"Фантастика 2026-82. Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Красовская Марианна

— Экономность — хорошее качество, даже лучше, чем предусмотрительность. Если ты еще и писать умеешь — возьму тебя секретарём!

— Я как бы два года в Галлии учился, — пожала я плечами. — В Льенском университе. Там же с четырнадцати можно лекции посещать. Писать я умею, в общем. И читать тоже.

— А родители твои кто?

— Сирота я. Отца не знал никогда, а мать умерла недавно. Как перестала деньги на обучение высылать, так я домой и поехал. Понял, что что-то случилось.

— А жил где? — беседа начала походить на допрос, но я не возражала.

— У кнеса Градского в волости. Знаете, деревня Дубки возле реки Коровки.

— Не знаю, — вздохнул Дамир. — Кнеса Градского знаю только. Высокий такой старик, худой.

— Ага, как же, — не повелась на провокацию я. — Наш кнес дородный и борода лопатой.

Ай да Стефа, ай да молодец! Внимательно слушала тетю Милославу и ее рассказ о последнем визите на родину, теперь и пригодилось.

— Да, точно, — не смутился мой собеседник. — Я перепутал. А напомни, как жену и дочку Радомира зовут?

— Мстислава, — хихикнула я. — Линд его жена. А дочка старшая Милослава, что в Галлии замуж вышла, вторая Святослава, за князем Волчеком, а сынок егонный Ярославом зовется.

Спрашивай-спрашивай. Про родню свою я всё знаю.

— Ярослав-то, поди, тоже уже читать умеет? — не унимался Дамир.

— И то сказать, уж парню почти четверть века стукнуло, — согласилась я. — Должно быть, и умеет. Хотя кто его, кнесича, знает… не нашего ума дела.

От острого взгляда блондина я поежилась. Казалось, он пытается залезть ко мне в мысли.

— Слушайте, что вы меня пытаете! — не удержалась я. — Я к вам в секретари не набиваюсь, вы сами предложили! Я вас вообще знать не знаю. Может, вы какой-нибудь наемный убийца!

— Не убийца, не бойся, — вздохнул Дамир. — А может и убийца, да не наемный. Мне верный человек нужен, Стёпа. За верность я плачу щедро.

— Щедро — это сколько?

— Десять серебрушек в месяц.

— Пятнадцать.

Дамир поперхнулся пивом, удивленно уставившись на меня.

— Ну ты и наглец!

— А вам нужен секретарь или лакей? — усмехнулась я.

— Одиннадцать.

— Тринадцать.

— Двенадцать!

— Я согласен.

Широко улыбаясь, мы пожали друг другу руки.

— Я вам комнату снял, — вспомнила я. — Кстати, как вас величать?

— Дамир Всеславович Ольхов.

Я замерла, охваченная внезапным подозрением. Да нет, быть того не может! Или может? У меня ведь тоже имя, максимально похожее на родное.

— Кнес? — небрежно спросила я. — Ну, вы ведь кнес?

— Кнес, но безземельный пока. А почему ты так посмотрел?

— Ольхов — это почти как Ольшинский, — передернула я плечами. — А нынче государь у нас из рода Ольшинских.

— Степ, мне нужен не только умный секретарь, но и молчаливый, — тяжело взглянул на меня блондин. — Думать не возбраняется, но тогда дашь клятву.

— Я и подумаю, — сглотнула я. — До утра. Можно?

— Думай, Стёпа. И помни: я своих людей в обиду не даю, а за верную службу отвечу благодарностью. Кто мне верен, тому и я верен.

Я кивнула, бочком выбираясь из-за стола. Сердце колотилось как бешеное. Дамир — или Даромир? Кто ты такой? Эх, найти бы Викторию и узнать, каков из себя старший сын государя — мой нареченный муж. Не бывает таких совпадений, просто не бывает! Либо я ошибаюсь, либо богине угодно нас лбами столкнуть. Моего сиятельного жениха зовут Даромир Велеславович Ольшинский. И настолько имя его схоже с именем моего блондина, что я сомневаюсь, не снится ли мне всё это.

К утру решение было принято: я отвечу кнесу Ольхову согласием. Какая в сущности разница, кто он, если рядом с ним спокойно и безопасно? Путешествие в одиночку мне не слишком понравилось, да к тому же я всё равно собиралась искать работу, а тут работа нашла меня. А если я не ошибаюсь — это вообще будет чрезвычайно забавно. И отцу, наверное, даже в голову не придет искать меня рядом с тем, от кого я так старательно убегала. Словом, назревает приключение вполне в моем духе.

Уверенно я постучалась в комнату по соседству. Кнес Ольхов встал явно раньше меня, а может и вовсе не ложился. Он сидел за столом, красными воспаленными глазами вглядываясь в какие-то бумаги. Светлые волосы всклокочены, на щеках неряшливая щетина, несвежая рубашка расстегнута на груди. Бумаг было много, он раскладывал их в три стопки, шевеля губами.

