За четыре дня до закрытия коридоров наступил момент выбора. В группе Карцева работали трое: два лейтенанта, только что выпустившиеся из Челябинского общевойскового училища, и одна девушка, Ирина, нанятая на освобожденных территориях Подмосковья, занимавшаяся всей канцелярией. В середине дня, когда Карцев склонился над запросами на переход между мирами, присланными из штаба Говорова, в нему подошла Ирина.
- Простите, товарищ капитан, - нерешительно начала она, - я хотела напомнить…
Карцев провел рукой по лицу.
- Что напомнить? – спросил он устало.
- Ваша очередь на обратный переход, сегодня в четыре вечера, пропускной пункт возле Парка культуры. Вот, смотрите, - и она протянула ему листок со списком фамилий, среди которых была и его.
Тут Карцев, наконец, вспомнил: сегодня он должен вернуться на родину, в Советский Союз. И то сказать, командировка его затянулась гораздо дольше запланированного – предполагалось, что он пробудет здесь недели две, а потом вернется. Но за день до возвращения коридоры начали закрываться, возвращение пришлось отложить - и вот, оказывается, новый срок наступил сегодня.
Карцев взял у Ирины листок, встал из-за стола и вышел в коридор. На подоконнике у открытого окна стояла пустая консервная банка, служившая пепельницей. Карцев, глядя в окно, закурил. Дул приятный летний ветерок, тополя шелестели листвой. С первого этажа доносился оживленный разговор двух девушек из отдела кадров, перемежаемый смехом. Карцеву недавно исполнилось двадцать семь. Родился он в Минске, был единственным ребенком в семье, а родители его погибли во время бомбежки в самом начале войны, в конце июня. Воевал он с осени сорок первого, и за четыре года войны капитан вывел для себя, что не так уж часто удается найти место, где ты в полной мере можешь проявить свои знания и способности.
Здесь, в Москве из параллельного мира, такое место он нашел.
Карцев загасил бычок в банку, вернулся в комнату, где лейтенанты, перебрасываясь шуточками и поглядывая на Ирину, сортировали запросы из штаба Говорова по составленному Карцевым кодификатору. Протянув листок девушке, капитан сказал:
- Подберите кого-нибудь на мое место.
Она посмотрела на него с изумлением.
- Вы остаетесь? Но как же… вы же оттуда! А родители?
- Мои родители погибли, - ответил Алексей и подумал: почему я вообще объясняю ей что-то? Решение принято, надо работать, мне некогда…
- Но, если вы передумаете, боюсь, я не смогу вставить вас в график… - Ирина по-прежнему смотрела на него.
- Не передумаю, - резко ответил Карцев и вернулся к своему столу. Тут же пожалев о своей несдержанности, он подозвал Ирину и сказал:
- Пожалуйста, найдите кого-нибудь вместо меня. Это важно. Наверняка есть те, кому очень надо вернуться домой.
Ирина согласно кивнула, а капитан вернулся к работе.
Когда коридоры между параллельными мирами закрылись, группа Карцева еще некоторое время работала по инерции – составляли планы на тот случай, если коридоры все-таки заработают снова. В конце концов стало ясно, что рассчитывать на это не приходиться.
Группу расформировали, лейтенантов отправили в пехоту, а Карцева - в артиллерию, тоже по специальности. Капитан командовал огневым взводом, принимал участие в боях под Щедрино, подбив «Тигр». Однако после освобождения Ярославля в военной судьбе капитана случился решительный поворот. Его вызвал начальник штаба Говорова и представил Орловскому. Оказалось, что Говоров назначил легендарного партизана главой разведки, и теперь Орловский набирает команду. В ответ на недоумение капитана тот заверил, что прыгать с парашютом и совершать диверсии в тылу врага не придется, для этого есть другие люди.
- Мне нужен человек, способный анализировать информацию и предсказывать планы врага. Ты, капитан, хорошо поработал, когда возникли проблемы с коридорами между мирами. Я знаю, это было непросто – выбрать нужное из вала заявок, и ты с этим справился.
