Зашипев, словно разъяренная смисса, я сунула локон обратно в медальон и изо всех сил толкнула Онтарио.
– Вы ведете себя неподобающе! – заорала я, спешно оправляя одежду. – И выглядите неподобающе! Вы совершенно неподобающий молодой человек!
Онтарио растерянно оглядел себя, полуголого, и засмеялся.
– Давно… не получал… такого удовольствия… от свиданий! – сгибаясь от хохота, выдавил он. – Альвина, где моя одежда? Не я же ее с себя снимал?
– Вы думаете – это я? – возмутилась я и бросилась прочь. – Сами ищите свои тряпки! Кошка, за мной!
Смисса, все это время ловившая хвост свисающего боа, муркнула и побежала рядом.
Я с благодарностью положила руку ей на загривок и подумала, что прощаю Его Высочеству Стичу влажные ладони и интерес к Аманде – за одно только то, что он подарил мне Кошку!
* * *
Я вернулась в замок, но не стала подниматься в бальный зал, а остановилась, чтобы отдышаться. Отражение в маленьком зеркальце, извлеченном из поясной сумочки, ясно говорило, что мои эмоции после сцены в саду слишком откровенны для наследной принцессы. Мне следовало остыть, я бы даже сказала, взбледнуть, и появиться перед толпой высоко несущей голову, полной собственного достоинства и абсолютно спокойной.
Когда с улицы послышались быстрые шаги, я нырнула под лестницу и скрылась в ее тени, поскольку не желала никаких встреч. Смисса последовала за мной.
– Где тебя носит, сын? – раздался сверху голос Его Светлости. – Неверийский принц не дает прохода твоей невесте, а ты выглядишь так, будто валялся в сене с крестьянкой!
Его тирада привела меня в ярость, однако я просто опешила, услышав ответ:
– Не сердись, отец, я сейчас все исправлю, – доброжелательно проговорил Онтарио. – Знаешь, я подумал над нашим разговором и решил, что ты совершенно прав. Аманда Кивис – отличная партия для меня, точнее, это я для нее – отличная партия, но не в этом суть. Я объяснюсь с ней немедленно, но единственное, о чем прошу – не объявлять дату свадьбы. Позволь мне сделать это самому и после того, как кортеж Его Высочества Стича нас покинет.
На меня будто вылили ведро ледяной воды. Нет, не ведро. Ванну! Пруд! Море! Океан! Только что этот самыйсокский сукин сын словом и – какой стыд! – делом уверял меня в своей страсти, и тут же говорит отцу, что женится на другой. О-о-о! А я-то хороша! Поцелуи, объятия, мускулатура… Хотя, надо признать, мускулатура великолепна.
– Я вижу, к тебе вернулся здравый смысл, – по тону герцога было понятно, как он доволен. – Если ты сейчас же сделаешь предложение Аманде – я предоставлю тебе право назначить дату свадьбы. Более того, я соглашусь, что следует дождаться отъезда Его Высочества Стича. Ему не стоит присутствовать в Самыйсоксе в день торжественного мероприятия.
– Дождемся, – ответил Онтарио, и я прямо увидела, как злорадно он ухмыляется. – Пойдем, отец!
Их шаги стихли. На миг усилились звуки музыки и шум толпы – это открылись и закрылись двери в зал.
Выйдя из-под лестницы, я в задумчивости села на ступеньку, и смисса села рядом. Растерянность превратилась в ярость, а ярость стихла, как ураган, оставив штиль недоумения.
К двадцати годам я вполне себе разбиралась в мужчинах, и кое-что понимала в страсти. Мама была ангелом, а мне достался отцовский темперамент. Конечно, отец никогда не рассказывал о буйных досвадебных временах, но я о многом догадывалась по бабушкиным репликам. И вот теперь, сидя на каменной ступеньке, я задумалась – а так ли уж я разбиралась в мужчинах? То, что Онтарио всерьез увлечен мной, было очевидно. Или он настолько виртуозно дурит девушкам голову, что они и не догадываются об этом? Но, дьявол меня побери, где какие-то девушки, и где я? Я знала, что нельзя целовать так, как он целовал меня, не испытывая страсти! Так обнимать! Так смотреть! Трясти, наконец! Его эмоции по отношению ко мне искренни, или… Или я ничего не понимаю в мужчинах!
