- Вы ждете, что я вам отвечу? – Орловский усмехнулся.
- Пожалуй, нет. Это риторический вопрос. В Берлине проанализировали ситуацию и сделали выводы. Больше такого не повториться.
Орловский молчал.
- Вам разве не интересно? – спросил Шелленберг с улыбкой.
- Вы ведь сами все скажете.
- Так и есть! – немец, казалось, был рад такому ответу. – Наша политика в протекторате Московия в ближайшее время претерпит существенные изменения, комрад полковник. Вы и ваш командующий, генерал Говоров, многому нас научили. Мы поняли, что с местным населением надо обращаться мягче. Те, кто живет в протекторате, должны почувствовать себя частью тысячелетнего рейха.
До передовых окопов советских войск оставалось метров двести, на больше. Шелленберг остановился, и посмотрел на Орловского. Тот взглянул на часы.
- Это все, господин Шелленберг?
В глазах немца на мгновение мелькнула злость.
- Почти, - ответил он. – Главное я вам сообщил, осталась одна деталь. Дело в том, что ваши войска могут помешать нашим планам. Я бы не хотел, чтобы генерал Говоров, или кто-то еще, покушался на земли протектората. Вы добились некоторых успехов, и на этом должны остановиться.
-Почему вы решили, что можете нам указывать? – спросил Орловский.
- Вы знаете, почему, - резко ответил Шелленберг, - снимки ракет у вас, не так ли? И как там поживает Дворец Советов, уже восстановили? Если начнется еще одно наступление, или если партизаны… - немец сделал паузу, - скажем так, превысят обычный уровень активности, ракеты полетят на Москву. От вашей древней столицы ничего не останется, там никто не сможет жить десятки, или даже сотни лет.– Шелленберг холодно улыбнулся. – Насчет последнего я подзабыл, надо уточнить у наших физиков-ядерщиков. Всего хорошего вам и вашему спутнику. Жду ответа от вашего руководства в течение недели.
Шелленберг резко развернулся и двинулся к офицерам, ожидавшим его.
Генерал Говоров, выслушав доклад Орловского, поднялся с места и прошелся по кабинету.
- И каков ваш анализ? – спросил он, глядя в окно.
- Они хотят выиграть время. Мы тоже.
Генерал сделал паузу, обдумывая услышанное. Наконец, он сказал:
- Верно я понял вашу позицию, что уничтожить пусковые установки ракет без угрозы поражения Москвы мы не сможем?
- Да, товарищ генерал, - подтвердил Орловский. – Время подготовки ракет к запуску – около получаса. Это означает, что все пусковые установки должны быть уничтожены в этом временном интервале, иначе немцы успеют нанести удар по Москве. В настоящее время у нас нет таких возможностей.
- Они появятся в обозримом будущем?
- Мы работаем над этим, - ответил Орловский, - в течение недели я представлю доклад.
Говоров смотрел в окно, за которым проезжала колонна «Львов» - до тех пор, пока в Нижнем Тагиле не освоят выпуск новейших ИС3, они будут основным тяжелым танком советской армии. Стекла в окне дрожали от рева двигателей. Машины выглядели внушительно, но что значит вся их мощь против ядерного взрыва?
- Значит, Шелленберг сказал, что они будут смягчать политику на оккупированных территориях, - задумчиво произнес Говоров, - разумный шаг с их стороны. Правда, это противоречит их доктрине расового превосходства… что ж, посмотрим на первые шаги. Нам нужно знать все, что там происходит, - обратился генерал к Орловскому, - агентурная работа сейчас важна, как никогда.
Начальник разведки кивнул.
- Понимаю, товарищ генерал.
- Хорошо. – Говоров сдержал вздох. – Сегодня на заседании Ставки я буду рекомендовать товарищу Троцкому принять условия, озвученные Шелленбергом. Разведка должны сделать все, чтобы выяснить намерения немецкого командования и предотвратить угрозу.
- Так точно, товарищ генерал, - ответил Орловский.