Орловский предложил Карцеву возглавить отдел «анализа разведывательной информации». Капитан, не раздумывая, согласился: во-первых, он действительно думал, что неплохо справился с кризисной ситуацией, а во-вторых, ему было лестно работать под началом самого Орловского, авторитет которого после освобождения Ярославля поднялся до небес. Новый начальник Карцева тут же предложил ему проехать на место работы.
Это был небольшой двухэтажный каменный особняк на Большой Никитской улице, из тех, что во множество строили дворяне в Москве после пожара 1812 года. Хозяйка особняка, национализированного после революции, жила в нем же – ей оставили одну из комнат. Орловский и капитан поднялись по парадной лестнице на второй этаж. Там начальник разведки провел Алексея в одну из комнат, с большими окнами, высокими потолками и старым, но хорошо сохранившимся паркетом – прямо хоть сейчас танцы устраивай! Из мебели в комнате оказались два монументальных письменных стола, четверка стульев под стать им и почерневший от времени шкаф с двустворчатой дверью примерно такого же размера, как дверь в комнату, которую капитан снимал в коммуналке.
- И с чего начать? – спросил капитан.
- Здесь ты будешь работать, - ответил Орловский, - а теперь я покажу, с чем ты будешь работать.
И он отвел его в соседнюю комнату, где пожилой майор в очках, похожий на библиотекаря, писал что-то в большую тетрадь, окруженный ящиками со сваленными в них папками, немецкими газетами – свежими и не очень, - какими-то карточками и прочими бумагами различного происхождения, от которых рябило в глазах.
- Вот тебе первое задание, - невозмутимо сказал Орловский, не обращая внимания на недоумение капитана, - разберись, что здесь важно, а что нет. – Отдав распоряжение, легендарный партизан исчез.
- Ну, что, попал ты, капитан, - усмехнулся майор и обвел рукой помещение. – Теперь это твоя забота.
Карцев знал, кто ему нужен в первую очередь, кто поможет систематизировать всю эту макулатуру. Остаток дня Алексей провел в поисках Ирины, и тут счастье ему улыбнулось – она тоже работала в Москве, в библиотеке Военного университета. Ирина сразу же согласилась на предложение капитана перейти под его начало. Не прошло и трех дней, как все бумаги были разложены по ящикам, пронумерованы и сведены в картотеку – опыт библиотечной работы пригодился Ирине сполна.
Снимки ракет, часть из которых Орловский показывал на встрече с Форестом и Литвиновым, были первым настоящим делом аналитической группы Карцева, которая пока что состояла из двух человек. Когда и против каких целей немцы собираются применить ракеты? Капитан раскладывал снимки и так, и этак, проштудировал все доступную литературу по ракетам «Вассерфаль-2». Через пару дней он уже знал наизусть их технические характеристики, а также всю историю боевого применения. Карцев чувствовал – в этих снимках есть нечто общее, что-то их объединяет, но что именно – он никак не мог понять. Место расположения? Где-то под Вязьмой, но почему именно этот город? Пытаясь разгадать загадку, Карцев засиживался допоздна, задерживая и Ирину – она отвечала за хранение секретных снимков. В очередной раз не добившись успеха, капитан со вздохом признал – пора домой, утро вечера мудренее. Впрочем, вчера вечером он утешал себя тем же.
Собрав снимки, капитан с досадой небрежно кинул их в выдвижной ящик, где они хранились. Ирина подняла на него взгляд:
- Товарищ капитан, так не положено, - сказала она, аккуратно сложила снимки в пакет и вернула в ящик. – Их же никто не должен видеть, - добавила она, словно извиняясь, что поправила начальника.
- Что ты сказала? - капитан резко повернулся к ней. В голове появилась мысль - пока еще смутная, неясная.
- Простите… - ответила Ирина, удивлено и тревожно глядя на него, - я сделала что-то не то?
- Ты сказала… - пробормотал Карцев. Предположение переросло в уверенность. - Ты сказала вот что: их никто не должен видеть!
- Ну да, так по инструкции…
- Конечно, никто не должен видеть, в этом все дело! Умница, спасибо тебе!
