения. Поэтому на попытки принца меня разговорить я отвечала вежливым односложным мычанием, которое можно было понимать, как угодно.
Согласно протоколу я сидела на возвышении рядом с герцогом и Его Высочеством, когда Аманда появилась в платье из золотой парчи и остановилась на пороге зала, притягивая взгляды. Несмотря на тяжесть ткани, осанка у подруги была королевская. Думаю, в это мгновение любому машинально указали бы на нее, как на принцессу Кармодона.
Увидев Аманду, принц позабыл обо всем. Если до сего момента он успевал улыбаться, кроме меня, каждому гостю, и для каждого находить несколько приветственных слов, то сейчас просто остолбенел.
Через некоторое время, когда все приглашенные прибыли, Ананакс объявил бал открытым. Стич склонился передо мной в поклоне, приглашая на танец, но я видела, как он косит темным глазом в сторону золотой парчи, словно жеребец Зверь – в сторону ворот, распахнутых к долгожданной свободе.
– Вы знаете, что у меня деревянная нога? – спросила я.
– Какой ужас! Я вам так сочувствую! – искренне воскликнул он. – Но без нашего первого танца бал не состоится.
– Я плохо танцую, – пригрозила я.
– Я тоже, – покаялся он. – Так что берегите ваши ножки, особенно деревянную!
– Вы так добры… – пробормотала я, поднимаясь с кресла и подавая принцу руку.
Танцевал он действительно плохо. Нет, он делал все правильно, но так неуклюже, словно его слепили из глины, а она взяла и застыла. Промучавшись первый танец, мы с Его Высочеством с облегчением раскланялись. Радостный принц прямиком, словно королевский фрегат на флот неприятеля, направился в ту сторону, откуда раздавался звонкий смех Аманды. А я, поискав глазами Кошку, нашла ее в неожиданной компании.
Смисса возлежала на одной из кушеток, эффектно положив точеную голову на лапы, а рядом с ней, развалившись, сидел Онтарио Ананакс и задумчиво накручивал ее ухо на палец.
– Вы не танцуете? – спросила я, подходя.
Онтарио поднялся, уступая место, и уставился на меня наглыми голубыми глазами.
– Если вы не танцуете, то здесь нет подходящей для меня партнерши, – усмехнулся он, – кроме Аманды Кивис, разумеется. Но она ангажирована вражеской стороной до окончания бала.
Я поискала взглядом золотую парчу и быстро нашла – уж очень она была заметной! Аманда кружилась в танце, склонив хорошенькую головку на плечо принца, а тот что-то негромко говорил ей и, кажется, больше не заботился о безопасности чьих-либо туфелек – держа в объятиях мою подругу, он просто позабыл о том, как неуклюж.
– Завидуете? – мило улыбнулась я и погладила Кошку. – Они очень подходят друг другу, не находите?
– Ваше Высочество, что именно вы хотите от меня услышать? – осведомился Онтарио. – Что я рад? Разгневан? В печали? Подумываю наложить на себя руки?
Я задумалась. Действительно, чего я от него хотела? Мне было легко в его обществе, несмотря на то что он все время пытался меня задеть. И почему-то казалось, он понимает меня больше, чем любой другой в Самыйсоксе.
– На балах скучно, – призналась я. – Бабуля говорит, что танцы – наслаждение лишь для тех, кто знает, ради кого танцует…
– Вы танцуете, Ваше Высочество? – Герцог Ананакс появился невесть откуда и зыркнул на сына с непонятным мне выражением, однако тот не отвел взгляд. Несколько долгих мгновений они держали друг друга на прицеле, а затем Его Светлость повернулся ко мне и добавил: – Я хотел бы пригласить вас…
– Не утруждайтесь, – махнула рукой. – Одного танца с Его Высочеством моим нервам достаточно. Надеюсь, Аманде повезет больше.
Ананакс поморщился, словно съел что-то очень кислое, и покинул нас.
Я смотрела на кружащиеся пары, а перед глазами волны из пруда, где мы с местными мальчишками ловили рыбу, плескали на берег, покрытый мелким сероватым песком. Трещали кузнечики. Птицы пересвистывались в кронах деревьев…