Он обозвал меня принцесской с куриными мозгами? Ну уж нет! Я найду способ доказать искренность его чувств – если не ко мне, то к Аманде. Собственно, я уже нашла его – и снова спасибо принцу Стичу. Я погладила Кошку. Сам того не подозревая, Его Высочество становился для меня добрым другом. Ведь именно он привез в Самыйсокс магический артефакт под названием «Поцелуй правды». Придется выкрасть камень или придумать что-нибудь еще, но вывести Онтарио на чистую воду!
Шелковистая шерсть смиссы, которую я гладила в задумчивости, или принятое решение было тому причиной, но ко мне возвращалось всегдашнее спокойствие. Вновь вынутое из сумочки зеркальце показало меня, наследную принцессу Кармодона Альвину, во всей красоте безразличия. Сейчас я вернусь в зал, и Аманда кинется мне на шею, визжа от радости – ведь гнусный обманщик Онтарио, наверняка, уже сделал ей предложение.
Я медленно поднялась по лестнице. На мгновенье задержалась у дверей, чтобы поправить прическу, точнее то, что от нее осталось, и толкнула створки.
* * *
Новость о помолвке Онтарио Ананакса и Аманды Кивис произвела эффект разорвавшегося пушечного ядра. Обрученных, стоящих в центре бального зала, поздравляли как жители Самыйсокса, так и неверийцы. Поздравил их и принц Стич. Выражение лица у него было такое, будто он на всем скаку вылетел из седла и попал под копыта собственной лошади. Но держался он молодцом – сказал все положенные слова и даже ошибся в окончаниях всего раз пять. Мне было искренне его жаль. Увы, бедное Высочество, как и я, пострадало от козней интригана Онтарио!
Желая поддержать принца, я подошла к нему, взяла под руку и поинтересовалась, стараясь не смотреть в сторону подлеца и красотки:
– Как вы?
Стич взглянул с благодарностью и кротко вздохнул:
– Кажется, у меня поднялась температура… Принцесса, будьте добры, потрогайте мне лоб.
Я невольно умилилась, хотя прежде никогда не слышала о том, что разбитое сердце повышает температуру тела.
Лоб у принца был высокий, гладкий и прохладный. Умный такой лоб.
– С вами все в порядке, Ваше Высочество, – пожала я плечами. – Жить будете.
– Благодарю, – грустно произнес принц. – Не желаете прогуляться? Здесь слишком душно!
– Прогуляйте меня к тому месту, где хранится волшебный артефакт, – мило улыбнулась я. – Я видела мало подобных вещиц, вы же знаете, как в Кармодоне плохо с магией? Вы мне его покажете, правда?
– Ваше слово – закон, – галантно поклонился Стич и повел меня прочь из зала.
К моему удивлению, смисса зевнула, вспрыгнула на подоконник и осталась лежать – видимо, устала тенью бродить за мной.
У меня зачесалось между лопатками. Нет, не зачесалось, а просто заболело. Будто кто-то тыкал в спину клинком.
Обернувшись, я напоролась на взгляд Онтарио. Таким взглядом можно было убивать на расстоянии!
Усмехнувшись, я теснее прижалась к Его Неверийскому Высочеству. Так-то, милый лживый друг, получи! Каждому свое. Тебе – женитьба на дочери милейшего графа Кивиса, мне – приятное времяпрепровождение с наследником неверийского престола.
Между тем принц уверенно вел меня по коридорам герцогского замка.
– Вы так хорошо здесь ориентируетесь? – удивилась я. – Я все время боюсь заблудиться, хотя наш дворец в Тессе раза в три больше.
Стич споткнулся.
– Это врожденное, – пробормотал он и, остановившись у каких-то дверей, постучал.
Створка распахнулась. На пороге стоял неверийский маг, на этот раз в синей мантии, расшитой золотыми птицами.
– Ее Высочество Альвина хотели бы взглянуть на артефакт, – произнес Стич. – Вы позволите, уважаемый Навыч…?
(Далее следовало непроизносимое имя).
– О, конеш, конеш! – на ломаном кармодонском ответил маг. – Ваше Осочество моги войтить!
– Еще как моги! – решительно кивнула я и переступила через порог.
Маг провел нас вглубь покоев.
Шкатулка стояла на столе.
– Моя охранять чудо! – похвастался Навыч.
Его Высочество снял с шеи маленький ключик на золотой цепочке и протянул магу. Тот защелкал замком.
