— Фенг Вал, — подумав секунду, сказал я. Ксиаобо улыбнулся, а командир подошел и положил мне свою гигантскую ладонь на плечо. От чего колени немедля подогнулись.
— Ты прав, Вал. Теперь и до конца времен ты часть клана Фенг. Что бы ни случилось. Я буду присматривать за тобой. Покажи все, на что ты способен. Удиви всех. Я на тебя рассчитываю. — Мне показалось, или он так издевается? Не подавая виду, что сомневаюсь, я кивнул, и военачальник усмехнулся. — Чего стоим? Хотите оставить все лакомые куски братьям? Вперед!
Отряд по его команде вскочил на ноги и умчался по направлению к стене, где еще раздавались звуки битвы. Среди гор трупов остался только я, молодой боец Фенгов и новоявленная сестра, чьего имени я даже не знал. Копейщик сделал переноску и посадил девочку на спину, а я, найдя ножны, очистил старый меч от крови и копоти, а затем, отыскав уцелевшую в пожаре тряпку, соорудил себе накидку.
— Готов? — спросил парень, явно недовольный тем, что не может отправиться с остальным отрядом. — Тогда пойдем. Родных твоих похоронят позже. В общих ямах жизни и смерти. А нам еще полтора часа тащиться. И угораздило нам на мелюзгу нарваться.
Я промолчал. Очевидно, что Фенг Гуайюнь увидел, как я махал факелом. Хотя этот юный воин мог и не понять, в чем дело. Но это уже не важно. Мой план сработал даже лучше, чем я ожидал. Теперь у меня есть клан, который будет за меня сражаться, и путевка в школу боевых искусств!
Глава 11
— Ну, все. Вы будете спать здесь, — сказала крепкая, седая, как лунь, постоянно улыбающаяся старушка, попросившая называть ее не иначе как баба Хуана. — Но только до тринадцати лет! Как только станете подростками — никакого совместного проживания! Будь вы хоть трижды братом и сестрой, с тринадцати лет начнете спать отдельно!
— Хорошо, госпожа, — чуть поклонился я, входя в крохотную комнатку, где едва помещался узкий настил и набитое соломой одеяло. На квадратном деревянном столике из переплетенного тростника могла поместиться разве что плошка еды, ни о каких свитках или книгах речи не шло. К счастью, в мои планы не входило торчать тут вечно. День, максимум неделя — и я выберусь отсюда в школьное общежитие.
— Баба Хуана! Сколько раз тебе повторять можно, бестолочь? — недовольно сказала старушка, уперев руки в боки. — Укладывай сестренку свою и пойдем за водой. С вечера она уже поостыла, но ничего, здоровее будете. И меч оставь, нечего с оружием по общему дому таскаться!
— Хорошо, — кивнув, я занес девочку внутрь и положил на циновку, а рядом ножны с мечом. Нужно будет потом принести еще соломы, сделать матрас. А то спартанские условия для девочки, которая останется в общем доме после того, как я уйду дальше, не слишком радуют. Пусть она мне и чужая, но все же я за нее в ответе.
Следуя за старухой-управительницей, я добрался до заднего двора, где находился небольшой прудик и колодец. Пруд был явно искусственный, вода в него лилась из большой деревянной бадьи. А туда попадала самым простым способом — с дождями. Наверное, какую-то часть приносили еще и работники.
Мне выдали деревянное ведро, несколько глубоких плошек и полотенце.
— Одежду я тебе тоже найду, но позже, — в задумчивости сказала старушка. — Донашивать будешь за старшими братьями, пока не поступишь в академию. Ну а после всем ученикам выдают одежку по их рангу, там не забалуешь. Униформа. — Последнее она произнесла с грустью и даже оттенком презрения. Так что я не смог упустить это из виду.
— Вы чем-то расстроены… баба Хуана? Чем вам не нравится однообразие одежды у учеников?
— Вот будто ты сам не знаешь? — сокрушенно всплеснула руками старушка. — Чему тебя батюшка твой учил тогда? Ну-ка, скажи, что главное для ученика Пути?
— Старание и тренировки? — спросил я, набирая полное ведро воды и окатывая себя с ног до головы прямо на месте.
