Похоже, что и Оля, и все остальные успели измениться. Сомневаюсь, что она так легко бы расстреляла человека. А вот пришельца… Я украдкой глянул на стоящую совсем рядом со мной кузнечиху с автоматом в руках. Та ли это женщина, что пришла ко мне в комнату, собираясь переспать с чужим ей человеком за чуждые для неё идеи?
Система меняла нас. Меняла быстро и кардинально. Незаметно, неощутимо, но неотвратимо. Как в одно мгновение она забрала у нас звезды, так и сейчас забирает нас самих, оставляя что‑то другое.
Во мне всё ещё осталась радость от новых открытий, жажда узнавать чужие технологии, будь то технологии пришельцев или самой Системы. Но не осталось никаких сентиментальных и, наверное, если уж быть честным, ненужных чувств к тому, кто всё это создал. Не осталось трепета перед превосходящим нас разумом. Пришельцы, создавшие космический корабль из мусора? Звездолет – круто! Гоблины? Если враги – то в топку! А ведь они напали на нас, напали на Дариана. Значит – враги! Значит мордой их об стены, выбросить и идти дальше. Система, отправившая к нам несколько волн странных обелисков, упавших на землю в виде метеоритов? Знания, содержащиеся в этих черных призмах – дайте два! Создатели Системы? Убил бы собственными руками, за то, что они с нами сделали! За то, что они сделали со мной! За то, что я сейчас чувствую всё это. Ведь раньше такого не было.
Внутренняя злость, непонятно откуда взявшаяся, постепенно отступала.
– Таха, как там Дариан?
Я отдышался. Кажется, мое привычное состояние восстанавливалось помаленьку.
Таха стояла рядом с лежащим на земле Дарианом. Я подошел к ней, погладил по голове.
– Жить будет, – коротко сказала она, – но по откату подлечу ещё. Может быть витаминку ему дать?
– Не надо, – прохрипел Дар, – Справлюсь. Уже лучше.
– Мне кто‑нибудь объяснит, кто это такой? – спросила Оля, убрав ствол от лица Макса. – И почему мой мужчина приперся домой с бутылкой?
Её, похоже, тоже отпускало. И сейчас она строила из себя ворчливую жену‑хозяйку, встретившую на пороге дома пьяненького мужа с собутыльником.
– Это Макс, – ответил я. – Повар. Не помнишь? Он работал в комплексе.
Оля внимательно уставилась на Макса, но помотала головой.
– Тощие мне никогда не нравились.
Макс попытался приподняться, но Петрович осадил его.
– Сиди! С тобой мы еще не решили, что будем делать.
И то верно. С Максом надо срочно что‑то решать. Либо верить ему и брать в отряд, либо держать, как пленника. Если честно, что‑то меня в нем смущало. Что‑то было такое, что не давало мне покоя, при взгляде на него. Будто бы я чувствовал, что он не то чтобы задумал плохое, но он не наш, не свой.
Я вдруг подумал, а не Ясные ли планы так работают? Хотя нет. Навык не был пассивным. Его нужно было применять, причём в бою.
Ладно, не время для рефлексии. У нас операция по захвату Терминала на носу, а ещё открыто четыре помещения и тайник. Вот, что сейчас требовало срочного внимания!
– Оля, нужна прочная веревка. Петрович, тащи повара в рубку. Привяжем его к креслу, пусть посидит.
– Но… но я ведь вам помог! Я всё рассказал!
– Так мы и не убивать тебя собрались, – возразил я. – Просто надо, чтобы ты не мешал.
– Я не буду!
– Связанный точно не будешь, – хохотнул Петрович, поднял Макса и поволок его в корабль.
– Не переживай, как только мы закончим с кораблем, вернемся к тебе. Если убедишь, что можешь быть полезным, то развяжем. Просто посиди тихо.
Макс промолчал. И пусть. Мне сейчас не до него. Если нам удастся вскрыть комнаты и найти что‑то полезное, шансы захватить Терминал без излишнего риска возрастут. А рисковать своими я не хотел. Пусть Макс и подтвердил догадку, что попадись мы, нас на первый раз отпустят, но я и попадаться не горел желанием.
Петрович привязывал пленника веревкой к пилотскому креслу. Я же вытащил Дара из‑под палубы, перенес на второе кресло.
– А это вообще, что за хрень? – спросил Макс.
