Через минуту он уже набирал номер Орловского.
Глава 2. ЯДЕРНЫЙ ШАНТАЖ
В особняк на Большой Никитской Орловский приехал через полчаса после разговора с Карцевым. Было около десяти вечера, почти все сотрудники разошлись, свет горел только у вахтера и в комнате, которую занимала группа анализа разведданных. Капитан встретил Орловского у входа в особняк.
- Ну, что у тебя? – отрывисто спросил он. Было видно, что начальника разведки занимают и другие вопросы, но важность сказанного по телефону Карцевым он тоже оценил. Не успел капитан ответить, как Орловский обратил внимание на Ирину, поднявшуюся при его появлении:
– А вы что здесь делаете? Рабочий день давно закончился.
Девушка смутилась и замешкалась с ответом.
- Ирина Скворцова помогает мне, - пришел ей на помощь Карцев, - она натолкнула меня на мысль… вот, товарищ полковник, смотрите.
Капитан разложил на столе некоторые из трех десятков фотографий ракетных установок.
- Я долго думал, что общее у всех этих снимков… - начал Алексей, но Орловский его прервал:
- Товарищ капитан, давайте опустим процесс и сразу перейдем к результату.
- Да, извините, - поправился капитан и склонился над снимками. – Вот, взгляните на этот: транспортно-установочный прицеп с ракетой движется по улицам Вязьмы. Да, оцепление установлено, но никакой маскировки. Это совсем не похоже на немцев – новое оружие должны были закрыть брезентом хотя бы. И почему ракеты транспортировали через город – неужели нельзя было найти обходной дороги, где нет людей? Почему ракету перевозили днем, а не ночью, когда меньше любопытных глаз?
Карцев посмотрел на Орловского, словно призывая его к ответу.
- Продолжайте, - предложил тот, сохраняя невозмутимое выражение лица.
Капитан перешел к другим снимкам:
- Здесь то же самое – гляди, не хочу! Тренировки расчетов проводят в лесу, где масса возможной для скрытой съемки. Собственно, как я понимаю, наши разведчики ими и воспользовались, сфотографировав ракеты со всех возможных ракурсов…
- Достаточно, - прервал его Орловский. – Алексей, какой ваш вывод?
- Я думаю, немцы хотели, чтобы мы узнали об этих ракетах. Поэтому они перевозили их так демонстративно. Это нечто вроде парада для глаз врага.
Орловский молчал примерно с минуту. Потом перевел взгляд на Ирину:
- Какой у вас допуск?
Та ответила.
- Она действительно необходима вам для работы?
Алексей подтвердил. Начальник разведки колебался – он собирался нарушить распоряжение Говорова. Взвесив все «за» и «против», Орловский решился.
- Хорошо. Вы должны знать вот что: наши американские союзники тоже имеют снимки этих ракет. Американцы считают, что ракеты несут боеголовки огромной разрушительной силы – каждая как несколько десятков тысяч авиационных бомб…
- Десятков тысяч? – ошарашенно спросил Алексей.
Орловский кивнул.
- Именно так. Это плохая новость. Но есть, скажем так, и хорошая. Или обнадеживающая, так точнее. Думаю, товарищ капитан, ваш анализ верен. Час назад я получил сообщение по дипломатическим каналам: представители немецкой разведки предлагают встречу. Повестка пока неясна, но, предположительно на встрече будет обсуждаться вопрос о ракетах. Вы, Алексей, будете в ней участвовать.
Орловский поднялся.
- Собирайтесь, - распорядился начальник разведки. – Ирина, вы тоже едете с нами.
Офицер, проводивший их до передовых окопов, опустил бинокль.
- Пока никого нет, - сказал он.
Участок Минского шоссе сразу после Голицыно находился в серой зоне, межу советскими и немецкими позициями. Именно там Вальтер Шелленберг, начальник внешней разведки Германии, предложил провести встречу. Само это предложение было беспрецедентным и вызвало бурные дискуссии в Генштабе. Переговоры с врагом могут быть только о капитуляции, с ним надо не разговаривать, а бить его, утверждали горячие головы у Тухачевского. Генерал Говоров придерживался иной точки зрения, и еще раз напомнил армейским чинам о своих переговорах с Гудерианом, позволивших спасти Москву от разрушения. «А заодно спасти от разгрома крупную немецкую группировку», - возразили ему. Споры разгорелись с новой силой. Тогда, на первом совещании, ни к чему конкретному так и не пришли. А потом, когда стало известно об атомной угрозе, ситуация изменилась. Разрешение на переговоры дал лично Троцкий.