Капитан Карцев последние трое суток спал в общей сложности не больше десяти часов. Орловский завалил его кучей секретных документов по атомной программе противника и потребовал дать оценку возможностей рейха нанести ядерный удар – и прямо сейчас, и в ближайшей перспективе.
К концу третьих суток Карцеву пришлось признать – информации недостаточно. Однако, кое-что ему удалось выяснить. Ключевую роль в разработке теоретических основ производства оружейного урана сыграла лаборатория Вернера Гейзенберга. Самый крупный завод по обогащению урана располагался в Равенсбрюке, и, если немцы замыслили атаку, производство на нем должно быть резко увеличено.
- Это все? – спросил Орловский, дочитав рапорт.
Кацев хотел было высказать кое-какие свои предположения, но прикусил язык – Орловский требовал говорить только то, что установлено надежно.
- Да.
Начальник разведки хмыкнул.
- Знаешь, чем ты нравишься? – спросил он, и, не дожидаясь ответа, объяснил: - Ты не выдумываешь, и не приукрашиваешь.
Капитан скромно потупил взор.
- А теперь вопрос, капитан. Как нам узнать, что происходит на заводе в Равенсбрюке и в лаборатории Гейзенберга? Советское посольство в Германии закрыто, агентурная сеть практически отсутствует.
- Многое можно узнать из открытых источников, - ответил Карцев. – Из газет, например.
Орловский кивнул.
- Неплохо. Но этого мало. Вряд ли в газетах напишут, сколько тонн оружейного урана выпускает завод в Равенсбрюке.
Карцев задумался. Что делать, если нет своей агентурной сети?
- У американцев, наверное, много агентов в рейхе.
- Неплохо, - одобрил Орловский. – Дальше?
- Разве мы можем заставить их работать на нас? – недоуменно спросил капитан.
- Нет, конечно. Но мы можем их заинтересовать.
Орловский ненадолго задумался.
- Надо подготовить информацию, которая заинтересует американцев и заставит их действовать, - продолжил он. – В Берлине разведкой у американцев заправляет второй секретарь посольства, Майкл Дуглас. Скользкий тип, но специалист неплохой. И на земле у него есть хорошие ребята… - начальник разведки, поразмышляв, продолжил: - пожалуй, мы сможем его заинтересовать. Америке выгодно не допустить ядерного удара по нам… ладно, тут надо проконсультироваться с Литвиновым.
Орловский, наконец, пришел к решению.
- Вот что, капитан. Подготовь мне анализ последствий ядерного удара Германии по СССР для Америки. Думаю, на это они должны клюнуть…
Глава 3. ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ ВОСТОЧНОГО ВОПРОСА
Черные Mercedes-Benz с высшими чинами рейха один за другим подъезжали к парадному подъезду виллы немецкого предпринимателя Эрнста Марлье – афериста, бежавшего от судебного преследования за границу. Роскошное здание – центр поместья в элитном районе у озера Гросе-Ванзе под Берлином, - конфисковали в пользу государства, и часто использовали для совещаний. Именно здесь, в Ванзе, в 1942 году состоялась закрытая конференция, на которой обсуждались пути «окончательного решения еврейского вопроса». Три года спустя здесь собрались, чтобы наметить решение «восточного вопроса».
По заведенному порядку деловому обсуждению предшествовал завтрак в роскошном обеденном зале виллы. Те, кто приехал раньше, имели возможность обменяться мнениями по теме будущего обсуждения. Представители имперских министерств вооружения и боеприпасов, науки и оккупированных восточных территорий пытались выведать у своих коллег из Главного управления имперской безопасности (РСХА), что, собственно, означает «окончательно решение восточного вопроса», однако те всячески уходили от ответа в ожидании своего начальника.
Тот, кого ждали больше всего - Рейнгард Гейдрих – приехал последним. Присоединившись к завтракавшим, он объявил:
- Прошу прощения за опоздание. Обсуждение в ставке фюрера затянулось. – Гейдрих взял на нож вишневый мармелад и намазал им тост. - Но теперь все решения приняты, нам остается только исполнить их.
Отпив кофе, он взглянул на часы:
- Господа, не будем терять времени. Начинаем в библиотеке через пятнадцать минут.
