Минут пять ушло на установку взрывчатки в стартовый стол – никто не должен узнать, как именно происходит запуск ракет. Мощный взрыв прогремел, когда первый из двух бронетранспортёров уже выехал на дорогу. Бекке оглянулся – в заднем окне кабины грузовика бесполезной грудой железа лежали остатки мобильного стартового стола. Когда-нибудь мы сделаем его многоразовым, мелькнула мысль. Задача сложная, это правда – но нет проблем, с которыми не мог бы справиться немецкий инженерный гений, считал Бекке.
Кроме ракеты Бекке, в эти минуты стартовали еще две – так же успешно.
Все они летели к Москве по баллистической траектории со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука, так что средства противовоздушной обороны против них оказались бессильны.
Генерал Говоров прибыл на наблюдательный пункт второго полка ПВО Москвы минут за десять до срока, обозначенного в сообщении, перехваченном радиоразведкой группы войск. Впрочем, слово «перехваченное» в данном случае было излишним: люфтваффе открытым текстом сообщило, что и когда оно собирается сделать. Приглашение на спектакль, в первый ряд – полюбоваться совершенством немецкого оружия.
- Летят, товарищ генерал! – к Говорову подбежал капитан, но он уже и сам увидел темные черточки, стремительно приближающиеся к земле. Навстречу им потянулись трассирующие очереди зенитных снарядов, но ни одну из целей не удалось поразить.
Ровно в момент, обозначенный в сообщении немцев, ракеты одна за другой ударили в верхнюю башню Дворца Советов. Она тут же скрылась в сером дыму. Раздался оглушительный грохот взрыва, повторенный троекратно. Обломки камней полетели во все стороны, падая дождем в реку Москву и на окружающие улицы. Когда дым рассеялся, стало видно – от башни с батареей зенитных орудий на крыше остался только огрызок.
Говоров молча опустил бинокль.
- Переведите батареи ПВО из Дворца на запасные позиции, - приказал он командиру полка. Будет ли от этого толк, генерал не знал, но что-то предпринять нужно было – хотя бы для поддержания духа после столь впечатляющей демонстрации. Одно генерал знал точно - в план боевых действий придется вносить коррективы.
Несмотря на ранний час – было около шести утра, - машина подъехала к Дому на набережной всего через пять минут после того, как ее вызвал Литвинов. Министр и Джей Форест, военный атташе США, спустились к подъезду, где их ожидал сопровождающий. Ехать пришлось недалеко – на Лубянку. Форест, никогда не был внутри этого здания, но знал, что в параллельном мире, где Советский Союз победил Германию в мае сорок пятого, бывший доходный дом Страхового общества «Россия» пользовался дурной славой. Ходили слухи, что в его подвалах могли разговорить любого.
Узнав министра в лицо, начальник поста тут же позвонил наверх, и, получив приказ, пропустил прибывших. На третьем этаже в кабинете главы НКВД их уже ждали генерал Говоров и начальник разведки, полковник Орловский. Старый партизан, прославившийся дерзкими операциями еще во время гражданской войны в Испании, и создавший партизанское движение на северо-западе России, осваивался в новой должности, полученной им после победы в Ярославле. Конечно, у командующего советскими вооруженными силами маршала Тухачевского была разведывательная служба, но Говоров предпочитал получать информацию из собственных источников. Формально Орловский возглавлял разведслужбу фронтового уровня, но на самом деле занимался вопросами, относящими к сфере безопасности всего государства. Генерал Говоров понимал, что рано или поздно это может привести к конфликту с Тухачевским, но готов был идти на риск.
Без долгих предисловий Литвинов выложил фотографии, принесенные Форестом. Орловский с профессиональным интересом посмотрел их, задержавшись взглядом на той, где ракеты были видны лучше всего.
- Качество не очень, - резюмировал он, вернув снимки.
- Передано по факсимильной связи, - ответил Форест.
- Оригиналы, стало быть, вы не видели.
Атташе кивнул.
- Они в посольстве, в Челябинске.
- Каков ваш анализ? – спросил Говоров.
