«Бедняга, — пронеслась в моей голове мимолётная, отстранённая мысль. Выглядит так, словно вот-вот подует ветер и её унесёт. И что это за раса такая, Ржавый Волк?»
Девушка, до этого собиравшая грибы с испуганным видом, вдруг вздрогнула и замерла. Она медленно подняла на меня свои большие, карие глаза. Ужас в них всё ещё был, но поверх него, как рябь на воде, пробежало что-то другое. Шок. Недоверие. Она смотрела не на мои кости, не на мой костюм. Она смотрела прямо в мои пустые глазницы, словно видела то, что скрывалось за ними.
И тут я это почувствовал. Чистый, ясный мысленный импульс, направленный прямо в моё сознание. Он не был похож на приказы Сети. Он был… живым.
«Ты… ты подумал. Обо мне. Скелеты не думают. Кто ты?»
Я застыл. Осознание было шокирующим. Телепат. Существо, способное читать мысли. Моё прикрытие, моя главная защита, только что была пробита с лёгкостью, которой я не мог даже вообразить. Я пытался сохранить внешнюю невозмутимость, но моё сознание гудело от вопросов, как растревоженный улей.
«Как ты это делаешь?» — мысленно сформировал я вопрос, стараясь, чтобы он был максимально нейтральным, лишённым эмоций.
Она торопливо собирала свои грибы, зыркая на меня исподлобья. Её ответ пришёл так же, мысленно, но в нём чувствовалась дрожь.
«Я слышу мысли. Слова, а иногда образы… чужие намерения. У обычных скелетов там пустота. Тишина. А у тебя… у тебя там целый мир. Я видела… вспышки. Битва, огонь, гоблины… Ты не такой, как они».
Она поднялась на ноги, прижимая к себе корзину. Её взгляд был полон смеси страха и отчаянной надежды.
«Я из Подполья, — её мысль была быстрой, скомканной. — Место, где такие, как мы — с проблемами, бесправные — помогаем друг другу. Мы не организация, просто… выживаем вместе. Если захочешь найти нас, ищи таверну „Бездонная Глотка“ в нижних ярусах. Спроси у бармена за стойкой про „тихий зал“… Стой, ты не можешь говорить? Тогда я сама предупрежу его, постарайся незаметно показать ему кости. Но приди один. И не в этом виде». Она кивнула на мой костюм дворецкого. «Найди способ скрыть свою природу. Иначе подставишь и себя, и нас».
И в следующее мгновение она растворилась в толпе, оставив меня одного посреди рыночной площади, с гудящим от вопросов черепом и новым, совершенно неожиданным вектором в моей посмертной жизни. Я уже мельком слышал о них по радио. И это мало что мне даёт, но чтобы вот так случайно пересечься с одним из них?
Мы покинули рыночную площадь, оставив позади её хаос и гул. Встреча с девушкой-волком, её неожиданное ментальное вторжение, оставили в моём сознании гулкое эхо. Подполье. Тайное Общество. Встреча с ними, это была переменная, которую я не мог предвидеть, и она меняла всё. Мой путь к эволюции, моя война с Хозяином — всё это обрело новый, неожиданный контекст. Кажется, у них можно было попробовать найти поддержку. Возможно это мой шанс найти союзников или получить недостающую ниточку, ведущую меня к свободе?
Мы шли по более тихим, респектабельным улицам. Дома здесь выглядели иначе — они были выше, строже, а камень, из которого они были высечены, казался темнее и древнее. Их фасады были украшены сложной резьбой, но это были не глупые ухмыляющиеся фигуры, а изображения мифических чудовищ и переплетение строгих геометрических узоров. В огромных, затемнённых окнах горел тёплый свет, а изредка мимо нас проплывали закрытые, богато украшенные летающие экипажи.
Наконец, мы прибыли к цели. Особняк заказчика паучьих желёз был домом, который, казалось, изо всех сил пытался выглядеть богато. Огромный, аляповатый, он был построен из другого, более светлого камня, чем окружающие здания, и это бросалось в глаза. Колонны у входа казались слишком толстыми, их украшало что-то блестящее и жёлтое, похожее на золото, но местами оно уже облезло, открывая серый камень под ним. На крыше, вместо привычных острых шпилей, сидели странные каменные фигуры с толстыми животами и глупыми ухмылками. Всё здесь буквально кричало о деньгах, но не вызывало ощущения стиля.