Попав в рубку, он будто бы осознал, что это нечто не тривиальное. Не макет или игровая модель. Не просто автобус, разорванный пополам. То, что пришельцы его не смутили, тут понятно. Как и мне, после жутких монстров, гоблины не казались уродливыми или страшными. Макс вообще мог подумать, что это очередные мутанты. А вот увидев корабль изнутри, вдруг собрался, начал задавать вопросы.
– Это…
– Эта хрень тебя не касается, – перебил я Петровича, готового уже было начать рассказ. – Осмотрите место стычки. Там валялись две трубки и должен быть еще нож. Может быть есть что‑то еще.
– Матвей, – пробасил Петрович. – Мы тоже хотим посмотреть, что тут.
Он указал на открытую панель стенного шкафчика.
– Я уже собрала! – звонко и весело прокричала снаружи Таха.
Она осталась там, когда я понес Дариана внутрь и собрала трофеи. Вскрывать пришельцев не имело смысла. Мы уже знали, что внутри нет эссенций.
Таха забралась в корабль, протянула мне две трубки и два небольших ножа, с лезвием по десять сантиметров.
Я принял трофеи. Ни один из них не был системным.
– Лано, раз уж все мы здесь сегодня собрались. Давайте проверим, что пришельцы держат в стенах.
У меня и самого интерес разгорался с каждой секундой. Можно сказать, я терпел, сдерживал себя, чтобы не кинуться смотреть. Но только сейчас понял это. Жажда новых открытий победила.
– Дар, одолжишь свою зажигалку? Тут темно.
Дариан застонал, завозился и протянул мне короткий цилиндрик, с которым не расставался.
С бешено колотящимся сердцем, я поднес зажигалку к небольшому, с половину ватмана размером, прямоугольному проему в стене.
Чиркнул.
И не поверил своим глазам.
Глава 3
Матросы, как матросы
Проем оказался разделен на две одинаковые секции горизонтальной полочкой. А внизу стояло две бутылки «Егермейстера». Квадратные, зеленые, с рогатым оленем на этикетке. Как⁈ Откуда они тут взялись?
Одна из бутылок вообще была из ограниченной серии «cool drink» (прохладный напиток). В рекламе начала тридцатых годов это название использовали из‑за двойственности перевода крутой и прохладный. А суть была в самоохлаждающейся задней стенке и дне. Потряс бутылку, и напиток становился холодным. Толстое стекло держало температуру пару часов. Отличное решение для выхода на пикник. Правда в итоге серия не зашла из‑за высокой цены, да и сама по себе идея химического самоохлаждения оказалась так себе. Проще была применять электронное.
В итоге партия бутылок разошлась по коллекционерам средней руки. Осела у ценителей этого терпкого напитка. У моих родителей была такая, кто‑то подарил, уже и не помню кто. Насколько я знал, её так и не успели выпить. Легко чувство ностальгии овладело мной. Вспомнилась Ленка. Давно я не вспоминал о дочери. Как она сейчас там?
Позади пыхтел Петрович, стараясь заглянуть мне через плечо.
– Ого! Да у них тут бухло! – воскликнул он, наконец разглядев содержимое нижней секции. – Зеленое! Надеюсь, не всё выпили? – Петрович хохотнул.
На полке сверху было кое‑что ещё интересней.
Я протянул руку и аккуратно коснулся короткой рифлёной рукояти. Явно сделана не под нашу ладонь. У мелких зеленых гоблинов и ручки маленькие. Это оружие делалось под них. Вот только что как оно стреляло? Пулевое? Энергетическое? Системное?
Нет! Последнее исключено. Я не получил сообщения.
Я вытащил короткоствольную бандуру, покрутил в руках. Рукоять приятная на ощупь, но короткая. Имелся спусковой крючок и какой‑то рычажок. Будь это земное оружие, решил бы, что предохранитель.
Сам корпус, назвать это рамой или как‑то еще не поворачивался язык, имел одутловатые формы. А за рукоятью, над рукой, торчала коробочка с вертикальными разрезами. Ствол сильно расширялся к концу, напоминая испанский мушкетон. На всякий случай я не стал совать это себе за пояс. Проверим, как работает позже, снаружи. Может и не выстрелит вовсе, если и тут встроена какая‑нибудь биометрика. Но судя по тому, как зеленый стремился попасть именно сюда, оружие действенное и действующее. Не за «Егермейстером» же он полз?