- Полагаю, это ракеты того же типа, которыми ударили по Дворцу Советов, только с увеличенной головной частью. Мы считаем, что эта модификация «Вассерфаль-2» может нести ядерный заряд.
Сведения об успешном испытании ядерного оружия на полигоне в Норвегии в апреле сорок пятого американская разведка получила почти сразу после события, но не спешила делиться ими с союзниками. Советская разведка, однако, сумела получить косвенные подтверждения создания немцами нового оружия чрезвычайной мощности. Но до сих пор оно еще ни разу не использовалось на фронтах мировой войны.
- И какая мощность у этого заряда? – спросил Говоров.
- Мы можем оценить только примерно, - ответил Форест. – Наши специалисты считают, что порядка 10 килотонн.
- Десять килотонн? – переспросил генерал. – Что это значит?
- Разрушения от такого заряда будут примерно такими же, как от взрыва тротила массой десять тысяч тонн.
В кабинете воцарилась мертвая тишина. Наконец, Говоров произнес:
- Давайте еще раз. Верно ли я понял: взрыв атомного заряда ракеты эквивалентен одновременному подрыву десятков тысяч авиационных бомб?
- Именно так, - подтвердил атташе. – Один такой взрыв сделает непригодным для жизни весь центр Москвы в пределах Садового кольца.
- Ясно. Что будем делать? – Говоров задал главный вопрос. – Как мы можем устранить опасность? Средства ПВО могут сбить эти ракеты?
Форест отрицательно покачал головой.
- Вы уже видели - это практически невозможно. «Вассерфаль-2» движется по баллистической траектории со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука. Сбить такую ракету можно только случайно.
- Таким образом, у нас нет защиты от ракетного удара по Москве? – спросил генерал. Как всегда, его вопросы били прямо в суть проблемы.
- Именно так.
- Мы можем уничтожить пусковые установки? – Говоров обратился к начальнику разведки.
- Это будет непросто, - признал Орловский. – Пока мы не знаем даже точное их количество. Кроме того, операция будет иметь успех, если мы уничтожим сразу все пусковые установки – иначе немцы смогут запустить ракеты с уцелевших.
В кабинете вновь установилась мертвая тишина. Говоров сидел с непроницаемым лицом. Наконец, он сказал:
- Первое. Господин Форест, поблагодарите посла за предоставленную информацию.
Атташе кивнул.
- Второе. Я лично сообщу товарищу Троцкому о сложившейся ситуации. Правильно я понимаю, что у ни у нас, ни у наших коллег из Америки нет достоверных сведений о целях и сроках возможного удара?
Ордовский и Форест подтвердили.
Говоров встал со своего места, остальные участники совещания последовали его примеру.
- И последнее. До особого распоряжения услышанное в этом кабинете должно здесь и остаться, - объявил генерал. – Думаю, не надо объяснять, к каким последствиям может привести распространение этой информации.
Все, кто участвовал в совещании, согласились.
Капитан Алексей Карцев был одним из тех, кто обеспечивал переброску войск генерала Говорова из победившего Германию СССР в параллельный мир – пока коридоры между мирами не закрылись. Карцев не дежурил на установках, генерирующих плазму, не регулировал движение прибывающих частей, не занимался их обеспечением, но его работа была не менее важной, чем у инженера, запускающего разряд, пробивающий коридор.
Карцев работал в штабной группе, анализирующей, какие именно части следуют перебросить в первую очередь, чтобы обеспечить защиту уже освобожденных от немцев плацдармов под Москвой, и одновременно нарастить потенциал для дальнейшего наступления. Сейчас бы Карцева назвали старшим аналитиком, но в сорок пятом году для такой работы еще не придумали должности. Когда коридоры стали сужаться, ограничивая возможности по переброске войск и снабжения всем необходимым развернутых в параллельном мире частей, работа аналитической группы приобрела особое значение. К тому же, потоки через коридоры пошли в обоих направления - после того, как стало ясно, что разрыв между мирами предотвратить не удастся. Карцев отвечал за оптимизацию потоков, и людей, и грузов. В последнюю неделю перед закрытием коридоров капитан спал не больше трех часов в сутки, прямо на рабочем месте. Завтрак, обед и ужин ему приносили туда же.