Перед массивной дверью из красного дерева Лиандри остановилась и с капризной гримасой оглядела особняк.
— Фу, какая скука, — протянула она, картинно сморщив носик. — Деловые переговоры, угрозы, демонстрация силы… Я это уже видела. Я лучше пройдусь по магазинам, пока вы тут будете играть в свои игры.
Она дёрнула за серебряный поводок.
— Гобби, пойдём, поищем тебе новый ошейник со стразами! И, может быть, маленькие кожаные сапожки.
Гоблин, услышав это, восторженно запищал и преданно прижался к её ноге. Лиандри, не дожидаясь ответа Хозяина, развернулась и, грациозно покачивая бёдрами, удалилась в сторону торговых рядов, увлекая за собой своего счастливого питомца.
Хозяин даже не удостоил её уход взглядом. Он подошёл к двери и, не стуча, просто толкнул её. Она беззвучно отворилась.
Внутри нас ждал сам заказчик — невысокий, полный человек с бегающими глазками и влажными от пота ладонями. Он был одет в шёлковый халат, который, казалось, был ему велик.
— А, Костяной Алхимик… Прошу, прошу… — пролепетал он, заискивающе кланяясь.
Но едва мы переступили порог, как за нашими спинами с глухим стуком закрылась дверь. Одновременно с этим из боковых коридоров и с лестницы, ведущей на второй этаж, вышли они. Головорезы. Их было не меньше двух десятков. Крепкие, мускулистые мужчины и несколько монстролюдей, все в одинаковой кожаной броне с гербом Гольдштейна на груди. Они не нападали. Они просто блокировали все выходы, их руки лежали на рукоятях мечей и топоров. Это была западня.
Лицо заказчика стало белым, как мел. Он упал на колени.
— Пожалуйста… не здесь! — заскулил он, простирая к нам руки. — Умоляю, у меня дети, жена… Я заложил этот дом Гольдштейну, он отберёт всё, он уничтожит меня! Не деритесь здесь!
Хозяин медленно, почти лениво, повернул голову в его сторону.
— Твои проблемы с ростовщиком меня не волнуют, — его голос был холодным и ровным, как поверхность замёрзшего озера. — Ты должен был думать раньше, неудачник, когда брал у него деньги. А сейчас ты должен радоваться, что я лично удостоил тебя своим визитом, чтобы доставить заказ.
Он с презрением оглядел богато, но безвкусно обставленный холл: — Какая безвкусица. И всё такое хлипкое. Если я применю хотя бы десятую часть своей силы, этот карточный домик рухнет, и нас всех завалит обломками. Какая морока…
Я слушал его, и в моей голове шестерёнки анализа провернулись с удвоенной скоростью. «Безвкусица… домик рухнет… морока…» Он жаловался на хрупкость обстановки. Почему? Он, существо, способное одним движением руки возвести барьер, отражающий атаки, которые могли бы снести квартал, беспокоится о каком-то доме?
И тут я понял. Это не было позёрством. Это была правда. Его сила, та колоссальная, стихийная мощь, которую он продемонстрировал во дворе, была его же ограничением здесь, в тесных улочках города. Он не мог применить её, не разрушив всё вокруг, не похоронив под обломками и врагов, и свидетелей, и свою репутацию. Он был подобен дракону, запертому в фарфоровой лавке. Он мог сжечь всё дотла, но тогда и сам остался бы ни с чем.
Это была его слабость. Его ахиллесова пята. И в этот момент я принял для себя стратегическое решение. Если когда-нибудь мне придётся с ним сразиться, наша решающая схватка должна произойти не в открытом поле. Она должна произойти именно в таких же хрупких условиях.
— Взять его! — раздался резкий крик одного из головорезов, видимо, их капитана.
Хозяин, казалось, только этого и ждал. Он небрежно взмахнул рукой, и по Сети, словно разряд тока, прошёл мощный импульс.
[Получено временное усиление: «Воля Хозяина». Боевые характеристики усилены. Время действия: до окончания боя.]
Я почувствовал, как моё костяное тело наливается неестественной, чужой мощью. Кости, до этого двигавшиеся с механической точностью, обрели новую лёгкость, в них зародилось ощущение прочности, которого не было раньше.
Головорезы бросились на нас.