— Ну что застыл, проходи, — бросил он мне. — Раз не сбежал, значит, надумал? Задавай свои вопросы!

Я прошла в комнату, чуть морщась от крепкого запаха мужского пота и села рядом со столом на стул.

— Кто вы? — прямо спросила я. — Для кнеса вы слишком молоды и свободны. Для горожанина слишком богаты. На купца не похожи…

— А ты как считаешь? — приводнял брови Дамир.

— Чиновник, — не задумываясь, ответила я. — Приближенный к государю, исполняющий разные поручения, часто инкогнито. Оттого и ездите быстро и без свиты.

Дамир присвистнул удивленно, а затем толкнул в мою сторону лист бумаги и чернильницу с пером.

— Пиши, умник. Я, Степан батькович таков-то, приношу клятву верности и неразглашения Дамиру Всеславовичу кнесу Ольхову…

— Сиятельному кнесу, — поправила его я. — Ну правда! Вы ведь сиятельный?

Блондин витеевато выругался.

— Стёп, кончай умничать. Я уже тебя полюбил как младшего брата, тем более, что мой младшенький значительно тупее, но еще одно слово, и я буду вынужден отправить тебя в камеру, как слишком догадливого. Пиши "сиятельного кнеса", но на этом всё.

Я кивнула, быстро записывая "под диктовку" стандартную клятву о неразглашении. Формулировку я знала наизусть — мы такие вещи проходили на уроках магии. Причем разбирали очень тщательно, чтобы понимать, чем всё это грозит. Поэтому я прекрасно знала, что упомянутые в бумаге имена не играют особой роли. Формально, конечно, на данный момент я присягала Дамиру как Степан. Как Стефания я вроде как никому не буду ничего должна. Но кровь-то приложится моя, а не чья-то. А с другой стороны я внесла поправку, что клятва действительна лишь в период моей службы — не всю жизнь, как, наверное, хотел бы Дамир Всеславович.

Блондин выхватил у меня бумагу, заглянул в нее, усмехнулся и размашисто подписал. Потом он ловко порезал палец лежащим на столе ножом для бумаг, капнул кровью на лист с клятвой и передал нож мне. Я сглотнула: перспектива членовредительства меня пугала. Я вообще боли боюсь. Да и нож доверия не внушал. На всякий случай протерла его рукавом, потом отполировала салфеткой. Зажмурилась, закусила губу и осторожно ткнула острием в подушечку большого пальца. Разумеется, ничего не произошло. Открыла один глаз, робко взглянула на Дамира.

Он спокойно вынул из моих пальцев нож и неуловимым движением проткнул мне средний палец. На плотный желтоватый лист бумаги капнула алая капля крови: красиво. Новый работодатель никак не прокомментировал мою позорную слабость, просто посмотрел на лист бумаги строго, и он вспыхнул, съеживаясь в черный комок. Огневик. А в роду Ольшинских всегда огневики рождались.

— У тебя красивый почерк и пишешь без ошибок, — мягко похвалил меня Дамир. — Теперь я вижу, что мне тебя богиня послала. Сейчас на пару писем ответишь, и я спать. Не ложился еще.

— Я насчет бани распоряжусь, — кивнула я. — И рубашку вашу зашить нужно.

Глаза кнеса удивленно расширились.

— Ты нянька или секретарь?

— А есть разница? — вскинула я брови. — Кто-то же должен сказать, что Вы воняете как конь! Секретарь — это ваша правая рука, между прочим. Я, кстати, тиран и деспот, поэтому буду время от времени спускать вас на грешную землю.

— Высеку, — тяжело поглядел на меня Дамир. — Наглость свою умерь, заткнись и пиши: Уважаемый кнес Лисицин, вынужден отказать вам в поддержке, ибо не нахожу предоставленные Вами доказательства достаточно убедительными… успеваешь?

Через три четверти часа пальцы у меня онемели: кнес Ольхов диктовал быстро и много. Он будто экзаменовал меня на выносливость. В Славии всё ещё пишут перьями, хвала богине, что металлическими, а не гусиными. Меня учили писать пером с детства, уверяя, что так почерк будет изящнее. Но вообще я привыкла к чернильной ручке, которые производили в Галлии. У меня такая была в сумке. Кстати, сумку с дневниками и запасом вещей я предусмотрительно отправила почтой в Даньск, не желая потерять ее в пути. Надо думать, она уже меня ожидает. Какая я молодец! Страшно представить, если бы мои дневники прочитал кто-то из разбойников. А потом Дамир вдруг замолчал. Я подняла глаза и увидела, что он просто уснул, уронив голову на сложенные руки. Что же мне делать? Бросить его так совершенно немыслимо: я однажды заснула, переписывая книгу, и наутро не могла разогнуться. Спина и плечи болели со страшной силой. А ведь я его моложе: он, наверное, и вовсе встать не сможет. Или злой будет, как пес.