- Появились. – Офицер передал бинокль Орловскому.
Начальник разведки увидел, как по шоссе с немецкой стороны движутся два черных «хорьха». Машины остановились. Двери открылись, из них вышли три офицера в черной форме – очевидно, эсэсовцы, - и остановились, глядя на советскую сторону.
- Пошли, - скомандовал Орловский.
Вдвоем с Карцевым они двинулись к немцам. Когда до них оставалось метров двести, один из офицеров – видимо, старший, - отдал своим товарищам короткое распоряжение и медленно пошел навстречу советским разведчикам.
- Это Вальтер Шелленберг, - негромко сказал Орловский, - начальник внешней разведки службы безопасности, бригадефюрер.
- Понял, - ответил Карцев. Он впервые оказался в ситуации, когда враг так близко, а стрелять в него нельзя, и это было непривычно.
- Так вот он какой, знаменитый партизан Орловский, - сдержанно улыбаясь, начал Шелленберг. Бригадефюрер умел производить благоприятное впечатление на людей, что не раз помогало ему выпутываться из сложных ситуаций. В разговоре он часто поглядывал собеседнику в глаза, пытаясь создать атмосферу искренности и доверия, так что казалось – это он уступает вам, а не вы ему. На деле Шелленберг во всех разговорах оставался совершенно хладнокровным и тщательно просчитывал, какое впечатление на собеседника производит тот или иной его финт. Впрочем, на Орловские такие фокусы не действовали: во-первых, он и сам мастерски манипулировал людьми, причем начал заниматься этим, когда Шелленберг только поступил в гимназию, а во-вторых, начальник разведки перед встречей успел ознакомиться с внушительным досье на эсэсовца.
- Давайте сразу к делу, господин бригадефюрер, - сухо предложил Орловский.
Шелленберг посерьезнел.
- Как скажете, - откликнулся он, создавая впечатление того, что подлаживается под собеседника. – Но прежде, господин Орловский, не представите ли вы мне вашего спутника? – И Шелленберг бросил на капитана Карцева заинтересованный взгляд. Очевидно, досье на капитана в немецкой службе безопасности отсутствовало – Карцев начал работать в разведке совсем недавно.
- Не думаю, что это необходимо, - отказал Орловский все тем же сухим тоном.
Немец покачал головой.
- Вопрос, который я хотел обсудить с вами, весьма деликатный, так что огласка может повредить делу.
Чьему делу, промелькнуло в голове у Карцева, вашему или нашему? У нас ведь не может быть общих дел, не так ли?
- Мой спутник, как вы выразились, пользуется моим полным доверием, - ответил Орловский.
Шелленберг вздохнул.
- Что ж, я вынужден подчиниться, - с деланным смирением ответил тот. Наверняка немец понимал: его игра никого не может ввести в заблуждение, однако по старой привычке вел ее, не желая оставить хорошо отработанные приемы. – Пройдемся? – предложил он и прогулочным шагом двинулся в сторону советских позиций. Орловский и Карцев последовали за ним.
Шелленберг посмотрел в сторону, на окружающий шоссе лес, такой густой, что пробиться свозь него можно было только с топором.
- Они ведь наблюдают за нами, да? – спросил немец. – Ваши партизаны, товарищ Орловский, не так ли? Они здесь повсюду.
- Даже не сомневайтесь, - ответил тот, – я все жду, господин Шелленберг, когда вы объясните, зачем позвали нас сюда.
- Потерпите немного, вы все узнаете, - в голосе Шелленберга послышался металл, от показной услужливости не осталось и следа. – Как думаете, почему мы проиграли в битве за Ярославль? У Моделя было все, чтобы одержать победу: двухкратное превосходство в танках, полный контроль за небом, уникальный опыт военачальника… Почему он проиграл?