— Что ж ты, ирод, делаешь⁈ Столько воды попусту потратил! Бери тряпку, мочи да смывай потихоньку. Из одной плошки в другую. Да вот еще кусок обмылка тебе, из поросячьего жира. Сама варила для главы, да ему не больно-то нравится с мелкими мыться, — со вздохом сказала старушка. — Нет, внучок. То, что ты говоришь, верно. Должно быть верно. Но главное — что в академии, что в клане — сила и навыки. Зачем тебя Фенг Гуайюнь приютил? Не за красивые же глазки. Ты хоть мальчонка ладненький, да ему только девушки интересны.
— И на том спасибо, — помрачнел я, представляя, какой интерес может быть проявлен к моей персоне. — И что с силой?
— Ну, так кто сильнее, тот и прав. Победи десятника — сам станешь десятником. Сотника, тысячника, правую руку клана… главу. Правила одни для всех. Тот, у кого нет силы, не может удержать даже то, что формально принадлежит ему по праву, — вздохнула старушка. — А потому и среди учеников, и среди воинов постоянно идет борьба. И если взрослые все больше в честных дуэлях да на турнирах свои вопросы решают, то дети есть дети. Пренебрежение, помыкание слабыми, подчинение и унижение… А тот, кого обидели, для того чтобы позднее возвыситься, сам готов всех в грязь лицом класть. Замкнутый круг.
— Достаточно просто его разорвать: оказавшись сильнее, не унижать слабых, — пожал я плечами.
— Ну, созревшие воины так и делают. Но подросткам этого не объяснишь, — вновь вздохнула баба Хуана, а затем, всплеснув руками, схватилась за подол и побежала, на ходу причитая: — Да что я с тобой заболталась совсем, у меня же лепешки сгорят!
— Спасибо, бабушка, — крикнул я ей вслед, но старушка лишь помахала рукой, не оборачиваясь. Ну да, в клане около тысячи человек, тратить свое время на очередного голодранца смысла нет никакого.
Казалось бы, огромная семья. Но на самом деле это не так. Основные кварталы Фенгов или, как их еще называли, Кровавых располагались у самой стены скрытого дворца, в тени Пинг. А уж сравнивать жалкие лачуги с хоромами эльфов-фермеров или рыбаков…
Сразу понятно, на ком держится город. А то, что в центре стоит тридцатиэтажное бетонное здание, частично покрытое стеклом, блестящим в предрассветных лучах, ничего особенно не значит. У Гуй — один центральный дом. Они малочисленны, но, нужно отдать им должное, прекрасно понимают мир, в котором живут. Именно они содержат школу и воспитывают воинов. Это, пожалуй, единственная причина, по которой за несколько тысяч лет они так и не уступили бразды правления более сильным Пингам или богатым Джей и Хэй.
Об этом стоит подумать, но позднее. Не тогда, когда я стою мокрый и голый возле колодца. К тому же кроме очевидных политических и экономических вопросов был еще один, терзавший мою душу. Почему я помню такие дома? Не один или два — а целые ряды, стоящие вдоль черной, идеально ровной дороги, по которой мчатся повозки без лошадей. Я помотал головой, отгоняя лишние мысли. Не до того сейчас. И, взяв полное ведро со всеми плошками и мылом, отправился в выделенную комнатушку на краю общего дома.
— Стой! Ты что удумала⁈ — бросив ведро со всеми пожитками на пол — повезло, что оно не упало на бок, а просто воды чуток расплескалось, — я бросился к девчушке, держащей отцовский клинок у горла. Еще секунда — и она решилась бы, но, завидев меня, восприняла как угрозу и попыталась защититься мечом.
Я среагировал быстрее, чем понял происходящее — ударил ладонями по лезвию, намертво зажав его меж рук, а затем поворотом кисти выдернул оружие из неокрепших рук девочки. Отбросил его в сторону. Она сжалась, готовая заплакать. Будто ожидая удара или пинка. Она выглядела совершенно разбитой, что, учитывая смерть обоих родителей, вполне нормально и объяснимо. Это же какой тварью нужно быть, чтобы не переживать о смерти родных и близких?
Ответ на немой вопрос пришел мгновенно. Мной. Мной нужно быть. Прежним. Тем, кто без зазрения совести бросался в самую гущу боя сам и посылал в пекло самых дорогих людей ради одной-единственной цели — победить. Раздавить противника любыми средствами и методами. И к чему это меня привело в результате? Я победил… но слишком дорогой ценой. А сейчас у меня появился второй шанс, и упускать его нельзя.
