Остатки немецких войск капитулировали 22 августа. Пленных провели по улицам города. Возглавлял колонну Модель вместе со своим штабом. Шли молча, глядя прямо перед собой, под охраной красноармейцев. Эксцессов не было. Содержали пленных в их бывших казармах.
Двадцать пятого августа в Ярославль прибыл Тухачевский для переговоров с генералом Говоровым. Победа над немцами далась высокой ценой — танковые подразделения, принявшие участие в сражении, были обескровлены, безвозвратно потеряв более двух третей машин. Представители штабов командующих работали день и ночь, чтобы определить первоочередные меры по укреплению коридора между Москвой и Восточным Союзом. Разгром группы Моделя дал передышку, но не приходилось сомневаться в том, что Германия предпримет новую попытку захватить Москву, и к этому надо было готовиться. Кроме того, «дорогу жизни» нужно было защитить от возможной атаки с юга — Киров по-прежнему оставался под властью немцев, и в ближайшее время сил для освобождения города у армии Восточного Союза не будет — все войска потребуются для защиты «дороги жизни» и Москвы.
Партизанские формирования, возглавляемые Орловским, свели в бригаду, получившую звание гвардейской за освобождение Ярославля. Старый партизан горел желанием двинуться дальше, на север, освобождать Рыбинск. Он тут же предложил Говорову и Тухачевский план операции — как всегда, дерзкий и рискованный, вызвавший горячие споры в штабах.
На третий день переговоров Говорова и Тухачевского в Ярославль прилетел Троцкий. Вместе с командующими Председатель Партии принял парад войск на Центральной площади. Верхний этаж здания обкома партии, разрушенный бомбардировками и пожаром, наглядно демонстрировал всю тяжесть боев. Троцкий выступил с пламенной речью перед войсками и гражданским населением. Никогда еще Центральная площадь Ярославля не видела столько народу. Председатель отдал должное героизму войск, возглавляемых генералом Говоровым, бойцам армии Восточного Союза и местному населению, взявшему в руки оружие ради освобождения родного города.
После парада Троцкий пригласил Говорова к себе на переговоры с глазу на глаз. Первым делом Председатель еще раз отдал должное умелому военному таланту генерала, а затем спросил его о дальнейших планах.
Говоров, за последние два месяца поневоле втянутый в политику, понял подтекст этого вопроса и ответил так, чтобы Троцкий ясно понял — политических амбиций у него нет.
Председатель Партии, выслушав генерала, подошел к окну и посмотрел на площадь. Хотя парад уже закончился, она по-прежнему была полна народу — люди соскучились по свободному общению без надзора оккупантов.
— Значит, вы считаете приоритетом оборону Москвы и укрепление дороги жизни. Верно я вас понял, товарищ генерал? — спросил он.
— Так точно, товарищ Троцкий, — ответил Говоров, — это наши первоочередные задачи.
Тот остро взглянул на него.
— «Так точно товарищ Троцкий…», — повторил Председатель. — Кто бы мог подумать еще весной, что из ваших уст выйдут такие слова? За гораздо меньшее у вас могли бы расстрелять.
— А вы могли бы подумать, что армия товарища Сталина окажет вам помощь? — парировал генерал.
Троцкий усмехнулся.
— Верно подмечено. Неожиданностей было много этим летом.
— Лев Давыдович, — пересилив себя, начал Говоров с непривычного ему обращения: почувствовал, что так вернее, — и я, и те, кто сражается со мной — патриоты этой земли. Мы проливали здесь кровь, мы сражались здесь так же упорно, как и там, за барьером. И я уверен, что мы дойдем до Берлина — так же, как однажды уже дошли. Мы знаем, как победить.
Троцкий подошел к нему совсем близко и внимательно на него посмотрел:
— Я вам верю, Говоров. Вы получите от меня полную поддержку.
— Спасибо, товарищ Председатель.
Полная поддержка, мелькнула у генерала мысль. Интересно, сказал ли Троцкий то же самое и Тухачевскому?
Что ж, скоро это станет известно.
Сергей Звонарёв
Плацдарм-2: атомная угроза
Глава 1. НЕМЕЦКИЕ РАКЕТЫ
Вторая мировая война. В параллельном мире Германия сумела продвинуться до Урала, где уже несколько лет продолжаются бои. Благодаря помощи из нашего мира советские войска летом сорок пятого провели контрнаступление, освободив Москву и пробив «коридор жизни» от Уральского рубежа до столицы. Германия требует остановить наступление, угрожая ядерным ударом. Теперь главное – сорвать замысел врага…
Генерал Говоров, командующий группой советских войск в Москве, ночевал на командном пункте. До часу ночи они с начальником штаба разбирали донесения о готовности штурмовых подразделений к наступлению. Нанести удар планировалось одновременно с юга и севера, чтобы взять в клещи дивизию «Викинг», дислоцированную в районе Звенигорода.
Около четырех утра генерала разбудил осторожный стук в дверь. В штабе знали, как напряженно работает Говоров в последние дни, поэтому потревожить его могли только в крайнем случае.
Так оно и было.
Дежурный офицер протянул генералу телефонограмму, переданную главой радиоразведки. Прочитав ее, Говоров приказал:
- Вызовите начальника штаба и ознакомьте его. Кто еще видел это?
- Здесь больше никто, - ответил офицер. Майор старался сохранять спокойное выражение лица, но было видно, что он потрясен.
- Хорошо. Распорядитесь, чтобы подготовили мою машину.
Ракета «Вассерфаль-2» покоилась на четырехосном транспортно-установочном прицепе, влекомым грузовиком по грунтовой дороге в окрестностях Вязьмы. Расчет, возглавляемый капитаном Альфредом Бекке, размещался в грузовике, а охрана – взвод автоматчиков – в двух полугусеничных бронетранспортерах.
Бекке сверился с картой – до стартовой площадки, намеченной при рекогносцировке, оставалось совсем немного. Действительно, вскоре справа от дороги показалась поляна с небольшим холмом на ее краю – за ним можно было разместить мобильный командный пункт.
- Ганс, рули сюда, - Бекке показал на центр поляны. Грузовик свернул с дороги, и, плавно переваливаясь с кочки на кочку, добрался до указанного места. Бекке приказал радисту сообщить командованию, что они достигли заданного района и ждут подтверждения на запуск баллистической ракеты.
Такое подтверждение незамедлительно пришло.
Бекке приказал начать подготовку к пуску. Автоматчики заняли позицию по периметру – активность партизан в лесах Подмосковья, как всегда, оставалась высокой. Вскоре от ракеты за холм протянулись кабели измерительной и контрольной аппаратуры. Оператор снял крышку с панели управления и подал питание на аппаратуру и ракету. На подсвеченных циферблатах появились показания – сила тока и напряжение в электрических цепях ракеты, давление в камере сгорания и топливном баке. Оператор еще раз проверил последовательность включений, работу датчиков стабилизации и направления и важнейших клапанов, регулирующих подачу топлива и окислителя. Все в порядке.
Бекке взглянул на хронометр и, чуть погодя, дал команду начать обратный отсчет: шестьдесят секунд, пятьдесят девять… Корма ракеты скрылась в облаке, сквозь которое посыпалось множество искр.
- Старт!
Из сопла вырос оранжевый столб яркого пламени, но ракета еще стояла на месте. Почти вся она скрылась в дыму, из которого во все стороны полетели комки земли и травы, обрывки кабелей. Поляна и окрестный лес наполнились грохотом. Наконец, ракета ровно поднялась из пусковой установки и пошла вверх, набирая скорость. Она летела вертикально только первые секунды полета, а потом ее нос начал клониться к востоку, где лежала ее цель. Пройдет всего несколько минут, и ракета ее достигнет – Бекке в этом не сомневался.
Грохот двигателей становился все тише. Стартовые фермы установочного прицепа, почерневшие от копоти, постепенно проступали сквозь рассеивающийся дым. Мобильную установку можно было использовать только один раз, после старта она подлежала утилизации. Сейчас, однако, было не до этого – запуск ракеты наверняка был виден за многие километры, и, вполне возможно, сюда уже движется партизанский отряд. Бекке не сомневался, что взвод автоматчиков надежно защитит людей и технику от повстанцев, однако столкновение с ними не входило в его планы.
